Глава 10. Признание

      Лес встретил её глухой, давящей пустотой. Той едва заметной тропы, по которой она когда-то пришла в этот город, больше не было. Всё поглотил густой, непроглядный туман и переплетения колючих ветвей. Наён, движимая отчаянием, решила идти по прямой, надеясь, что рано или поздно лес закончится и она выйдет к железнодорожным путям.       Но время шло, а вокруг ничего не менялось. Вскоре она поняла, что окончательно заблудилась. Со всех сторон её окружал мертвый, черный лес с неестественно высокими деревьями, чьи кроны терялись во мраке.       Внезапно воздух изменился. Наён почувствовала ледяное дуновение ветра — словно кто-то невидимый коснулся её волос, скользнул по плечам. В тишине начали рождаться звуки. Сначала это был едва уловимый шепот, но с каждой секундой он нарастал, превращаясь в многоголосый хор. Чужие голоса звучали отовсюду — из-за деревьев, из тумана, прямо в её собственной голове. Они кричали вразнобой, плакали, звали, сводя её с ума.       Наён закрыла уши руками и побежала. Она металась между черными стволами, спотыкаясь о корни, натыкаясь на чьи-то ледяные тени, которые тут же растворялись, стоило ей к ним прикоснуться. Паника захлестывала её с головой. И в этом водовороте ужаса к ней пришло кристально ясное, бьющее наотмашь осознание.       Она бросила его. Оставила одного в этом проклятом месте. Того, кто защищал её, оберегал от этих теней, кто пожертвовал своим покоем ради того, чтобы она дышала. Она не должна была уходить.       Наён бежала, задыхаясь от слез. В её голове, заглушая крики мертвых душ, пульсировали собственные мысли, бились в висках, как птица в клетке: «Вернись, вернись, вернись!» «Ты любишь его. Любишь его. Любишь его!»       Споткнувшись об очередную изогнутую ветку, Наён потеряла равновесие и полетела вперед, ожидая удара о холодную землю. Но вместо этого она врезалась во что-то твердое. Чьи-то сильные руки мгновенно обхватили её, не дав упасть.       Она резко вскинула голову. На неё смотрели до боли знакомые, золотисто-карие глаза. Тэхен.       Он нашел её.       Наён смотрела на него снизу вверх, её глаза были красными и опухшими от слез. И в эту секунду всё напускное, все обиды и страхи исчезли. Не раздумывая ни минуты, она выкрикнула ему прямо в лицо, вложив в эти слова всё своё отчаяние и всю свою жизнь: — Тэхен, я люблю тебя! Люблю! Я без остатка влюбилась в тебя, Ким Тэхен!       Он замер, словно пораженный молнией. Медленно, дрожащими пальцами Тэхен взял её лицо в свои ладони. По его бледной, совершенной щеке скатилась одинокая слеза. Она обжигала его холодную кожу, оставляя красный след, но он не замечал боли. — Если ты останешься, — его голос ломался от переполнявших его чувств, — ты исчезнешь для всех, кто тебя помнит там. Твоя жизнь будет стерта.       Наён посмотрела ему в глаза и ответила уже спокойным, хриплым от слез голосом: — Мне всё равно, Ким Тэхен. Без тебя у меня уже не будет прежней жизни. Мне всё равно, даже если за счет меня ты обретешь покой... Я просто хочу провести с тобой то время, которое нам отведено.       Тэхен провел большим пальцем по её нижней губе, мягко прерывая поток её слов. Он наклонился к ней. Он не знал, что такое поцелуй в этом мире, он никогда не чувствовал, каково это — касаться губами того, кого любишь. Это прикосновение было почти невесомым, робким, полным благоговения.       Но Наён подалась вперед. Она протянула руку, зарываясь пальцами в его густые, темные волосы, и приоткрыла губы, сама углубляя этот поцелуй. Тэхен судорожно выдохнул, и его осторожность сменилась отчаянной, сметающей всё на своем пути жаждой. Их языки сплелись в горячем, до боли искреннем танце, в котором растворялся весь окружающий их черный лес. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _       Наён впервые оказалась в его комнате. Пространство было погружено в полумрак, но она жадно осматривала каждую деталь, каждую мелочь: тяжелые бархатные шторы, ряды старинных книг, массивную деревянную кровать. Это было его убежище, куда он не пускал никого сотни лет.       