Глава 2. О вопросах без ответов

Будильник зазвенел в темноте, и Акира мгновенно возненавидела всё на свете. Она не помнила, когда ставила его. Помнила только, что Яга сказал «выезжаем в пять», а она кивнула, потому что, в тот момент кивать было проще, чем спорить. Теперь она лежала на спине, смотрела в потолок и чувствовала, как каждая клетка тела кричит: «Нет». Плечо, которым она вчера задела Годжо, всё ещё ныло. Техника времени после видения пульсировала глухо, как заживающий синяк. А в голове было пусто — организм ещё не понял, что его пытаются поднять насильно. Она села. Комната качнулась. — Джетлаг, — сказала она в пустоту. — Просто джетлаг. Она спустила ноги с кровати, посидела минуту, собираясь с силами. Пол был холодным,  это немного помогло прийти в чувства. Ванная оказалась такой же минималистичной, как и комната: раковина, зеркало, душ. Акира зашла в нее и сразу же плеснула в лицо ледяной водой, постояла, глядя на своё отражение. Бледная, волосы спутаны, под глазами круги. Она провела пальцами по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Ты сильная, — сказала она себе. — Ты не пожалела, что согласилась, на авантюру дяди. Ты... Она замолчала. Потому что это было неправдой. Она пожалела. Уже три раза. Первый — когда будильник зазвенел. Второй — когда она вспомнила, что сегодня едет в лес, где кто-то умер. Третий — прямо сейчас, потому что её рыжие волосы висели спутанными прядями, и она не видела поблизости расчёску. Акира вышла из ванной, подошла к чемодану, стоящему у стены, и открыла его. Она принялась яростно перебирать вещи. « Я же точно положила тебя, куда ты делась» Кофта, следом джинсы, затем куча различных носков, затем ещё одна кофта. Папка с документами — это всё не то. Зарядка для телефона. Какой-то детектив, который она так и не открыла в самолёте. Сумочка с косметикой — она заглянула внутрь, вытряхнула содержимое на кровать. Тушь, помада, какой-то крем, зажигалка, ватные диски. Расчёски нет. — Твою ж, — прошипела она, засовывая всё обратно. Она проверила боковые карманы. В одном — влажные салфетки, в другом — старый посадочный талон и несколько долларов. В третьем, самом маленьком, который она вообще никогда не использовала, её пальцы нащупали что-то знакомое. Расчёска. Акира вытащила её, повертела в руках, чувствуя, как внутри поднимается волна глупого, нелепого облегчения. Черная, округлой формы с мелкими частыми зубьями и длинной ручкой — она готова была расцеловать эту расчёску. — Как ты туда попала? — спросила она вслух. Акира села на край кровати, провела расчёской по спутанным волосам, ругаясь сквозь зубы. Процесс занял больше времени, чем обычно. Пальцы не слушались, волосы путались снова, но она упрямо продолжала, пока пряди не стали гладкими. Коса получилась тугой, аккуратной, намеренно строгой. Акира затянула резинку, поправила пряди, посмотрела на себя в зеркало. Лучше. Не идеально, но определенно лучше. — Сойдёт, — сказала она себе. Акира умылась, почистила зубы, затем вернулась в комнату и натянула джинсы, свитер, куртку. Надела ботинки, зашнуровала. Потом взяла телефон — на экране горело вчерашнее сообщение от дяди: «Как долетишь — напиши. Она так и не ответила, сначала была вымотанная перелетом и досмотром, а потом и вовсе забыла. Поэтому сейчас Акира быстро набрала: «Долетела. Всё в порядке, попозже позвоню». Отправила и сунула телефон в карман куртки. И всё это время в голове крутилась одна мысль: «Кофе. Булочка. Что-нибудь тёплое. Пожалуйста». Она посмотрела еще раз на свой чемодан. В отдельном кармане, завёрнутая в чёрную ткань, лежала катана. Акира замерла, глядя на неё. Пальцы сами потянулись к чехлу, но она отдёрнула руку.