Девятая волна

Гарри перестал считать дни, потому что они слились в один бесконечный серый комок, в котором нет ни утра, ни вечера, ни темноты за окном, ни солнца. Мир сузился до размеров его квартиры. Минуты, часы, сутки. Всё одно. Он не ест, не спит и не берёт телефон в руки, пусть телефон и молчит, потому что он разрядился ещё неизвестно когда, а искать зарядку сил нет. Да и зачем? Рон и Гермиона приходили, бывало, с Драко, и иногда Гарри даже открывал дверь, но ему нечего им сказать, и за это ему так стыдно. «Я в порядке» — такая большая ложь, что даже перестала быть сладкой, и сам Гарри в неё не верит. Он не притрагивается к еде, которую приносят друзья — он не может и не хочет. Наверное, многое уже и испортилось. Желудок сжимается в комок, и тошнота подкатывает к горлу только при одной единственной мысли о еде. Он пьёт воду, когда сил хватает дойти до кухни. Но ему кажется, что с каждым днем Гарри делает это реже. Время потеряло смысл. День перетекает в ночь, ночь в день — и так до бесконечности. Кажется, уже давно должен был прийти декабрь, но ноябрь всё не кончается. Или уже декабрь? Гарри не знает, потому что он не выходил из дома недели две. Гарри даже не включает свет, он просто сидит на диване, обхватив колени руками, и смотрит в одну точку. Иногда, когда ему удаётся заснуть на больше, чем час-два, ему снится лестница. Всегда одна и та же. Он поднимается, ступеньки проваливаются, он падает, а холодные пальцы сжимают лодыжку и тянут вниз. И Гарри всегда просыпается в поту, сердце колотится, и он не может понять — это сон или он всё ещё там, в темноте, где его никто не найдёт и не спасёт. Он смотрит на пустую стену. В голове — белый шум. Ни мыслей, ни эмоций, только тяжесть. Ему кажется, что если он сейчас встанет, то рассыплется на куски. И, наверное, это было бы не самым плохим исходом. «Для чего всё это?» — думает он. Гарри не слышит шагов за дверью. Он вообще перестал обращать внимание на звуки снаружи — ему всё равно. Поэтому он даже не слышит, как в замке поворачивается ключ. Дверь открывается, и Гарри вздрагивает, но встать сил нет. Он поднимает только голову, когда слышит приближающиеся шаги к нему. И видит Тома. Тот стоит около дверей в комнату, знакомого пальто на нём нет. «Снял в прихожей, наверное». В одной руке он держит ключ. Самый обычный ключ, похожий до боли на тот, что висит у Гарри на связке. Гарри не давал ему ключей. Гарри никому не давал ключей за редким исключением, в которое Том точно не входил. — Как вы... — голос срывается. Всё же он долго молчал. — У тебя ужасные замки, — говорит Том абсолютно спокойно, будто бы не он вломился в чужую квартиру. — Любой слесарь откроет за пять минут. Но у меня есть ключи. Гарри молчит, но его тело говорит само за себя — его трясёт. Не от холода в квартире, а от осознания, что Том просто вошёл. Что у него есть ключ, что он мог зайти в любой момент, и Гарри ничего бы не заметил, потому что не знал бы об этом. — Откуда он у вас? — выдавливает Гарри. Голос севший, совершенно стал чужим. Том не отвечает сразу. Проходит в комнату, садится на диван, будто он здесь хозяин. — Твой домовладелец не слишком разборчив в знакомствах, — говорит он спокойно. — Особенно когда речь идёт о деньгах. Гарри хочет сказать что-то злое, особенно хочет сказать, что это незаконно и что он вызовет полицию. Но язык не поворачивается. Потому что он знает — это бесполезно. — Зачем вы пришли? — спрашивает он. Тише, чем хотел бы, но ничего не может с собой сделать. Том смотрит на него долго. В полумраке комнаты его глаза кажутся чёрными, как две бездны. — Ты выглядишь хуже, чем в прошлый раз, — говорит он вдруг. — Когда ты ел? Есть ли у Гарри силы удивляться? Точно нет, поэтому, не думая, он отвечает достаточно быстро: — Не помню. Том хмыкает. — Я так и думал. Мужчина достаёт телефон, что-то печатает. Гарри смотрит на его пальцы — длинные, бледные, прям такие же, что держали его во сне за лодыжку. — Что вы делаете? — спрашивает Гарри. — Заказываю еду. Тебе же надо поесть. — Я не... — но Гарри не успевает закончить, потому что его перебивают. — Ты поешь. — Голос такой мягкий, но так явно чувствуется фальшь в нём. Это приказ, и в подтверждение мысли Том добавляет: — Не спорь со мной. Гарри подчиняется, замолкая. Он вообще слишком устал, чтобы спорить. Том… «Риддл» — исправляет себя Гарри в голове, пробуя его фамилию. Риддл убирает телефон и пристально смотрит на Гарри, но теперь в его взгляде есть