Глава Ⅱ: Чаепитие

Утро началось с того, что Игрок хотел поспать пару минут, но к нему в лабораторию вломился Хагги. Да-да, именно к нему, и никому больше.

— Вставай, мой дружочек пирожочек, иначе пропустишь чаепитие обнимашек! — звонко произнес Хагги, стоя в дверях и улыбаясь во весь рот.

Игрок лишь лениво сполз с кровати.

Он явно хотел поспать хотя бы еще одну минуту, но Хагги взял его за ноги и потащил на кухню, чтобы он поел и начал собираться.

— Хагги… ну я не могу… — произнес сонным голосом и с ленивым видом Игрок.

Хагги притащил его на кухню, взял и посадил за стол, давая его любимый сэндвич.

— Я не принимаю отговорки, вы с ней так хорошо поладили! — сказал Хагги, присев с другой стороны прямо перед его взглядом.

Игрок лишь молча ел сэндвич, он не мог ничего ответить, но явно был согласен с его словами.

— Да… хорошо мы поладили… — произнес Игрок сонным тоном и с ленивым видом.

— Ой, да ладно тебе, Игрок!..— произнес Хаг, подпирая подбородок руками.

— Я же вижу, как вы стали хорошо общаться!

«Хорошо общаться?..» — промелькнула мысль в голове Игрока.

«Она скорее после слов Сойлера стала всех избегать…»

Игрок доел свой сэндвич и пошёл переодеваться, ведь он не в футболке придёт на чаепитие.

Конечно же, Хагги пошёл с ним, без оценщика никак.

— Итак, тебе нужно быть супер крутым и модным одновременно! — произнес Хагги, улыбаясь и смотря прямо на Игрока.

— Лили заслуживает твоего уважения и внимания, понял?

Игрок выдохнул и начал одевать самый модный костюм, который только у него мог быть:

Длинные чёрные брюки, черный пиджак с белым галстуком, белые кроссовки с жёлтыми ромашками и, конечно же, пару украшений на свои жёлтые волосы.

— Ну как?.. — спросил Игрок, смотря в зеркало с серьёзным лицом.

Хагги чуть не упал от того, как шикарно и стильно он выглядел.

— Это шикарно, Игрок! — произнёс Хагги с искрами в глазах, осматривая каждую деталь на его одежде.

Игрок лишь немного подровнял галстук и повернулся к Хагги.

— Ты ведь не идёшь со мной? — спросил Игрок с серьёзным лицом и довольно чётким, твёрдым голосом.

— Неа, мне ещё нужно доделать проект с Бокси Бу и ДогДэем! — ответил Хагги, улыбаясь и прикрывая глаза.

Игрок лишь угрюмо посмотрел на него и вышел из лаборатории, направляясь в сторону Сладкой улицы.

— Чёрт… Спокойствие, Игрок… только спокойствие… — бормотал Игрок себе под нос, уже подходя к Сладкой улице. Когда Игрок дошёл до домика Лили, он не мог подобрать правильные слова для приветствия.

«Будь собой…» — произнёс у себя в голове он.

Игрок, хоть и с волнением, легонько постучал в дверь.

Такого мягкого стука было вполне достаточно, чтобы Лили услышала и спустилась вниз.

Игрок отступил на один шаг от двери, ведь он помнит, что было, когда он не отошёл.

Вдруг раздался щелчок.

Лили распахнула дверь, и на её лице была просто самая лучшая улыбка.

— Не могу поверить что ты пришёл! Ты всё же держишь обе… — произнесла Лили, но тут же запнулась.

— Ну… договаривай?.. Я слушаю тебя, — произнёс Игрок, сохраняя свой элегантный и спокойный образ.

Лили на секунду подумала, что это другой человек, но потом поняла, что это он, ведь только у него такой взгляд.

— Ох… я думала, передо мной кто-то другой… Хах, ты сегодня выглядишь… — Лили снова запнулась и долго не могла подобрать слова, хотя она сама уже давно знала продолжение.

Игрок лишь усмехнулся и подровнял свой галстук.

— Я понял, Лили, — произнёс он с абсолютным спокойствием и уверенностью.

