Часть 3 Семейный подряд

Выходной. Солнце, парк и неожиданности. В Юэй редко выдавались настоящие выходные. Но это воскресенье было именно таким — тёплым, солнечным, ленивым. Небо над городом раскинулось чистой голубизной, в парке щебетали птицы, а воздух пах летом и цветущими липами. Айзава Шота, вопреки всем своим привычкам, не спал. Он сидел на скамейке в тени раскидистого клёна, держа в одной руке термос с кофе, а в другой — книгу, которую не читал уже добрых полчаса. Его взгляд то и дело отрывался от страниц и скользил по аллее, где Изуку и Эри кормили уток. Изуку был без маски. И без капюшона. Только лёгкая ветровка, зелёные волосы, растрёпанные ветром, и спокойное выражение лица, которое Айзава видел всё чаще в последнее время. Эри держала в руках пакет с хлебными крошками и с восторгом бросала их в воду, наблюдая, как утки сбегаются к берегу. — Ещё, ещё! — смеялась она, и её смех разносился по парку. Изуку стоял рядом, чуть позади, сложив руки в карманы. Он не улыбался — по крайней мере, широко, — но в его глазах было то самое тепло, которое Айзава научился различать. Изуку смотрел на Эри так, как смотрят на что-то бесконечно дорогое. Как на чудо. Айзава отпил кофе. И почувствовал, как внутри разливается спокойствие. «Вот оно», — подумал он. «Вот что значит быть счастливым». Но, как всегда бывает в таких моментах, тишина не продлилась долго. — Эй, Шо! — раздался громкий, до боли знакомый голос. — Мы тебя ищем! Айзава вздохнул. Не открывая глаз, он уже знал, кто это. Только один человек мог перекричать всех уток в парке. — Ямада, — произнёс он с лёгкой обречённостью. — Какого чёрта? — А вот так! — Микрофон подлетел к скамейке, сияя широкой улыбкой, его длинные светлые волосы развевались на ветру. — Я шёл мимо и думаю: «Дай-ка проверю, не прогуливает ли наш любимый Эрасаерхед свои обязанности?» А тут ты, с книжкой и кофе, как прилежный гражданин. — Я всегда прилежный, — буркнул Айзава. Рядом с Ямадой возникла ещё одна фигура — высокая, мощная, с впалыми щеками и большими усталыми глазами. Тошнори — тот самый Всемогущий, но уже без своей прежней легендарной формы, просто человек, который когда-то был символом мира. — Айзава-кун, — сказал он с лёгким поклоном. — Прошу прощения за вторжение в ваш выходной. Но мы искали вас по делу. Айзава нахмурился. Он уже знал, что просто так Ямада не приходит. — Какое дело? — спросил он, закрывая книгу. — Завтра срочное задание, — ответил Тошнори, понижая голос. — В районе Нагано. Несколько злодеев с причудами, опасными для гражданских. Комиссия запросила именно тебя. Прикрытие, эвакуация, координация. — И они не могли позвонить? — Айзава приподнял бровь. — Наверное, могли бы, — пожал плечами Ямада, ухмыляясь. — Сделали бы это чуть позже. Но так уж вышло, что я тебя встретил. Считай, везение. — Или невезение, — проворчал Айзава. Он вздохнул. Отложил книгу и термос на скамейку. Посмотрел в сторону пруда, где Изуку и Эри уже заканчивали кормить уток. — Ладно. Я завтра утром выеду. — Отлично! — Ямада хлопнул его по плечу с такой силой, что Айзава качнулся. — Я знал, что на тебя можно положиться. — Руку убери, — процедил Айзава, и Микрофон, хихикая, отступил. — Айзава-кун, — сказал Тошнори, чуть склонив голову. — Вы с кем-то в парке? Мы не помешали? — Нет, — ответил Айзава, хотя внутри уже знал, что сейчас начнётся. — О, а вон там кто-то машет! — Ямада приставил руку козырьком к глазам. — Ого! Шо, это же твой… ученик? Тот, с маской? Изуку, заметив, что к Айзаве подошли знакомые лица, уже успел натянуть капюшон и привычным движением застегнуть маску на лице. Рядом с ним стояла Эри, держась за его руку, и с