Сделаем это вместе

Поднимаясь в свою спальню, Гермиона не могла перестать улыбаться. События сегодняшней ночи были похожи на один из любовных романов, которые иногда читала Молли, когда девушка приезжала в Нору на каникулы. Но это была её жизнь. Засыпая, гриффиндорка представляла, как завтра они с Драко будут обсуждать книги, патрулировать вместе коридоры и, возможно, целоваться в них. Однако оказалось, что не только старосты в ту ночь не спали до поздна. Наутро после "инцидента в библиотеке", как его называла про себя Гермиона, выяснилось, что кто-то устроил настоящий хаос в гостиной Слизерина. По словам Драко, около шести часов утра его разбудил заплаканный второкурсник, который, заикаясь от слёз и испуга, сообщил, что в общей комнате кого-то убили. Гермионе было страшно представить, что испытал Малфой в тот момент. Оказалось, что ночью неизвестные проникли в подземелья и залили буквально всю факультетскую гостиную искусственной кровью, оставив на стенах надписи "убийцы", "пожирательские отродья" и другие оскорбления, обвиняющие слизеринцев в потворстве Волдеморту. И хотя прямых улик, указывающих на тех, кто виновен в этой отвратительной выходке, не было, за завтраком в Большом зале все взгляды были обращены на гриффиндорский стол. Стоило посмотреть на самодовольные лица самих гриффиндорцев, и все вопросы об их причастности к ночному беспорядку отпадали. К неудовольствию старосты девочек. С начала учебного года нападки на слизеринцев со стороны "львиного факультета" стали настоящим бедствием для всех старост и преподавательского состава. Старшекурсники, принимавшие личное участие в Битве за Хогвартс, считали своим долгом напомнить "змеям", что они — или предатели, или дети предателей, а значит, их место в камерах Азкабана рядом с родителями, не говоря уже о возвращении в школу. Старшие внушали младшим ненависть к слизеринцам — и к середине учебного года это превратилось в настоящую травлю. Если студенты Когтеврана и Пуффендуя сами понимали, как важно сохранять единство и поддерживать друг друга после войны, гриффиндорцы считали своим священным долгом "обезопасить школу от врагов". К сожалению, от буллинга страдали не только старшекурсники, но и малыши с первого по третий курс, которым пришлось особенно тяжело. Пока Драко и его однокурсников просто оскорбляли, так как побаивались, младших зажимали в пустых классах и устраивали оскорбительные розыгрыши. Гермиона и директор Макгонагалл устроили настоящий Крестовый поход против товарищей по факультету. Им вменяли наказания и отработки, заставляли чистить котлы и помогать мадам Стебль в теплицах, проводили профилактические беседы — и это приносило свои плоды. К Рождеству гриффиндорцы младше пятого курса потеряли интерес к нападкам на однокурсников, не желая быть отчисленными. Со старшими было сложнее. Несколько недель назад директору даже пришлось отстранить от занятий шестикурсника Криса Гарланда, который организовал драку, в ходе которой пострадали близняшки Кэрроу. Родителям пришлось увезти их на континент, чтобы спасти от нападок. К сожалению, виновных в недавнем "кровавом" происшествии найти не удалось, а значит, Гермионе необходимо было снова проводить беседу в факультетской гостиной. Она только надеялась, что Драко удастся успокоить первокурсников без необходимости обращаться к мадам Помфри за умиротворяющей настойкой. К выходным старосты были выжаты, но, записка, которую Драко прислал Гермионе в пятницу вечером, позволила девушке воспрять духом. В коротком послании аккуратным почерком было выведено: «Грейнджер, я не уверен, хочешь ли ты всё ещё встретиться со мной в субботу после событий последних дней. Если наше свидание в силе, буду ждать тебя около главного входа завтра в 10:00. С нетерпением жду встречи, Твой Драко» От его слов у Гермионы защемило сердце. Как он мог подумать, что она не захочет его видеть? Решив не заставлять его долго ждать ответ, она отправила Патронус с подтверждением встречи. Этот жест показался удивительно интимным, несмотря на то что она часто использовала такой способ связи со своими друзьями. А вдруг Драко подумает, что ей было лень писать ему ответ? Или он вообще не узнает её голос? Он же не знает, что её Патронус – выдра. Она уже потянулась к ящику, чтобы достать пергамент и написать извинения, как в спальню влетела ещё одна записка. Уже знакомый почерк сообщал: «Я так удивился, увидев твой Патронус! Никогда не видел такую магию. И выдра! Если задуматься, этот зверёк так тебе подходит. Спокойной ночи, Грейнджер. До завтра» Гриффиндорка свела брови, пытаясь понять, как Малфой за всю жизнь умудрился ни разу не увидеть Патронуса, а потом её будто окатило из ведра ледяной водой. Пожиратели. Они не могут использовать заклинание Патронуса. А он провёл в этом окружении всю жизнь. Гермиона решила пока не поднимать эту тему и впредь отвечать ему традиционным способом.