«Сегодня — не день для боя», — подумала она. «Я еду смотреть, а не драться. Тем более, этот… Годжо, кажется, сам справится, если что». Она захлопнула чемодан, оставив катану внутри, и вышла в коридор. Он встретил её холодным светом ламп. По коридору она последовала на улицу тем же маршрутом, что вчера вечером её вел Яга. Там было ещё  темно. Фонари бросали жёлтые пятна на мокрый асфальт, воздух пах сыростью и ранним утром, город еще спал, где-то вдалеке уже стрекотали цикады, приветствуя рассвет. Небо на востоке только начинало светлеть. Яга уже стоял у машины — чёрного внедорожника. Он пил кофе из термоса, и при виде него Акира готова была убить за один глоток. — Доброе утро, — сказал он, окидывая её взглядом. — Выглядите так, будто не спали. — Спала, — ответила Акира, подходя ближе и чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. — Просто пять утра — это не время для человека, который вчера пересек океан. Мой организм до сих пор считает, что сейчас полночь где-то над Атлантикой, и я должна спать, а не собираться в лес искать древнее проклятие. — Джетлаг, — понимающе кивнул Яга, протягивая ей термос. — Держите. Просто кофе, сахар в бардачке, если нужно. В любой другой ситуации Акира посчитала, что ей вручили дикую мерзость, но сейчас она  взяла термос с таким чувством, будто ей вручили пропуск в рай. — Вы только что спасли мне жизнь, Яга-сан, — сказала она, делая первый глоток. — Не преувеличивайте, — саркастично заметил Масамичи. — Я серьёзно. Ещё пять минут без кофе, и я бы начала разговаривать с фонарными столбами. Она перевела взгляд на машину, на заднем сиденье, развалившись так, будто это была его личная машина, сидел Сатору Годжо. Белые волосы растрёпаны, повязка чуть съехала, и он выглядел так, будто только что проснулся и был этим совершенно не против — больше того, ему это даже нравилось. — О-о-о, падающая звезда соизволила явиться, — протянул он из открытого окна машины. — Я уже почти выиграл у себя пятьсот иен, поставив на то, что ты проспишь до обеда! Эх, приятно, конечно, что ты пришла, но мой кошелёк разочарован. — Встала, — ответила Акира, забираясь на переднее сиденье и застёгивая ремень. — И даже не убила никого по дороге сюда, так что утро можно считать удачным. — Выглядишь ты при этом так, будто это «удачное утро» переехало тебя грузовиком, а потом вернулось и переехало ещё раз для верности. — Это называется джетлаг, Годжо. У людей, которые вчера пересекли океан, он случается. И он не спрашивает, удобно ли им поехать в лес, — парировала Акира. Яга тем временем обошёл машину, открыл водительскую дверь и молча сел за руль. — А я думал, маги из Америки не жалуются, — заметил Годжо, и в его голосе прорезалась ехидная усмешка. — Я не жалуюсь. Лишь констатирую факты. Есть большая разница между нытьём и описанием своего физического состояния человеку, который выглядит так, будто только что выкатился из кровати прямо в машину — Эй! Я между прочим совершил подвиг!— возразил Годжо, и в его голосе послышалась наигранная обида, которую он, впрочем, даже не пытался сделать настоящей. — Я проснулся в такую рань, натянул штаны и даже дошёл до машины на своих двоих! Ты должна восхищаться моей силой воли! — Ты пришёл и сел в машину в той же одежде, в которой спал, и с видом человека, который готов спать дальше, но не хочет упускать возможность кого-нибудь позлить. Годжо развел руками, словно признавая свою вину, и с преувеличенной гордостью выпрямился на заднем сиденье, заставив машину чуть качнуться. — Угадала, — он положил подбородок на спинку её сиденья, и она почувствовала его дыхание у своего уха. — Второе — чистая правда. А ты правда такая колючая, когда тебя будят ни свет ни заря? Или это у тебя такой эксклюзивный метод защиты от моего обаяния? — Я злюсь, когда меня будят без необходимости. А в данном случае необходимость есть, так что я просто в плохом настроении. И если ты сейчас не уберёшь своё лицо от моего