Лили слегка покраснела, но пыталась сохранить свой обычный вид

—…Ты сегодня выглядишь… очень элегантно, Игрок. Этот костюм тебе очень идет.— Она окинула взглядом его безупречный наряд, задержавшись на идеально завязанном галстуке.

Игрок едва заметно кивнул, будто принимая её комплимент как должное.

Он знал, что его внешний вид всегда безупречен, ведь каждое утро он тратил не меньше часа, чтобы привести себя в идеальный порядок.

Это было частью его образа, частью игры, в которую он играл с самого начала. «Игра» — как он любил повторять про себя, — «не терпит небрежности».

— Благодарю, Лили, — ответил он, его голос звучал ровно и размеренно.

— Я ценю твою проницательность. Ты всегда была одной из немногих, кто видел больше, чем просто оболочку.

Игрок вдруг посмотрел куда-то в другую сторону, но он даже не знал, что Лили за это время могла просто рассмотреть его костюм, без его серьезного взгляда.

Когда Игрок отвел взгляд, Лили тут же сделала вид, что смотрит вовсе в другую сторону, но только не на его идеальный образ.

— Итак… я же говорил, что приду на твоё чаепитие, — произнес Игрок, смотря на Лили с небольшой улыбкой на лице, но сохраняя свой спокойный вид и мягкий голос.

Лили тут же вздрогнула, но всё же посмотрела на Игрока, который просто стоял, спрятав руки за спину и медленно покачиваясь на носках.

— Хах… чаепитие, как я могла забыть… — прошептала Лили, отвернувшись от него и думая, как она всё это будет разгребать.

Игрок по-прежнему просто стоял и ждал, пока Лили даст ему возможность пройти в её дом.

— О чем задумалась? — спросил Игрок, смотря на то, как Лили чуть не расплывается в лужу фарфора от волнения.

Лили просто откашлялась и с той же улыбкой, обернулась к нему, прислонившись к стенке двери и давая Игроку пройти.

— Просто заходи… — произнесла она, смотря в другую сторону.

Игрок точными и элегантными шагами подошел к порогу двери и, поклонившись Лили, прошел с той же уверенностью в её дом.

Всё же манеры ему хоть где-то пригодились.

Игрок прислонился к стенке, и Лили, закрыв дверь, пошла на кухню, даже ничего не сказав.

Игроку, наоборот, это было на пользу, хотя бы не придется говорить лишних слов и отвечать на вопросы.

Он просто прислонился к бетонной фиолетово-розовой стенке, прислонив руки к груди, сложив их одну на другую, и ожидая любых указаний.

«Может, я зря сделал поклон…» — произнес у себя в мыслях Игрок.

Когда Лили вернулась, она удивилась, что Игрок не сел сразу же за стол, как все гости, которые приходят на чаепитие.

— Почему ты.. — произнесла Лили, смотря на него, но снова запнулась в своих словах.

Игрок лишь оттолкнулся от стены и подровнял свой галстук, в котором отражался небольшой свет.

— Не задавай этот вопрос, Лили.Я привык на чаепитиях ждать указаний.— произнес Игрок, всё ещё ожидая указа сесть за стол.

Лили на мгновение замерла, разглядывая Игрока.

В этом фиолетово-розовом свете прихожей его элегантный костюм выглядел почти инородно, напоминая о тех временах, когда манеры значили больше, чем инстинкт выживания.

Она привыкла к грубоватой прямолинейности Хагги Вагги или хаотичной энергии Бокси Бу, но эта сдержанность её обескураживала.

— Твои привычки... слишком официальные для этого места, — тихо прохрипела она.

Игрок слегка наклонил голову, и на его лице промелькнула едва заметная, горькая усмика.

— Официальность — это единственный каркас, который не дает мне рассыпаться в этом безумии, Лили, — негромко ответил Игрок, наконец поймав её взгляд.

Его голос звучал ровно, но в глубине глаз промелькнула усталость, которую он тщательно скрывал за безупречным узлом галстука.

Он медленно прошел к столу, но так и не сел, ожидая того самого жеста или слова, которое служило для него невидимым разрешением.