~~~

Если накануне Гермиона предвкушала прогулку в Хогсмиде, её утро началось с тревоги. Она тысячу лет не прихорашивалась для парня и, кажется, никогда — для себя. Вероятно, пора что-то менять в своей жизни. Потратив ещё час на саморефлексию и освежив свои знания в сфере чар красоты, которым её учила Джинни, девушка приступила к сборам. Гермиона решила, что вступая в отношения (а она надеялась, что это свидание будет первым, но не единственным), она должна относиться к ним с той же скрупулезностью, как и ко всему в своей жизни. А значит, пора брать свою внешность под контроль. Приняв душ, девушка использовала заклинание бритья ко всем частям тела, сделав пометку сварить зелье для депиляции, а также пару мазей для лица и тела. И хотя о сексе было рано говорить, она решила освежить чары контрацепции, которые выучила ещё на пятом курсе. Предупрежден, значит, вооружен, ведь так говорят? Далее гриффиндорка полная воодушевления отправилась к своему шкафу. И поникла. Мда. После войны её гардероб больше подходил безутешной вдове, чем девятнадцатилетней девушке. Над этим придется поработать. В этот раз она решила позаимствовать что-нибудь из вещей Джинни и заодно договорилась с ней наведаться в маггловский Лондон и на Косую аллею за новыми вещами. Младшая Уизли посмотрела на неё с озорной улыбкой, но никак не прокомментировала желание подруги выглядеть лучше. Заодно Джинни помогла девушке с макияжем, показав несколько базовых техник, и пообещала рассказать о зельях для мягкости волос. С укращением шевелюры Гермиона справилась сама. Дикие кудри остались, но излишняя пушистость исчезла. В 9:40 Гермиона увидела в зеркале ухоженную, хоть и немного уставшую, девушку в твидовой юбке до середины бедра, бежевом лонгсливе с открытыми ключицами и ботинках челси. На голове был милый ободок. Образ дополнило тяжелое бордовое пальто. Идеально для первого свидания с будущим мужем, на которое она, кажется, опоздает, если не поторопится.

~~~

Ровно в 10:00 девушка подошла к главному входу, где её уже ждал Драко. Могло показаться, что он тоже постарался, готовясь к их свиданию, но этот мужчина всегда выглядел безупречно. На нём были свободно сидящие черные брюки со стрелками и тёмно-коричневый свитер со слегка подтянутыми рукавами. Туфли, как и всегда, идеально начищены, на запястье — фамильные часы. В руках парень держал длинное чёрное пальто. Когда Гермиона подошла, они полминуты просто разглядывали друг друга. Наконец их глаза встретились, и Малфой слегка прочистил горло: — Здравствуй, Грейнджер. Ты прекрасно выглядишь сегодня. Идём? Не то, чтобы ей никогда не говорили комплименты. Папа часто называл её умницей, а мама хвалила волосы. Виктор на четвёртом курсе говорил, как она красива и умна, но это было слишком давно – она тогда была почти ребенком. Поэтому щёки Гермионы слегка покраснели от такого открытого проявления симпатии. Но она всё же выдавила: — Доброе утро, Малфой. Конечно. В Хогсмид шли молча. Казалось, чувственного прощания у башни Гриффиндора вовсе не было, поэтому пришлось заново собирать всю свою храбрость в кулак, чтобы заговорить хоть о чём-то. Когда Гермиона почти придумала тему для разговора, Малфой её опередил: — Ты голодна? Я просто заметил, что тебя не было за завтраком сегодня, даже испугался, что ты не придёшь. Думаю, ты не захочешь привлекать лишнего внимания к... ну... нам, поэтому предлагаю пойти в другой паб, он тоже хороший, хоть и не такой популярный, но до него нужно немного пройтись... Грейнджер никогда не думала, что Драко умеет тараторить. Наверняка его отец сказал бы, что Малфои никогда не тараторят, и его поведение оскорбляет многовековую историю рода. Хотя, вероятно, свидание с грязнокровкой оскорбило бы его сильнее. Гермиона решила не думать о Люциусе Малфое на свидании с его сыном. — Так... что думаешь? — Малфой всё ещё смотрел на неё и, не заметив камень, неловко споткнулся на ходу. Кончики его ушей слегка покраснели, а Гермиона поняла, что пора что-то наконец сказать. — Да, конечно! Другой паб это отличная идея, особенно если там не будет всех этих... ну... всех. Прости, я просто задумалась. — И о чём же, если не секрет? Чёрт. Надо что-то поскорее придумать. Или сказать правду. — О твоём