уха, я найду способ сделать своё настроение лучше за твой счёт. — Ой-ой, какие мы грозные! — усмехнулся он, но с наигранным испугом все-таки отодвинулся назад. Акира сделала ещё один глоток кофе, чувствуя, как тепло разливается по груди, и позволила себе на секунду закрыть глаза. Яга завёл двигатель, и машина плавно выехала со стоянки. Город за окном медленно сменялся спальными районами, а те — пустыми трассами. Акира смотрела, как за окном проплывают редкие фонари, и чувствовала, как напряжение в плечах начинает понемногу отпускать. — Токугава-сан, — сказал Яга, не отрывая глаз от дороги. — Вы вчера ужинали? Акира помедлила, удивленная вопросом, хотя в глубине души она очень хотела есть, и всё еще продолжала молиться о булочке. — В самолете. За четыре часа до того, как прилетела. —То есть очень давно, — констатировал Яга. Он перестроился в левый ряд, мельком взглянув в зеркало заднего вида. — Достаточно давно, — согласилась Акира. Годжо мгновенно оживился. Он приподнялся, опираясь локтями о подлокотник, и снова бесцеремонно просунул голову между передними сиденьями. — Так, стоп! А почему этот соцопрос касается только Акиры?! Я, между прочим, тоже жертва режима! Мой желудок сейчас издает звуки пострашнее некоторых проклятий! Мне что, еда не полагается?! — Ты всегда голодный, — ответил Яга, не оборачиваясь. Он потянулся к рычагу переключения передач и переключил скорость. — Это потому что у меня титанический метаболизм и гигантский мозг, которому нужно питание! — с достоинством заявил Годжо, вальяжно откидываясь назад, но через секунду снова наклоняясь вперёд. — Нельзя игнорировать мои потребности! — Твои «потребности» — это тонна сахара, пачка чипсов и газировка, — парировал Яга, глядя на него в зеркало заднего вида. — И ты прекрасно можешь потерпеть. — Это жизненно необходимые углеводы Я растущий организм, — Годжо возразил. — Я продолжаю расти духовно, это не менее важно. Акира усмехнулась, и отодвинулась ближе к двери. Потом открутила крышку термоса, сделала ещё глоток и посмотрела на дорогу. — Так что насчёт завтрака? — спросил Яга, возвращаясь к теме. Он бросил быстрый взгляд на Акиру, потом снова на трассу. — Если сейчас не остановимся, то к тому времени, как доедем до места, вы начнёте смотреть на меня волком. — Извините, это тоска по кофе, а не по еде,— возразила Акира, но голос прозвучал не очень убедительно. — Кофе натощак — путь к язве, — со знанием дела заявил Годжо, опять высунувшись сзади. — У меня, например, от одного чёрного кофе сразу изжога и экзистенциальная тоска. — У тебя изжога от третьей пачки острых чипсов подряд, — отрезал Яга. —Ладно, — ответила Акира, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть улыбку. — Может и правда стоит перекусить. Булочка бы не помешала. — Слышите, Яга-сан? — Годжо прижал руку к груди. — Она признала. Она тоже живой человек. — Признала, что хочу есть, —  согласилась Акира — Это первый шаг к исцелению от твоей хронической колючести! — Я не колючая. — Ещё какая колючая! — Годжо наклонился и с ребяческой детской наглостью легонько ткнул её пальцем в плечо. — Колючая, ехидная и вредная! — Я, знаешь ли, не жалуюсь на твой внешний вид, хотя ты похож на бомжа, который ночевал на скамейке в парке. Так что, может, оставишь свои комментарии при себе, ладно? — Вот, опять нападение! — Он откинулся на спинку с видом оскорблённого достоинства. — Я, между прочим, забочусь о твоём здоровье. — Ты заботишься о том, чтобы тебя не забыли покормить. — Одно другому не мешает, — ничуть не смутившись, ответил Годжо. — Но вообще, когда в деле появляются настоящие специалисты, мелкие проблемы вроде выбора места для завтрака отпадают сами собой. Без меня вы бы еще полчаса решались где бы перекусить. Акира покачала головой, но улыбнулась уже открыто. — Тогда на следующей станции остановимся, — сказал Яга. — Станции? — переспросила Акира. — Мы что, на поезде? — Мити-но-эки, — пояснил Яга. — Придорожные станции. Там можно поесть, размяться, купить местные продукты. Лучше, чем просто заправка. — У них там есть кофе? — спросила Акира. — И онигири. И горячие сэндвичи. И иногда домашние пирожки. — Звучит как рай. — Это Япония,куколка, — вставил свои пять копеек Годжо. — Здесь даже придорожные станции выглядят так, будто их проектировали для туристического буклета. Акира покосилась на него.