Тэхен подошел к ней. Он нежно взял её за подбородок, поворачивая её голову, возвращая её взгляд к себе. В его глазах горел непривычный, живой огонь. — Я люблю тебя, Ли Наён, — произнес он низким, вибрирующим от серьезности голосом. — Полностью и без остатка. Моя душа теперь твоя.       Он снова поцеловал её — на этот раз уверенно, властно, страстно, словно распробовав вкус жизни на её губах.       Наён скользнула руками по его плечам, стягивая тяжелую черную накидку. Она упала на пол с глухим стуком. Затем её дрожащие пальцы потянулись к пуговицам его рубашки.       Тэхен мягко, но твердо перехватил её запястья, прерывая поцелуй. — Ты очень пожалеешь, Наён, — тяжело дыша, прошептал он, давая ей последний шанс отступить. — Не пожалею, Тэхен, — она смотрела на него с абсолютной, непоколебимой уверенностью. — Никогда.       Он поднял её на руки, как пушинку, и бережно опустил на край кровати. Тэхен отступил на шаг и начал снимать с себя одежду. Когда рубашка упала на пол, Наён не смогла отвести взгляд от его прекрасного, мощного тела, испещренного белыми шрамами. Затем он опустился перед ней на колени и принялся снимать с неё пыльную, грязную одежду. Его движения были уверенными, но в то же время сквозила легкая неуклюжесть — он никогда не был с женщиной, так же как и она никогда не была с мужчиной. Это было для них обоих впервые.       Оставшись полностью обнаженной, Наён инстинктивно сжалась. В смущении она попыталась прикрыть руками свои пышные, мягкие изгибы груди и живота. Она всегда стеснялась своей небольшой полноты, особенно сейчас, чувствуя себя такой уязвимой перед его безупречной, как у античного Бога, красотой.       Но Тэхен бережно отвел её ладони. — Не прикрывайся, Ли Наён, — его глаза потемнели от восхищения и желания. — Ты прекрасна.       Его руки с трепетом скользнули по её бедрам, талии, поднимаясь выше. Он исследовал каждый сантиметр её тела, вдыхая её естественный аромат, словно это был самый дорогой фимиам. Он никуда не торопился, растягивая прелюдию, оттягивая сладострастный момент. Его губы и язык дарили ей невероятные, обжигающие ощущения, заставляя Наён выгибаться навстречу и издавать сладкие, сводящие его с ума стоны, в которых она снова и снова повторяла его имя.       Когда они наконец стали единым целым, Наён ахнула и крепко сжалась вокруг него. Тэхен напрягся — его размеры были для неё слишком большими, и он до боли сжал челюсти, боясь навредить ей. — Тише... всё хорошо, — прошептала она, целуя его в плечо.       Сначала он двигался очень медленно, невероятно бережно, давая ей время привыкнуть к натяжению и наполненности, а затем начал постепенно наращивать темп. Боль сменилась всепоглощающим жаром. В этой старой комнате, на краю света, существовали только их переплетенные тела, сбивчивое дыхание и ритм, который вел их к ослепительному, сладостному финалу.       Когда всё закончилось, Наён лежала на его груди, слушая мерный, успокаивающий стук. Она лениво вырисовывала кончиком пальца узоры на его светлой коже, пока тепло его тела не убаюкало её, и она не провалилась в глубокий сон.       Тэхен лежал в темноте, слушая её ровное дыхание, и бережно гладил её разметавшиеся по подушке волосы. На его лице была написана безграничная нежность, смешанная с глубокой, невыносимой печалью.       Наён уснула счастливой. Но Тэхен промолчал о главном. Он не сказал ей, что эта ночь, эта абсолютная близость была для них фатальной ошибкой. Там, вдавливая её в кровать, сливаясь с ней воедино, он прекрасно знал правила этого мира. Теперь, когда она отдала ему всю свою любовь и разделила с ним свою жизненную энергию, город больше не сможет её удержать. Вскоре она исчезнет из его серого мира, вырвется из тумана и вернется в свою реальность, к живым.       А он... Он навсегда останется здесь. Проводником. Одинокой тенью среди мертвецов. Он пожертвовал единственным шансом на свой собственный покой, пожертвовал собой ради того, чтобы она жила. Ради своей безграничной любви к ней.