Глава 8. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь

      Два слова «Я понимаю» повисли в густом, сером воздухе, как хрупкий мост, перекинутый через пропасть. Но понимание не отменяло реальности. С каждым днём, проведённым в этом забытом богом месте, Наён чувствовала, как часть её самой растворяется, исчезает, словно утренний туман. Она понимала: ей нужно уйти. Бежать, пока от Ли Наён не осталось лишь пустое имя, написанное кровью на стене.       Но мысль о том, чтобы оставить Тэхена здесь, одного, среди вечных сумерек и кричащих душ, казалась невыносимой. Сердце, недавно забившееся в новом, отчаянном ритме, болезненно сжималось от одной этой идеи.       Вечером того же дня они стояли в огромном, пыльном холле особняка. Тэхен смотрел в тёмное окно, отвернувшись от неё. Его спина, та самая, испещрённая шрамами, была напряжена.       — Ты должна уйти, Наён, — его голос звучал глухо, лишенный всяких эмоций, словно он заставлял себя произносить эти слова. — Время на исходе. Твои воспоминания истончаются.       — А как же ты? — она сделала шаг к нему. — Я не хочу оставлять тебя одного в этом кошмаре. Пойдём со мной. Мы найдём выход вместе.       Тэхен медленно обернулся. В его золотистых глазах читалась вековая усталость и снисходительность взрослого, объясняющего ребёнку жестокую истину. — Я не человек, Наён. Я часть этого города. Я — проводник между мирами. Я всегда был здесь и всегда буду. Это моё проклятие и моя суть. Я не могу уйти.        Это неправда! — в порыве отчаяния воскликнула она. — Ты чувствуешь! Я видела твои слёзы, я чувствовала, как ты дрожишь от моих прикосновений. Ты читаешь свой старый дневник. Ты защищаешь меня. Если ты чувствуешь — значит, ты жив! Значит, ещё не всё потеряно!       Она подошла к нему почти вплотную, заглядывая в глаза. Воспоминания последних недель вспыхнули в голове, и внезапно один давно забытый фрагмент пазла встал на своё место. — Тэхен... — Наён нахмурилась, её голос дрогнул, когда холодная мысль закралась в разум. — В тот день, когда ты дал мне монохром... ты сказал, что мы заключим сделку. Ты пообещал помочь мне выбраться, если я помогу тебе.       Она затаила дыхание. — В чём именно должна была заключаться моя помощь?       Тэхен замер. Его грудная клетка перестала вздыматься, словно он перестал дышать. Идеальная, непроницаемая маска на его лице дала трещину. Он отвёл взгляд, уставившись на свои руки, и тишина в холле стала такой плотной, что в ушах Наён зазвенело.       Он принимал решение. Самое тяжёлое решение за последние несколько столетий.       — Я обманул тебя, Наён, — произнёс он наконец. Каждое слово падало тяжело, как могильный камень.       Она отшатнулась, словно её ударили наотмашь. — Что?       Тэхен поднял на неё глаза, и в них плескалась такая мучительная, горькая правда, что Наён захотелось закрыть лицо руками и ничего не слышать. — Я не собирался помогать тебе. Никогда. Я привёл тебя в свой дом не для того, чтобы спасти. Я ждал, когда город выпьет твою память. Ждал, когда ты забудешь свою жизнь, своё имя, чтобы ты смогла стать новым проводником.       Наён слушала его, не в силах пошевелиться. Воздух застрял в лёгких.       — Я забыл свою человеческую жизнь очень давно, — продолжал Тэхен, и его голос сорвался на хрип. — Я устал. Я хотел обрести покой, просто исчезнуть, перестать нести этот груз. И когда появилась ты... живая, полная сил... ты была моим билетом на свободу. Я должен был принести тебя в жертву этому городу.       Наён смотрела на него широко распахнутыми глазами. Весь её мир, который она с таким трудом выстроила в этом чистилище, рушился, разбиваясь вдребезги. Все его заботливые жесты, спасение от безумных душ, его позволение прикоснуться к его шрамам — всё это было лишь частью жестокого плана?       — Но всё изменилось, — Тэхен сделал шаг к ней, протягивая руку, словно моля о пощаде. — Когда ты коснулась меня... когда я увидел тебя танцующей... Я понял, что ты и есть мой покой, Ли Наён. Я больше не хочу уходить. Я хочу, чтобы ты...       Но она его уже не слушала.       Остаток его фразы потонул в белом шуме, заполнившем её голову. Обида и предательство обжигали изнутри хуже кислотой. Внутренний критик, её личный палач, злорадно прошептал: «А ты чего ожидала? Кто ты такая, чтобы он стал тебе помогать? Обычная, ничем не примечательная девчонка. Разумеется, ты была просто инструментом. Расходным материалом».       Ей хотелось бежать. Скрыться, исчезнуть, провалиться сквозь эти старые половицы. Страх, жгучая обида и растоптанные чувства застилали глаза слезами, превращая силуэт Тэхена в размытое тёмное пятно.       Она так отчаянно пыталась спасти его, а он всё это время готовил для неё эшафот.       Тэхен всё ещё держал руку протянутой, в его взгляде читалась безмолвная мольба. Но Наён сделала шаг назад. Лицо её побледнело, губы плотно сжались. Вся та теплота, что так бережно взращивалась между ними, в один миг превратилась в лёд.       — Я устала, — прошептала она бесцветным, чужим голосом. — Мне надо побыть одной.       Она развернулась, даже не взглянув на него напоследок, и пошла вверх по скрипучей лестнице. Её спина была неестественно прямой.       Дойдя до «своей» комнаты, Наён вошла внутрь и, с силой потянув за массивную ручку, захлопнула дверь. Раздался громкий, металлический щелчок задвижки.       Тэхен остался стоять в тёмном холле в полном одиночестве. И впервые за сотни лет этот город показался ему по-настоящему пустым.