— Ты часто здесь останавливаешься? — Иногда, — Он потянулся. — Там ещё местные бабушки продают всякие соленья и смотрят на всех так, будто ты их внук, который давно не приходил. — Ты похож на любимого внучка? — искренне удивилась Акира. — Я похож на идеального внука, который забыл купить бабуле подарки, но зато улыбается на миллион долларов! — Ладно, — сказала она. — Это звучит действительно лучше, чем заправка. Акира откинулась на спинку сиденья и поймала себя на мысли, что уже несколько минут смотрит в зеркало заднего вида на Годжо. Внимательно рассматривала его повязка на глазах — как он вообще ориентируется? И зачем он её носит, там какой-то уродливый шрам, которого он стесняется? Или у него вообще нет одного глаза? Она хотела спросить, но не знала, как задать вопрос. Как спросить, чтобы это не прозвучало грубо. — Ты что-то хотела сказать? — вдруг спросил Годжо. — Откуда ты... — Я чувствую, — перебил он. — Ты смотришь на меня уже минуту. Или тебе нравится моё отражение? — Не нравится, — отрезала Акира. — Просто думаю, как ты вообще что-то видишь в этой повязке. — А я и не вижу, — лениво ответил он. — Тогда как? — ещё больше удивилась она. Годжо помолчал секунду, потом усмехнулся. — А ты как думаешь? — Пока вообще без понятия. Он повернул голову к окну, и в зеркале заднего вида Акира увидела его ленивую улыбку. — Считай, что это твоя личная домашняя работа. Попробуй разгадать. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ты просто не хочешь отвечать. — Хочу, — он снова посмотрел на неё в зеркало. — Но не сейчас. Мне интересно, до чего ты додумаешься сама. Акира хотела возразить, но передумала. — Ладно, — сказала она и отвернулась от окна. — Как скажешь. *** Спустя какое-то время, Акира открыла глаза и поняла, что не помнит, как уснула. Голова лежала на подголовнике, пальцы всё ещё сжимали пустой термос из-под кофе, а за окном вместо серой трассы расстилались зелёные холмы. Она моргнула, чувствуя, как затекла шея, и услышала голос Годжо: — Проснулась, падающая звезда. Приехали. Встречай лучший вид этой жизни! Она вылезла из машины следом за ним.Годжо уже вальяжно шагал к стеклянным дверям, размахивая руками так, будто возглавлял парад в свою честь. Акира вдохнула холодный утренний воздух, смешанный с запахом кофе и выпечки. Ноги затекли, голова гудела, но, когда она увидела аккуратное здание из дерева и стекла с видом на холмы, и Акира вдруг поняла, что это место — совсем не то, что она ожидала от придорожной станции. Она услышала, как сзади раздался сигнал  закрытия машины, и через какое-то время Яга поравнялся с ней, и они вместе зашли внутрь. За стеклянными дверьми открылось пространство, которое Акира никак не ожидала увидеть на придорожной станции: высокие потолки из светлого дерева, панорамные окна с видом на холмы, уютные лавки с местными продуктами и кафе, откуда тянуло свежей выпечкой, чаем и жареным кофе. Внутри царила та особенная японская чистота и аккуратность, когда каждая вещь лежит на своём месте, а воздух кажется вымытым до стерильности. Акира замерла на пороге, чувствуя, как утренняя усталость отступает перед этой почти музейной красотой. — Это не заправка, — выдохнула она, оглядывая ряды с представленными продуктами. — Это рай для пенсионеров и туристов. Её взгляд