что-то неуловимое, неясное никому, кроме самого владельца этого взгляда. — Ты не ешь, не спишь, не отвечаешь друзьям, пока они волнуются. Ты сидишь и ждёшь, когда всё это закончится. — делает свои жёсткокие и хлёсткие выводы Том. — С чего вы взяли? — огрызается Гарри, но выходит слабо. В глазах Риддла черти водятся и губы дергаются в улыбке. — Я знаю, Гарри. Я всегда всё знаю. Он встаёт со своего места и подходит ближе. Гарри даже не заметил, когда сам успел встать, но он в проигрышной позиции всё равно, потому что упирается спиной в стену. Том останавливается в полушаге. Достаточно близко, чтобы Гарри чувствовал запах его парфюма — табак, бергамот. «Такой знакомый аромат», — проскакивает мысль. — Я предлагаю тебе сделку, — тихо говорит Том, но в звонкой тишине квартиры, его хорошо слышно. — Ты переезжаешь ко мне. Я даю тебе крышу над головой, еду, деньги. Всё, что нужно, чтобы прийти в себя. — А что вы получаете? — Гарри смотрит в его глаза, не моргая. Том молчит секунду. Потом улыбается — той холодной, торжествующей улыбкой, от которой Гарри становится не по себе. — Тебя, — говорит он просто. — Я получаю тебя. Гарри не знает, что ответить. Каждое слово застревает в горле. — Ты можешь отказаться, — продолжает Том. — Но тогда ты останешься здесь. Один и будешь ждать, когда всё рухнешь. Это исключительно твой выбор. — Это не выбор, — шепчет Гарри. — Мне нечего выбирать. — Именно, — Том наклоняет голову. — Поэтому я предлагаю тебе сделку. Он отступает на шаг, давая Гарри воздух. Садится обратно на диван, закидывает ногу на ногу и ждёт. Гарри не говорит «да», потому что он просто не говорит «нет». Садится на диван, как только возможно подальше от Тома, на другой конец и молчит. Ему кажется, что если он не будет двигаться, не будет говорить, то всё это исчезнет. Том испарится, и он останется один в своей пустой квартире, и Гарри, к своему ужасу, не знает, что лучше — одиночество или этот мужчина. — Вы сказали, что мои друзья волнуются, — нарушает тишину Гарри спустя время. — Откуда вы знаете? Том усмехается который раз за эту встречу. Его точно смешила вся ситуация. — Нотт написал мне. Гарри замирает. Сердце пропускает удар, потом колотится где-то в горле, но при этом кажется, что оно упало в пятки. — Тео? — Твой коллега из кофейни, — подтверждает Том. — Он понял, что ты не справляешься, и решил, что я могу помочь. — Он… вы с ним… — Нет, — Том качает головой. — Он не мой подчинённый, если ты об этом. Он просто испугался за тебя и сделал всё, что мог позволить сделать. — Позвать вас? — Гарри не верит. — Он знает, кто вы? — Конечно знает и знает достаточно, — Том пожимает плечами. — Его отец когда-то вёл со мной дела. Нотт младший слышал моё имя. Узнал, когда пришёл в кофейню. — Он делает паузу. — Но он не знал, что я… "наблюдаю" . Его слишком волновало твоё состояние, чтобы углубляться. Гарри сжимает кулаки. — Почему вы мне это говорите? — Потому что ты спросил, — отвечает Том. — Я не вру тебе, Гарри. — Но вы явно не договариваете. — Иногда, — соглашается Том. — Но теперь ты знаешь всё, что нужно. Гарри смотрит на него долго. В его глазах — усталость, злость, страх. И чёртово желание верить. Потребность в том, чтобы кто-то был рядом. Даже если этот кто-то — Том Марволо Риддл. Для того должна была быть хоть какая-то польза, но Гарри не видел от себя даже малейшего прока, он впервые был согласен со своими родственниками на все сто. — Я не знаю, зачем вы это делаете, — шепчет Гарри. — И почему вы… — Не надо, — перебивает Том. — Не спрашивай. Потом как-нибудь. Он встаёт и подходит к Гарри. Останавливается перед ним, глядя сверху вниз. Гарри не отодвигается — некуда, да и не хочется, тело просто не подчиняется. Том наклоняется. Гарри чувствует его дыхание на своей щеке. Он мог бы отстраниться, но не делает этого. Поцелуй. Поцелуй лёгкий, почти невесомый. Том просто касается его губ своими — осторожно, будто пробуя, проверяя. Гарри не отвечает, но и не отталкивает, просто закрывает глаза. Это не любовь. Просто не может быть она в их обстоятельствах. Том отстраняется спустя несколько секунд, смотрит на Гарри долгим и пронзительным взглядом. — Подумай о моём предложении, — говорит он. — Я вернусь завтра. И мужчина уходит. Дверь закрывается, и Гарри слышит, как поворачивается ключ. Он остался один. Он знает, что ответит Тому. Знал с того самого момента, как Том вошёл в его квартиру с чужим ключом. У него нет выбора. И, наверное, это даже не важно.