Глава Ⅳ: Утро, кофе и немного анархии

Следующее утро в Playtime Co. началось как обычно: со скрежета ржавых труб и ощущения, что ты проснулся внутри огромного, невыспавшегося будильника. Игрок стоял перед зеркалом, затягивая галстук.

«Так, узел "Виндзор". Идеально симметричен, как и моя ненависть к утренним проверкам Сойлера, — думал Игрок, критично осматривая свое отражение. — Сегодня я выгляжу как человек, который готов писать отчеты, но в душе я сегодня — Бокси Бу в период весеннего обострения».

Он вышел из комнаты и почти сразу столкнулся с ДогДэем, который пытался изобразить из себя "невидимку", прижимаясь к стене, что при его габаритах было так же эффективно, как прятать слона за фикусом.

— Псс, Игрок! — пробасил пес.

— Она съела всё печенье. И даже крошки собрала. Сказала, что это было лучше, чем вся еда в столовой, которая на вкус как переработанные ластики.

— Спасибо, ДогДэй. Ты лучший курьер в этом аду, — Игрок похлопал его по лапе.

«Надо будет раздобыть ему какую-нибудь огромную кость. Или хотя бы не докладывать Сойлеру, что он вчера опять сгрыз ножку у стола в комнате отдыха».

По пути к лаборатории Игрок встретил Хагги Вагги

Синий гигант стоял посреди коридора, задумчиво разглядывая торговый автомат с закусками, который заклинило.

— Хагги, дружище, — обратился к нему Игрок.

— Если ты его обнимешь, он не выдаст тебе чипсы. Он просто превратится в металлолом, а Сойлер превратит меня в дежурного по уборке.

Хагги издал печальный вздох, напоминающий звук спускающей шины.

Игрок подошел, ловко ударил кулаком по боковой панели автомата (старый инженерный метод), и пачка чипсов упала в лоток.

«Магия технологий, — хмыкнул Игрок, пока Хагги радостно урчал. — Теперь у меня есть должник ростом в три метра. Сойлер, берегись».

Лили стояла у входа в технический тоннель, потирая затекшую шею и морально готовясь к очередному бессмысленному заданию от Сойлера.

Когда она услышала уверенные шаги и увидела Игрока, её брови непроизвольно поползли вверх.

Он шел по коридору так, будто это не мрачная фабрика смерти, а набережная в солнечный день. Галстук чуть расслаблен, в руках — два стакана с кофе, а на лице... неужели это была дерзкая ухмылка?

— Ты ли это? — Лили недоверчиво прищурилась, принимая теплый стакан.

— Ты выглядишь так, будто только что украл у Сойлера его любимую папку с выговорами или, как минимум, подсыпал ему в чай бодрости Бокси Бу.

— Почти, — хмыкнул Игрок, делая глоток.

— Я просто решил, что если правила мешают нам пить кофе, значит, правила сегодня уходят на перерыв. Сойлер пытался убедить меня, что ты занята пересчетом молекул кислорода в вентиляции, но я сообщил ему, что у нас... производственное совещание.

Лили не выдержала и коротко рассмеялась — звук, который в этих стенах казался почти запретным.

— Ты рискуешь. Он же сейчас там за углом, наверное, пар из ушей пускает.

«Боже, как же ей идет эта улыбка, — подумал Игрок, глядя на неё поверх своего стакана. — Ради этого момента стоило выслушать все угрозы Сойлера. Она думает, что я рискую должностью, но на самом деле я наконец-то чувствую себя в безопасности. Потому что здесь, рядом с ней, я — это я, а не серийный номер в базе данных Playtime Co.»

— Пусть пускает, — Игрок подмигнул ей.

— Главное, что кофе горячий, а ДогДэй подтвердил: печенье вчера пошло на пользу делу.

Лили вдруг стала чуть серьезнее, хотя искорки смеха в глазах остались.

— Знаешь, твоя "официальность" сегодня дала сбой. И мне это чертовски нравится.

«Она заметила, — пронеслось в голове Игрока. — Мой идеальный каркас треснул. Но, черт возьми, если под ним скрывается вот такая свобода... то, может, пора выбросить этот каркас в мусоропровод вместе с отчетами Сойлера?»

— В бездну отчёты, — Игрок поставил пустой стакан на край какого-то ящика и поправил манжеты с видом заговорщика.

— Лили, ты когда-нибудь была в секторе «C-4»? Сойлер говорит, что там «критическая концентрация скуки», но мы-то знаем: если он что-то запрещает, значит, там либо что-то интересное, либо он прячет там свои запасы нормального чая.