«Она смотрит на меня так, будто я — экспонат в музее забытой цивилизации, — пронеслось в голове Игрока. — Может, она права. В мире, где Хагги может обнять тебя до хруста ребер, а Бокси Бу выскакивает из коробок с хаотичным смехом, мои манеры выглядят как нелепый анахронизм. Но если я перестану ждать приглашения сесть, если перестану поправлять манжеты... что останется от того ученого, который когда-то верил в логику и порядок? Только еще одна тень в коридорах Playtime Co.»

Лили неловко махнула рукой в сторону свободного стула.

— Садись уже... Пожалуйста. Здесь нет Сойлера, никто не будет мерить твою выправку линейкой.

Игрок едва заметно кивнул и плавно опустился на стул.

Его движения были экономичными и точными — привычка, выработанная годами работы в лабораториях, где одна разбитая пробирка могла стоить жизни.

«Она всё еще помнит тот день, когда я вытащил её из-под тяжелого взгляда Сойлера. Я тогда просто следовал протоколу вежливости, но для неё это стало чем-то большим. Странно... я делю обеды с монстрами, которых сам помогал изучать, и при этом чувствую себя в большей безопасности с ДогДэем, чем среди коллег-людей. Лили — исключение. В её присутствии даже этот фиолетовый свет кажется чуть менее зловещим».

— Ты ведь пришел сюда не только ради чая, верно? — Лили придвинула к нему чашку, от которой шел тонкий пар.

— Твои "друзья" снаружи... они ведут себя тише, когда знают, что ты внутри.

Игрок слегка улыбнулся, и эта улыбка на мгновение стерла с его лица маску строгого ученого.

— Скажем так, я ценю тишину не меньше, чем хороший этикет. Но ты права, Лили. В этом месте даже чаепитие — это своего рода эксперимент на выживание.

Игрок осторожно взял чашку. Его пальцы, привыкшие к холодным инструментам и сенсорным панелям, ощутили живое тепло керамики.

— Спасибо, — произнес он, и в этот раз в его голосе не было и тени той «официальной» дистанции.

«Странное чувство, — подумал Игрок, глядя на пар над чашкой.

Здесь, в глубине Playtime Co., где каждый коридор пропитан страхом и отголосками прошлых ошибок, я сижу и пью чай с той, кого когда-то просто спас по долгу совести Сойлер бы посмеялся над этой сценой. Назвал бы это потерей времени и нарушением субординации. Но Сойлер никогда не понимал, что именно такие моменты удерживают человека от того, чтобы превратиться в одного из тех монстров, что бродят за дверью».

Он поднял взгляд на Лили.

Она всё еще выглядела немного напряженной, словно ожидала, что он вот-вот достанет блокнот и начнет записывать результаты «наблюдения».

— Знаешь, — добавил он тише, — иногда мне кажется, что ты единственный человек в этом здании, который всё еще смотрит на меня как на коллегу, а не как на часть оборудования или... как на ходячую мишень.

Лили чуть заметно расслабила плечи, и тень улыбки коснулась её губ.

«Интересно, она догадывается, что я ценю её компанию больше, чем все свои научные достижения? — промелькнуло в его голове. — Вряд ли. Ученые не должны быть сентиментальными. Но правила здесь давно не работают».

Лили долго смотрела, как он размешивает сахар — медленно, по часовой стрелке, с такой точностью, будто это химический реагент, а не чай.

Она нервно сжала свою кружку, чувствуя, что если не спросит сейчас, то тишина снова затянет их в кокон из графиков и отчетов.

— Послушай... — начала она, и её голос прозвучал чуть тверже.

— Все эти манеры, этот галстук, выправка. Ты всегда такой «правильный». Но ведь... до того, как здесь всё превратилось в кошмар, до Сойлера и всех этих протоколов... У тебя было что-то своё? Кто-то, кто ждал тебя дома? Или ты всегда жил только в лаборатории?

Игрок замер. Ложечка тихо звякнула о край фарфора.

«Она попала в самую точку, — подумал он, и на мгновение перед глазами вспыхнула не фиолетовая прихожая, а светлая гостиная, запах старых книг и звуки фортепиано. — Странно, я годами вытравливал из себя эти воспоминания, чтобы они не мешали работать. Чтобы не было больно. А теперь один её вопрос — и плотина дала трещину. Лили видит во мне человека, а я сам почти забыл, как им быть».

Он не сразу поднял глаза.