отце, — Лицо Малфоя побледнело, уголки губ потянулись вниз. — Нет, ничего такого, честно. Я... я просто подумала, что бы он сказал обо всём этом, — Она показала пальцем между ними и продолжила: — Я имею в виду, твоя семья никогда меня не одобрит. И я понимаю, что это не то, о чём стоит говорить на первом свидании, но мне также важно знать... — её голос стих практически до шепота, — мне важно знать, имеет ли моя кровь всё ещё какое-то значение для тебя... Драко резко остановился и потянул её за локоть, когда она продолжала движение, смотря себе под ноги. Почувствовав рывок, она едва не упала и, развернувшись, уперлась ладонями ему в грудь. Их лица были очень — очень — близко. Гермиона в недоумении уставилась на него. — Послушай меня внимательно. Мои взгляды на чистоту крови были отвратительны. Они в прошлом. Но ты всегда вызывала у меня когнитивный диссонанс, понимаешь? — Его серые глаза смотрели прямо и серьёзно, — Ты всегда была такой умной – самой сильной ведьмой, которую я когда либо видел. Твоя магия, твои волосы, то, как гордо ты держалась, в отличие от других магглорожденных, заставляло меня уважать тебя. Ты самая настоящая ведьма, и твоя кровь для меня то же, что и моя — она делает тебя живой и такой прекрасной. Вот и всё. Он продолжал смотреть на неё ещё несколько секунд, затем его глаза на мгновение метнулись к её губам, и он отступил на шаг, предлагая продолжить дорогу. — А вообще, за время войны я видел столько крови — чистокровных, магглорождённых, магглов, гоблинов, что даже если у меня и были какие-то предубеждения, они быстро развеялись. Жаль, что для этого потребовалось увидеть её своими глазами. Пару минут шли в тишине. Но больше она не была неловкой, скорее задумчивой. Они уже давно были в Хогсмиде и теперь вышли за пределы главной улицы, дальше их вёл Драко. Почти на окраине деревни показался небольшой паб с красными окнами и зелёной дверью. Придержав для неё дверь, парень пропустил гриффиндорку вперёд, а затем принял её пальто и повёл к кабинке в конце заведения. Было видно, что он здесь не впервые. Несмотря на то, что паб находился вдалеке от глаз школьников, внутри было достаточно посетителей. Массивная дубовая барная стойка со множеством бутылок на полках, уютные кабинки с диванами, обтянутыми бордовой кожей. Это был классический английский паб, но не такой бюджетный и массовый, как "Три метлы". Когда официант принял заказ, они наконец остались наедине и смогли расслабиться. — Итак, ты говорил, что хочешь обсудить книги, что я тебе дала. Было видно, что своими словами Гермиона застала парня врасплох. — Кхм. Что ж. Дай подумать... Через пару мгновений он собрался с мыслями: — Ну, меня в целом поразило, насколько мы с магглами похожи, хотя наша жизнь буквально завязана на магии. Как они справляются? Это, должно быть, очень тяжело — жить, когда всё приходится делать самому. У них ведь нет домашних эльфов, да? — Долгое время, на самом деле, тысячелетия, у магглов было широко распространено рабство. Людям всегда было легко найти какую-нибудь отличительную черту внешности, истории, личности, культуры, чтобы обосновать массовую дискриминацию и подчинить слабо защищенную группу населения. — Гермиона дала ему время провести очевидную аналогию. Малфой на секунду задумался над её словами. — Как у нас с магглорожденными, верно? Они приходят в наш мир, не имея поддержки рода. За их спиной не стоит семья, которая знает, что делать с первым магическим выбросом, и поможет устроиться на работу после Хогвартса. — Он закусил губу и покрутил в руках салфетку. — Я не думал о том, как тебе было тяжело в детстве. Тебе вообще кто-нибудь рассказал о магии до письма из Хогвартса? Гермионе показалось невероятно милым то, как его заинтересовал этот вопрос. Они ведь и правда ничего не знают о жизни друг друга до школы. — Нет, письмо и последующее появление Макгонагалл были первым подтверждением, но, конечно, подозрения были и раньше. Вот, например, когда случился твой первый магический выброс? — Хм... Мама рассказывала, что мне было пять. Это был ежегодный рождественский приём в Мэноре. Она всегда готовится к нему за полгода. Всё должно быть идеально: самые важные гости, самые изысканные закуски, самые утонченные и диковинные