Лили заговорщицки улыбнулась, поправляя свой комбинезон.

— Я слышала, там старые архивы и выход на технический балкон, откуда видно весь сборочный цех. Пошли. Если нас поймают, скажем, что мы... проводим стресс-тест системы безопасности.

Они двинулись по коридору, стараясь обходить камеры. Игрок шел впереди, то и дело оглядываясь.

«Я чувствую себя подростком, который сбежал с уроков, — думал Игрок, и сердце в груди билось непривычно быстро. — Сойлер сейчас, наверное, рыщет по лаборатории, тыкая пальцем в мой пустой стул. Пусть ищет. Сегодня мы не ученый и техник, сегодня мы просто двое людей, которые решили, что этот день принадлежит им, а не корпорации».

Они проскользнули мимо поста охраны, где Хагги Вагги, удачно загородив обзор камере своей огромной пушистой спиной, делал вид, что очень увлеченно изучает пятно на стене. Игрок незаметно показал ему большой палец.

Когда они достигли тяжелой герметичной двери сектора «C-4», Игрок достал свою карту доступа.

— Знаешь, — прошептал он, прикладывая карту к считывателю, — Сойлер уверен, что я — его самый предсказуемый сотрудник. Сейчас я докажу ему обратное.

За дверью оказался заброшенный, но удивительно красивый зал с высокими потолками и панорамным стеклом, занесенным пылью.

Сквозь него открывался вид на залитый неоновым светом цех внизу.

— Ого... — выдохнула Лили, подходя к стеклу.

— Здесь так... спокойно.

Игрок встал рядом, глядя на её отражение в стекле.

— И никакого Сойлера в радиусе километра.

«Интересно, если я сейчас возьму её за руку, это будет считаться нарушением рабочего этикета или началом новой главы? — промелькнуло в его голове. — К черту этикет. В этом месте слишком мало тепла, чтобы его игнорировать».

Игрок медленно, словно проверяя почву в опасном эксперименте, отвел взгляд от панорамы цеха.

Его рука, обычно занятая лишь ручкой или пробиркой, на мгновение замерла в воздухе, прежде чем он осторожно накрыл ладонь Лили, лежащую на холодном поручне.

Его пальцы были теплыми, и Лили не отстранилась.

Напротив, она чуть заметно вздрогнула от неожиданности, но затем расслабилась, позволяя этому жесту состояться.

«Мои руки дрожат. Я, человек, который сохранял хладнокровие при прорыве герметизации в блоке "Б", сейчас чувствую, как пульс зашкаливает от простого касания, — Игрок почувствовал, как к лицу приливает жар. — Сойлер бы назвал это критической ошибкой в субординации. Но здесь, в пыльном секторе С-4, это кажется самым правильным решением за последние несколько лет. Мы больше не инструменты. Мы — это мы».

Лили повернула голову к нему.

В полумраке её глаза казались огромными и блестящими.

— Твои руки... они совсем не такие холодные, какими кажутся, когда ты пишешь свои отчеты, — тихо прошептала она.

Игрок чуть сжал её ладонь, чувствуя, как между ними рушится последняя невидимая стена.

— Отчеты пишет машина. А сейчас здесь стою я.

«Надеюсь, ДогДэй или Хагги не решили проследить за нами из чистого любопытства. Хотя... даже если сейчас сюда ворвется весь отдел безопасности во главе с Сойлером, я не отпущу её руку. Хватит с меня этой игры в идеального солдата корпорации».

Внезапно из динамика на стене, который, казалось, не работал десятилетие, раздался треск, и сквозь помехи прорезался ледяной, ядовитый голос Сойлера:

— Игрок... Лили... Я надеюсь, вы наслаждаетесь «аэродинамикой» заброшенного сектора. Мой совет: оставьте романтику для мемуаров, которые вы никогда не напишете. Жду вас в моем кабинете через три минуты. Обоих.

Лили вздрогнула и посмотрела на динамик, но Игрок не отпустил её руку.

Напротив, он посмотрел прямо в объектив скрытой камеры в углу и едва заметно улыбнулся — дерзко и открыто.

— Идём, — твердо сказал Игрок, не разжимая пальцев.

— Если он хочет шоу, он его получит.

Они шли по длинным коридорам Playtime Co., и это было самое странное шествие в истории фабрики. Ученый в элегантном костюме и девушка-техник в рабочем комбинезоне, идущие рука об руку мимо камер, постов охраны и замерших в тенях монстров.