любопытством смотрела на незнакомцев. — Малахит, — коротко сказал Айзава. — И Эри. Моя… подопечная. — Здорово! — воскликнул Ямада. — А мы тут с Шо болтаем. Не хотите присоединиться? Изуку медленно подошёл ближе. Эри шла рядом, но держалась чуть сзади, как будто прячась за его спиной. Изуку остановился на расстоянии двух метров от Ямады и Тошнори — не как от угрозы, а скорее как от незнакомцев, которым он не привык доверять. — Привет, — сказал он через маску. Голос был ровным, без привычной резкости. — Привет-привет! — Ямада улыбнулся так широко, что, казалось, мог осветить весь парк. — Так вот ты какой, Малахит. Шо о тебе много рассказывал. Изуку бросил короткий взгляд на Айзаву. Тот сделал вид, что изучает облака. — А это твоя дочка? — спросил Ямада, переведя взгляд на Эри. — Подопечная, — поправил Изуку. — Она живёт с нами. — С вами? — переспросил Тошнори с лёгким удивлением. — То есть вы все вместе… в общежитии? — Да, — ответил Изуку. — Она в соседней комнате. — А она милая! — Ямада присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Эри. — Привет, малышка. Как тебя зовут? — Эри, — тихо ответила девочка, но не улыбнулась. Только крепче сжала руку Изуку. — Айзава-кун, — сказал Тошнори, выпрямляясь. — Вы не говорили, что у вас есть ребёнок на попечении. — Я говорю только то, что считаю нужным, — ответил Айзава. — И не считаю нужным отчитываться о своей личной жизни перед каждым встречным. — Ой, да ладно тебе, Шо, — засмеялся Ямада. — Мы же друзья! И потом, это же здорово, что у тебя такая семья. Серьёзно, я рад за тебя. Айзава открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент Эри сделала шаг вперёд и потянула Изуку за рукав. — Братец Изуку, — сказала она тихо. — А когда мы пойдём за мороженым? Тишина. Такая тишина, что, казалось, утки на пруду перестали крякать. Айзава застыл. Его рука, тянувшаяся к термосу, замерла в воздухе. Лицо — и без того бледное — стало белее мела. — Что… — прошептал он. — Братец Изуку, — повторила Эри громче, поворачиваясь к нему. — Ты обещал мороженое. Вон там, у фонтана, стоит ларёк. Изуку, который внутренне уже готовился к тому, что сейчас произойдёт, чуть приподнял уголок губ под маской. — Пойдём, — сказал он, не глядя на Айзаву. Ямада издал звук, похожий на смех удава, который пытается не засмеяться в голос. Его плечи затряслись. Тошнори — серьёзный, благородный Тошнори — вдруг закашлялся, прикрывая рот кулаком, но было видно, что его глаза блестят. — Пап, — сказала Эри, обернувшись к Айзаве. — Ты идёшь? — Пап?! — выдохнул Ямада, и его больше не держало. Он заржал — громко, раскатисто, так, что прохожие начали оглядываться. — ПАП?! — повторил Тошнори, уже не скрывая улыбки. — Айзава-кун, вы… вы отец?! Айзава сидел на скамейке с каменным лицом. Его глаза — единственное, что выдавало шок, — были широко открыты. Он смотрел на Эри, потом на Изуку, потом на Ямаду, который уже схватился за живот, потом на Тошнори, который, кажется, утирал слезу. — Я не… — начал Айзава. — Это не… — Папа Шота, — невозмутимо сказала Эри, подходя к нему. — Ты забыл термос. Пойдём, я хочу мороженое. Братец Изуку сказал, что там есть клубничное. Айзава медленно перевёл взгляд на Изуку. Тот стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и его плечи мелко подрагивали. — Ты… — прошептал Айзава. — Я ничего не делал, — ответил Изуку, но в голосе сквозь маску прорезалась усмешка. — Она сама. — САМА?! — взревел Ямада, падая на траву и хватаясь за сердце. — Шо! Шо, она назвала тебя папой! У тебя есть дочь! И ты не сказал мне?! — Ямада, если ты сейчас же не закроешь рот, я закрою его тебе сам, — процедил Айзава, но его голос