украшения. Там заключались сделки и решались дела государственной важности. Одним словом, скукота для ребенка. Но родители решили, что я уже достаточно взрослый для первого выхода в свет. И представь себе, — он прервался, сделав глоток сливочного пива, — Люциус выступает на открытии вечера перед сотнями гостей, и вдруг его идеальные длинные волосы превращаются в змей! Они начинают жить своей жизнью — расползаются по его плечам, лицу, одна даже заползает в его бокал, а потом... Кто бы мог подумать, что мой отец так боится змей? Гермиона прыснула, представив эту картину, а Драко широко улыбнулся и продолжил: — Сначала никто не понял, что произошло, но потом в гробовой тишине все посмотрели на хохочущего меня и поняли, что это был выброс. После этого меня освободили от посещения этих занудных приемов. Ну, до поступления в Хогвартс, разумеется. А что насчет тебя, Грейнджер? Наверное, твои родители были в ужасе. — Ну... всё было не так весело. Мои родители были дантистами. — Драко побледнел, и она поняла, как это прозвучало. — О, нет, они в порядке, не волнуйся. Так вот, дантист - это целитель зубов. Магглы не могут лечить заболевания, как волшебники, поэтому профилируются на разных частях тела и системах организма. Гермиона сделала глоток сливочного пива, её рука слегка дрожала. Как вообще разговор зашёл о её родителях? Она продолжила: — Так вот. Они с детства говорили мне, что нужно есть поменьше сахара, чтобы зубы были здоровыми. А мне, конечно же, из-за этого хотелось сладостей ещё больше. Как-то раз мы сидели в кафе-мороженом, где мне всегда разрешали съедать только два шарика. Но у них было новое меню, и всё казалось таким вкусным. Кажется, я в тот день разбила коленку и капризничала – собственно поэтому мы и пошли за мороженым. В общем, я закатила истерику, что никуда не уйду, пока мы не попробуем все вкусы. Мама объясняла, что мы можем просто вернуться завтра, а затем ещё раз, но меня это не устраивало. И в какой-то момент все витрины разом треснули, а лотки с мороженым поднялись в воздух. Глаза Малфоя расширились от шока: — В четыре года и такой сильный выброс? Ты не перестаешь меня удивлять, Грейнджер. — Мы тогда жутко испугались, на самом деле. Почему-то моя магия в детстве вызывала именно разрушения. Дети в школе меня побаивались и из-за этого было сложно завести друзей. Она опустила глаза, перекатывая горошек по тарелке. В этот момент её руку накрыла мужская ладонь. Тёплая и ухоженная. — Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с таким в детстве, Гермиона. Я считаю это ужасно неправильным. Наверняка, у многих магглорожденных есть подобный опыт. — Да... знаешь, именно поэтому я была так полна энтузиазма, когда поступила в Хогвартс. Родители купили мне огромное количество книг об истории магии и волшебного мира, потому что я очень хотела быть такой как все. Найти друзей среди волшебников... Драко крепче сжал её ладонь и погладил большим пальцем её тыльную сторону. — И ты прекрасно справилась, Грейнджер. Мне искренне жаль, что из-за меня тебе пришлось усомниться в себе. Я был ужасным ребёнком, и мне очень стыдно за это. — Повисла небольшая пауза, — Но я считаю, что нужно что-то делать с этой ситуацией. Это ненормально, что родители и дети узнают о волшебном мире так поздно. Существуют способы контролировать детские выбросы, о которых должны знать все. — И что ты предлагаешь? Это ведь сотни детей. У министерства едва ли есть ресурсы, чтобы заниматься этим. Хотя, конечно, я с тобой согласна. — Магглорожденных ущемляли веками, и война стала апогеем этого. Я думаю, что мы могли бы разработать чары, позволяющие отследить всплески стихийной магии, и создать комитет, который будет оповещать и направлять детей и их родителей. Он так искренне возмущался, его глаза загорелись, а свободная рука жестикулировала над столом. Конечно, она размышляла об этом, хотя и не так глубоко. — Я уже думала об этом, Драко, правда. И чары — это блестящая идея, но министерство никогда не выделит ресурсы на это, точно не в ближайшем десятилетии. — Она грустно вздохнула, перевернула руку и переплела их пальцы. Он взял вторую её руку и сжал, решительно посмотрев ей в глаза. — В таком случае, нам повезло, что Малфои — одна из самых