Его взгляд скользнул по собственным рукам — чистым, без единого пятнышка крови или масла, что в этом месте было почти чудом.

— Был дом, Лили, — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула несвойственная ему мягкость.

— Была небольшая коллекция виниловых пластинок и привычка завтракать у окна, глядя на парк. И была... — он замялся, подбирая слова.

— Была сестра. Она всегда ругала меня за то, что я слишком серьезно отношусь к науке и забываю просто жить.

«Интересно, что бы она сказала, увидев меня сейчас? В компании оживших игрушек и под началом человека, который превратил науку в орудие пыток. Наверное, она бы расплакалась. Или просто не узнала бы своего брата в этом холодном "ученом"».

Игрок посмотрел на Лили. В его взгляде теперь было меньше льда.

— Я иногда думаю, что храню эту официальность не для Сойлера. А для неё. Чтобы, если я когда-нибудь выйду отсюда, она узнала меня. Чтобы я не стал... — он замолчал, не желая произносить вслух «монстром».

Лили медленно отставила свою чашку, и на мгновение в прихожей стало так тихо, что слышно было лишь мерное гудение ламп где-то в глубине коридора.

Она протянула руку, словно хотела коснуться его ладони в знак поддержки, но в последний момент замерла, боясь разрушить ту хрупкую стену, которую он так долго возводил.

— Это... это самое человечное, что я слышала в этих стенах за годы, — прохрипела она, и её взгляд смягчился, наполнившись искренним сочувствием.

— Ты держишься за этот галстук как за спасательный круг, верно? Чтобы не утонуть. Я и не думала, что под всем этим протоколом скрывается кто-то, кто до сих пор помнит вкус завтрака у окна.

Она грустно улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

— Твоя сестра... я уверена, она бы гордилась тобой. Не тем, что ты выдающийся ученый, а тем, что ты остался собой. Даже здесь. Даже рядом с Сойлером.

«Она понимает, — пронеслось в голове Игрока, и тяжелый ком в груди, который он носил месяцами, стал чуть легче. — Она не просто слушает, она видит меня настоящего. Не функцию, не подопытного, не коллегу. Лили... ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать. Что я всё еще "я", а не просто тень в белом халате».

Игрок чуть заметно расслабил пальцы, которыми до этого судорожно сжимал край стола.

— Спасибо, Лили. В этом месте сочувствие — дефицит похлеще чистого воздуха.

Он посмотрел на неё с благодарностью, и в этот момент дистанция между ними, продиктованная должностями и страхом, окончательно исчезла.

Они просидели так еще несколько минут.

Тишина больше не была неловкой или давящей — она стала уютным одеялом, защищающим их от скрежета металла и отдаленных криков в глубине фабрики.

Лили просто смотрела на догорающий свет в прихожей, а Игрок наконец позволил себе сделать глубокий вдох, не опасаясь, что за этим последует приказ или нападение.

«Удивительно, как несколько слов могут успокоить лучше, чем любая доза седативного в лаборатории, — подумал Игрок, глядя на Лили. — Она дала мне то, чего не даст ни один отчет: подтверждение, что я всё еще жив. Но время — единственный ресурс, который здесь карается строже всего».

Игрок бросил короткий взгляд на свои наручные часы.

Стрелка неумолимо приближалась к отметке, за которой начинался строгий график Сойлера.

— Мне пора, Лили, — он медленно поднялся, и его движения снова обрели ту самую механическую четкость, хотя в глазах всё еще теплился мягкий свет.

— Бумаги не напишут себя сами, а Сойлер... ты знаешь, он не терпит задержек. Даже если причина — лучший чай во всем этом проклятом месте.

Он аккуратно поправил стул, возвращая его в идеально ровное положение.

«Снова в клетку. Снова отчеты о поведении Хагги, расчеты метаболизма и бесконечные жалобы коллег. Но теперь, возвращаясь к столу, я буду вспоминать этот разговор. Это будет моей маленькой тайной, спрятанной между строк официальных донесений»

Лили тоже встала, провожая его до двери.

— Береги себя, — тихо сказала она.

— И... не затягивай узел галстука слишком туго. Иногда нужно дышать.

Игрок коротко кивнул ей на прощание и вышел в холодный, пропитанный запахом озона коридор.