«Я чувствую, как у Сойлера в голове сейчас рушатся все логические цепочки, — Игрок едва сдерживал смех, хотя ситуация была патовой. — Он строил эту тюрьму на одиночестве и страхе. Он думал, что, разделив нас заданиями, он разделит нас навсегда. Но мы только что превратили его "наказание" в нашу общую прогулку. Посмотрим, что он скажет, когда увидит, что его идеальный подчиненный больше не боится потерять место за столом».

Когда они подошли к дверям кабинета Сойлера, Хагги Вагги, сидевший неподалеку, даже перестал жевать пачку чипсов.

Его глаза-пуговицы округлились, когда он увидел их сцепленные руки.

Он издал тихий, одобряющий свист.

Игрок рывком открыл дверь, не дожидаясь приглашения.

Сойлер сидел за своим массивным столом, и его лицо при виде их "союза" приобрело пугающий багровый оттенок.

— Это... — Сойлер запнулся, указывая дрожащим пальцем на их руки.

— Это вопиющее нарушение регламента! Игрок, вы понимаете, что вы только что поставили крест на своей карьере? Лили, вы будете переведены в сектор утилизации к вечеру!

Игрок сделал шаг вперед, увлекая Лили за собой, и положил их сцепленные руки прямо на стол Сойлера, поверх какой-то важной папки.

— Моя карьера, сэр, закончилась в тот момент, когда я понял, что кофе с Лили мне дороже вашего одобрения, — спокойно произнес Игрок.

— А насчет утилизации... ДогДэй и Хагги очень расстроятся, если Лили куда-то исчезнет. А вы знаете, какими шумными они бывают, когда расстроены.

«Он в ярости, — подумал Игрок, глядя прямо в расширенные зрачки начальника. — Он хочет кричать, но понимает, что я только что пригрозил ему восстанием его же "экспериментов". Я вижу, как он судорожно ищет выход из ситуации, в которой его власть вдруг оказалась просто пшиком против двух людей, которые решили держаться друг за друга».

Лили почувствовала, как уверенность Игрока передается ей.

Она выпрямила спину и посмотрела на Сойлера без капли прежнего страха.

Сойлер замер, и на мгновение в кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы.

Его палец, занесенный над кнопкой вызова охраны, дрогнул и медленно опустился.

Он был тираном, но не был глупцом.

Он слишком хорошо помнил, как Хагги Вагги вчера послушно отошел от торгового автомата по одному слову Игрока, и как ДогДэй смотрит на этого ученого — не как на еду или надзирателя, а как на вожака.

«Он понимает, — злорадно подумал Игрок, чувствуя, как ладонь Лили в его руке становится чуть теплее от осознания их маленькой победы. — Он осознал, что если сейчас сюда ворвется охрана, по коридорам пронесется не приказ начальника, а низкий рык ДогДэя. И тогда стены этого кабинета станут для Сойлера не крепостью, а ловушкой. Я только что показал ему, что настоящая власть здесь не у того, у кого ключи, а у того, у кого есть верность».

Сойлер медленно откинулся на спинку кресла, и его лицо из багрового стало мертвенно-бледным.

Он поправил свои очки, стараясь вернуть себе хотя бы крупицу достоинства.

— Вы играете с огнем, Игрок, — прошипел он, но в его голосе больше не было металла, только бессильная злоба.

— Вы приручили чудовищ и думаете, что это делает вас неприкосновенным. Но помните: звери рано или поздно кусают руку, которая их кормит.

— Эти "звери", как вы их называете, умеют ценить честность и тепло, сэр, — ответил Игрок, не отводя взгляда.

— То, чему вы так и не научились за все годы управления. Лили остается в моем секторе. И её график теперь буду составлять я. Это не просьба, это... оптимизация рисков.

Лили чуть сжала его руку, глядя на Сойлера с тихим торжеством.

Она видела, как этот человек, который еще утром казался всемогущим богом этой фабрики, превратился в простого напуганного чиновника.

«Мы победили. На сегодня — точно, — пронеслось в голове Игрока. — Теперь он будет ненавидеть нас еще сильнее, но он будет нас бояться. А страх — отличный предохранитель от его глупых приказов».

— Вон из моего кабинета, — выплюнул Сойлер, утыкаясь в бумаги, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Оба. Считайте, что вы получили свой... "испытательный срок".

Игрок и Лили вышли из кабинета, всё так же не разжимая рук.

Как только дверь закрылась, они переглянулись.

— Ты сумасшедший, — прошептала Лили, и в её глазах плясали веселые искорки.

— Ты только что поставил мат самому Сойлеру.

— Я просто очень хотел допить с тобой кофе без лишних свидетелей, — улыбнулся Игрок, чувствуя невероятную легкость.