богатых семей в Британии. — Его глаза сияли искренностью, но затем взгляд резко потух. Драко отпустил её ладони и посмотрел по сторонам, будто проверяя, что никто за ними не наблюдает. Его плечи немного опустились. — И, конечно, я передам тебе деньги анонимно, не волнуйся. Я не имел в виду, что нам придётся связать эту работу с моей фамилией. — Он сверлил глазами стол. Гермиона удивилась такой перемене в его настроении. — Подожди, почему ты должен действовать анонимно? Мы можем сделать это вместе. Это покажет всем, что мир меняется. Семья с такой древней историей продвигает прогрессивные взгляды — это поможет восстановить твою репутацию, Драко! — Голос повышался по мере того, как она говорила. Это казалось таким очевидным, почему он такой хмурый? Малфой сжал кулаки и поднял подбородок. Его глаза горели от негодования, брови нахмурились. — Гермиона, это очень плохая идея. Я не хочу восстанавливать свою репутацию за твой счёт. Я не могу запятнать тебя. Ты победила. Ты достойна карьеры, любой жизни, которую захочешь выбрать. Связаться с Малфоем — подписать смертный приговор любой политической карьере. Я буду поддерживать тебя, но только из тени. Он перевел дыхание и нервно сглотнул. — Ты же прекрасно знаешь, что творится в школе. Они ненавидят всех слизеринцев, а у меня метка. Я Пожиратель Смерти, Гермиона, я... — Стоп. Драко захлопнул рот и посмотрел на неё с непониманием. Она поднялась со своего места и пересела на его диван. Парень наблюдал за ней с тревогой и небольшим страхом. Развернувшись телом к нему, Гермиона взяла ладони парня в свои и посмотрела в глаза. — Нет, Драко, это так не работает. Во-первых, ты не Пожиратель Смерти, а ребёнок, которого насильно клеймили; ребёнок, которого не смогли защитить родители. А во-вторых, я выбираю тебя. Там, в библиотеке, мы видели, что я выбрала — выберу — тебя. Если честно, я запуталась во времени. Но я точно не намерена прятать тебя. Никогда. Он покрылся лёгким румянцем, но сжал её ладони в ответ. — Ты смотришь на мир через розовые очки, милая. От этого прозвища у неё по рукам пробежали мурашки. Это звучало приятно. Правильно. — Пойми. Я согласен с этими гриффиндорскими идиотами. Конечно, не в том, что они зажимают детей по углам, а в целом. Я преступник, хоть и оправданный. Я пытал людей. Тебя не было в школе в прошлом году, но я могу сказать, что эта ненависть не возникла на пустом месте. Кэрроу заставляли студентов пытать друг друга, и, к сожалению, слизеринцы соглашались чаще других. Я плохой человек, Гермиона, и недостоин прощения, особенно твоего. Даже несмотря на то, что благодаря тебе и Поттеру я его получил. В уголках её глаз собрались слёзы. Неужели он правда не понимает? Как ему объяснить? Драко бережно обхватил её лицо двумя руками и стёр большими пальцами мокрые дорожки. — Это ненормально, когда детей заставляют пытать людей. Это ненормально, когда приходится выбирать: ты или тебя. Всё это ненормально, Драко. У тебя не было шанса узнать, какой ты на самом деле, потому что ты стал солдатом в шестнадцать лет. Как и я. Но ты не один. Поверь, я тоже не знаю, кто я, какая я. Но мне так хочется узнать всё это вместе с тобой. Теперь и его глаза слезились, хоть он и держался. — Ты слишком добра, слишком милосердна, Гермиона. Ты же понимаешь, что это будет невероятно сложно. Мы можем потерять годы, для нас будет закрыто множество дверей. Я не обижаюсь и не злюсь, я просто принимаю ситуацию. Давай будем вместе, но тайно. Быть Малфоем сейчас политически невыгодно. Девушка положила руки ему на плечи, а затем решительно произнесла: — Значит, мы сделаем так, чтобы стало выгодно. Вместе. Драко резко выдохнул и притянул её к себе. А затем прикоснулся к её губам своими. Это не был нежный и невинный поцелуй, какими часто бывают первые поцелуи. Как и не был он страстным и жадным. Он поцеловал её крепко, как целуют после долгого расставания, одновременно обнимая за плечи и прижимая к своей груди. Они отстранились, прижавшись лбами и смотря в глаза друг другу. А затем он прошептал: — Я так счастлив, что мы оба оказались в библиотеке той ночью. Не уверен, сколько бы ещё смог выдержать без тебя. После чего прикоснулся губами к её лбу и продолжил обнимать, поглаживая по волосам.