скользнул по стеллажам, заставленным банками с соленьями и коробками с местными сладостями, по витрине с выпечкой, где пирожки с яблоком глянцево блестели под светом ламп, по бабушке за стойкой, которая вытирала чашки. — Я же говорил! Добро пожаловать в Японию! — пропел Годжо, пританцовывая мимо неё к столику и указывая руками на витрины, словно гид на самой дорогой экскурсии. Акира обратила внимание на бабушку, стоящую у прилавка, вероятно, про ту, о которой недавно рассказывал Годжо. Невысокая, чуть сгорбленная, кругленькая, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и передником в мелкий цветочек. Её лицо было изрезано мелкими морщинами, но глаза всё еще оставались — теплыми, добрыми, с лучиками смеха в уголках — продолжали смотреть на мир с такой живостью, будто её всё ещё было двадцать. Возле уголка губ темнела маленькая родинка, которая придавала её улыбке что-то лукавое, почти девичье. Она как раз собиралась отложить чашки, и начать вытирать стойку, и в этот момент, увидев вошедших, просияла. — О, Годжо-кун! — воскликнула она, откладывая тряпку. — А я думала, ты забыл дорогу. — Здравствуйте, Оба-сан, — Годжо расплылся в улыбке, которая выглядела на удивление искренней, и широко развел руки для объятий. — Как я могу забыть место, где кормят лучше, чем в Токио? — Льстец, — бабушка перевела взгляд на Акиру. — А это кто с тобой? Невеста? — Нет, — Годжо драматично затаил дыхание и по-хозяйски положил руку Акире на плечо, прижимая её к себе— Это моя... — Коллега, — перебила Акира, резко сбрасывая его руку. — Очень уставшая и очень голодная коллега. Она запнулась на последнем слове, не до конца уверенная, что использовала нужное слово.Бабушка засмеялась, и Акира вдруг поняла, что ей нравится эта женщина. — Проходите, садитесь, — сказала она, доставая чашки. — Что вам принести? Пирожки с яблоком только из печи, есть онигири, суп, могу заварить вам чай. — Кофе, если можно, пожалуйста, — сказала Акира. —И… —она запнулась, пытаясь вспомнить как будет «молоко», так же и будет? В Японии же не говорят по другому?! — с молоком. И пирожок, даже два. Она произнесла «молоко» на американский манер — коротко, отрывысто,с легким придыханием на конце. Бабушка несколько раз моргнула, явно не поняв. — Мируку, — фыркнул Годжо, высунув язык и дразняще повторив её интонацию. — Она говорит «мируку», Оба-сан. Иностранцы, что с них взять! Акира почувствовала, как щеки начинают краснеть. — Спасибо, — тихо буркнула она. —А, — бабушка кивнула, улыбнившись, Хорошо. Два пирожка с яблоком и кофе с молоком. — Дальше она перевела взгляд на Годжо. — А тебе, как обычно? — Как обычно, — бодро кивнул Годжо, составив из пальцев «сердечко» и направив его на старушку. — Сладкий чай и три мандзю? — уточнила Оба-сан. — Оба-сан, вы меня знаете. —Знаю, — она покачала недовольно головой. — Ты бы и траву ел, если бы её посыпали сахаром. Яга, который всё это время стоял в стороне, внимательно изучая карту местности, когда он закончил осмотр, подошёл к кассе. — Мне просто кофе, — сказал он. — И, пожалуйста, упакуйте с собой пару онигири. В дорогу. — Сделаем. Акира села за столик у окна, Годжо развалился напротив, бесцеремонно вытянув свои бесконечные ноги под столом и задев её кеды. Акира скорее отвернулась к окну, чтобы не смотреть на него. — Уютно, — сказал он, оглядываясь и подпирая подбородок обеими руками. — Прямо как на нашем первом романтическом свидании. Акира никак не отреагировала. Она смотрела в окно, на холмы, и думала о том, сколько ещё времени у них до пункта назначения. — Молчание — знак согласия, — пропел Годжо. — Молчание — знак того, что я обдумываю, как тебя убить, чтобы это выглядело как несчастный случай, — ответила Акира, не поворачивая головы. — У-у-у, какая кровожадная! Я поражён в самое сердце! — Сатору притворно