дрогнул. — Айзава-кун, — Тошнори сделал шаг вперёд, протягивая руку, чтобы похлопать его по плечу. — Я понимаю, это неожиданно. Но дети — это прекрасно. Я рад, что вы нашли себя в роли отца. — Я не отец! — рявкнул Айзава. — А кто тогда? — спросила Эри, поднимая на него большие красные глаза. — Ты же спишь в соседней комнате. Ты кормишь меня завтраком. Ты проверяешь уроки. Разве папы так не делают? Айзава открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Ямада уже лежал на земле, вытирая слёзы, которые текли ручьями. — Шо, — простонал он сквозь смех. — Шо, я умру. Я умру от смеха. Ты — папа. Ты, который говорил, что дети — это раздражающие существа. Ты — отец семейства! — Закройся, Ямада. — Папа Шота ругается, — заметила Эри, поворачиваясь к Изуку. — Он всегда такой? — Всегда, — ответил Изуку, и его голос дрогнул от сдерживаемого смеха. — Но ты привыкнешь. — Я уже привыкла, — сказала Эри. — Он добрый. Просто не умеет это показывать. — Эри, — начал Айзава, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, — послушай меня. Я не твой… — Ты обещал, что я могу называть тебя как хочу, — перебила она. — Ты сказал это в первый день, когда я приехала. Айзава замолчал. Потому что она была права. Он действительно так сказал. — Ну, папа Шота, — Ямада поднялся с травы, вытирая мокрые щёки. — Завтра ты едешь на задание. Вернёшься через пару дней. Я буду ждать новых историй про твою семью. Это просто… бесценно. — Я тебя убью, — пообещал Айзава, но в его голосе не было привычной угрозы. Только обречённость. — А я тебя люблю, — ответил Ямада, хлопая его по плечу. — Ты лучший друг, Шо. И лучший папа. — Иди в бездну. — Уже иду. — Ямада подмигнул Изуку, который едва сдерживался, чтобы не рассмеяться вслух. — Приятно было познакомиться, братец Изуку. И ты, маленькая Эри. — До свидания, дядя, — сказала Эри вежливо. — Дядя, — повторил Ямада, снова начиная хихикать. — Слышишь, Шо? Она назвала меня дядей. Я теперь дядя Ямада. У меня есть племянница. — Пошли уже, — простонал Айзава, хватая термос и разворачиваясь к выходу из парка. — Папа, ты не сказал «пока» Ямаде, — напомнила Эри, догоняя его и беря за руку. — Пока, Ямада, — процедил Айзава, не оборачиваясь. — Пока, папа Шота! — крикнул ему вслед Ямада, и его смех разнёсся по всему парку. Тошнори, который до этого стоял молча, покачал головой с доброй улыбкой. — Знаете, Ямада-кун, — сказал он тихо. — Кажется, Айзава-кун действительно нашёл то, что искал. Семью. — Да, — согласился Ямада, вытирая глаза. — И я этому очень рад. Даже если он прибьёт меня завтра на собрании. --- Дорога к фонтану. Три смеющихся тени. Айзава шёл быстро, почти бегом, но Эри держала его за руку, и ему приходилось замедляться. Изуку шёл с другой стороны, и его плечи всё ещё подрагивали. — Ты смеёшься? — спросил Айзава, не глядя на него. — Нет, — ответил Изуку, но голос его дрожал. — Врёшь. — Немного. — Изуку, я серьёзно. Она назвала меня папой. При Ямаде. При Всемогущем. Ты представляешь, что теперь будет? — Я представляю, что Ямада будет рассказывать эту историю на каждом собрании, — сказал Изуку. — И ты будешь краснеть. Это забавно. — Это не забавно, — проворчал Айзава. — Это катастрофа. — Папа, ты злишься? — спросила Эри, поднимая голову. Айзава остановился. Посмотрел вниз, на её серьёзное лицо. На её большие глаза. — Нет, — сказал он тихо. — Я не злюсь. — Тогда почему ты злой? — Я не злой. Я просто… удивлён. — Это хорошо, — сказала Эри. — Ты всегда удивлён, когда я говорю что-то новое. Я люблю тебя удивлять. Айзава выдохнул. Присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Эри, — сказал он. — Ты можешь называть меня как хочешь. Я же обещал. Просто… в следующий раз, когда рядом будут посторонние, может быть, предупредишь? — А зачем? — спросила она. — Ты же мой папа. Разве это не надо говорить всем? Изуку, стоящий позади, издал звук, похожий на подавленный смешок. Айзава закрыл глаза. Посчитал до десяти. Открыл. — Ладно, — сказал он. — Идём за мороженым. Клубничное, да? — И шоколадное для братца Изуку, — добавила Эри. — Я не хотел, — сказал Изуку. — Ты всегда хочешь шоколадное, — ответила Эри. — Я видела. Когда ты думаешь, что никто не смотрит, ты покупаешь себе шоколадное. Изуку открыл рот, чтобы возразить, но ничего не сказал. Потому что она была права. Айзава поднялся с корточек. Посмотрел на Изуку — на его приподнятый уголок губ под маской, на его подрагивающие плечи, на его глаза, которые смеялись. — Ты тоже это знал? — спросил он. — Что? — невинно спросил Изуку. — Что она собиралась так сделать. — Я не знал, — ответил Изуку, и в его голосе звучала такая искренность, что Айзава почти поверил. — Но я видел, как она смотрела на тебя, когда ты говорил с Ямадой. И я… просто ждал. — Ты ждал. — Да. — Ты знал, что она скажет «папа». — Я знал, что это случится когда-нибудь, — сказал Изуку. — Она сама выбрала. Я только сказал, что она может называть меня братом. Она сама решила, как назвать тебя. Айзава смотрел на него. На этого мальчишку — сломанного, напуганного, но такого живого. Который научился доверять. Который научился любить. — Ты тоже смеялся, — сказал Айзава. — Нет. — Врёшь. — Немного, — признался Изуку. — Но я смеялся с тобой, а не над тобой. Айзава вздохнул. Не зло. С облегчением. — Идём уже, — сказал он. — А то Ямада догонит и начнёт петь про «папу Шоту». — Я хочу послушать, как он поёт, — сказала Эри. — Нет, — одновременно сказали Айзава и Изуку. Эри засмеялась — чисто, звонко. И они пошли к фонтану. Две тени — и одна маленькая девочка, которая держала их за руки. — Папа, — сказала Эри, когда они подошли к ларьку. — М? — отозвался Айзава. На этот раз он даже не вздрогнул. — Спасибо, что ты есть. Айзава замер. Потом наклонился и поцеловал её в макушку. — Я тоже рад, что ты есть, — сказал он. Изуку стоял рядом, глядя на них. И чувствовал, как сердце наполняется чем-то огромным. Чем-то, чему он не знал названия. Но он знал, что это — счастье. Настоящее. Простое. Семейное. --- Позже. На скамейке у фонтана. Они сидели втроём — Айзава, Изуку и Эри. У каждого было мороженое. Эри ела клубничное и пачкала нос. Изуку — шоколадное, которое он «не хотел». Айзава — ванильное, потому что он не любил ничего лишнего. — Шота, — сказал Изуку, глядя на закат. — М? — Ты завтра уезжаешь. — Да. На пару дней. — Я заменю тебя на уроках. — Знаю. План на столе в моей комнате. — А если я сделаю что-то не так? — Ты никогда не делаешь ничего не так, — сказал Айзава. — Ты слишком контролируешь себя для этого. Изуку усмехнулся. Снял маску — рядом с Айзавой и Эри он чувствовал себя безопасно. — Ты прав, — сказал он. — Я слишком контролирую себя. Но если я перестану — кто знает, что может случиться? — Тогда ты перестанешь. А я буду рядом, чтобы поймать тебя. Изуку посмотрел на него. Зелёные глаза встретились с серыми. — Ты обещаешь? — Всегда. Эри, сидевшая между ними, переводила взгляд с одного на другого. Потом она подняла своё мороженое. — Вы двое такие странные, — сказала она. — Но я вас люблю. Айзава и Изуку переглянулись. — Мы тоже тебя любим, — сказал Айзава. — Очень сильно, — добавил Изуку. Эри улыбнулась. Широко. Счастливо. И в этой улыбке было всё — надежда, радость, семья. Они сидели так до самого заката. У фонтана, с мороженым, в парке. И в этом моменте было всё, что им было нужно.