схватился за грудь и сполз по стулу вниз, словно умирая. В этот момент бабушка принесла заказ. На подносе дымились чашка с кофе и молоком, всё как хотела Акира, чайник с чаем и несколько мандзю. Но прежде чем Акира успела потянуться к ним, бабушка поставила перед ними две глубокие чашки с мисо-супом. — Сначала суп, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Желудок надо подготовить. А сладкое — после. Я за вами наблюдаю. — сказала она. — Выглядите оба так, будто вас не кормили неделю. — Оба-сан, вы меня обижаете, — сказал Годжо. — Правда глаза колет, — ответила она и ушла к стойке. Акира взяла чашку в руки, поднесла к губам и сделала глоток. Бульон оказался насыщенным — солоноватым, с глубоким вкусом ферментированной сои, с нотами грибов и водорослей. Тепло разлилось по всему телу, прогоняя остатки утренней дрожи. Она поставила чашку на стол и принялась вылавливать палочками кубики тофу и тонкие ломтики вакаме. Получалось не очень ловко — тофу норовил развалиться и соскользнуть обратно в бульон. — Ты ешь как американка, — скложив руки на груди, с широкой ухмылкой заметил Годжо, наблюдая за её мучениями так, будто смотрел бесплатное шоу. — Я и есть американка, — ответила Акира, не поднимая головы. — Не-а, ты выглядишь как японка, которая забыла, как пользоваться палочками. Хочешь, Годжо-сенсей научит тебя магии владения палочками? Бесплатно, только сегодня! — Я не забыла. Просто тофу скользкий. Годжо усмехнулся, но спорить не стал. Акира доела суп, поставила пустую чашку на стол. Бабушка унесла пустую чашку из-под супа и почти сразу вернулась — с маленькой тарелкой, на которой лежал овощной салат: тонко нарезанные огурцы, листья салата, помидоры черри, всё полито кунжутной заправкой. — Это за счет заведения, — сказала она, ставя тарелку перед Акирой. Акира взяла палочки, подцепила лист салата — и он тут же сложился пополам, выскользнул и шлёпнулся обратно в тарелку. — Чёрт, — буркнула она. — Вилки нет, — с лёгкой усмешкой сказал Годжо. — Добро пожаловать в суровый мир, где салаты едят палочками. — Знаю, но я привыкла к вилке, — признала Акира. Она аккуратно сложила лист салата вдвое, зажала его палочками и наконец отправила в рот. Получилось не элегантно, но съедобно. — Прогресс! Я почти горжусь тобой! — похлопал в ладоши Годжо. —Слушай, заткнись, а? Пожалуйста. Он тихо засмеялся, уткнувшись носом в свои согнутые локти. Когда с салатом было покончено, бабушка наконец разрешила перейти к сладкому. Акира взяла пирожок, надкусила. Горячая яблочная начинка обожгла язык, но она не остановилась. — Вкусно? — спросил Годжо. — Не говори никому, — сказала она, — но это лучший пирожок в моей жизни. — Эта тайна умрёт со мной. Ну, или я выменяю её на что-нибудь вкусное. Она усмехнулась и взяла второй. Годжо уплетал мандзю, запивая их сладким чаем, и выглядел как абсолютно довольный пятилетний ребёнок, которому разрешили съесть весь торт за раз. Яга, который всё это время стоял у окна, попивая свой кофе и изучая карту, наконец обернулся. Он посмотрел на часы, потом на стол, заставленный тарелками. — У нас скоро встреча с местным старостой, — сказал он. — Если вы не закончите, я поеду один. —Яга-сан! — Годжо трагично прижал руку к груди. — Вы не можете бросить нас в такой ответственный момент! Мы же одна семья! — Могу, — сказал Яга, уже открывая дверь и делая шаг к выходу. — А как же командный дух? Где ваша вера в нас?! — Командный дух умрет, если вы сейчас же не выйдете из-за стола, — ответил Яга, не оборачиваясь. Годжо тяжело вздохнул, с наигранной скорбью быстро запихнул в рот остаток мандзю, быстро допил чай, встал и вышел из-за стола, бросив прощальный взгляд на недоеденные сладости. Акира допила свой кофе с молоком и с сожалением посмотрела на пустую тарелку. — Я готова, — сказала она, поднимаясь. Яга уже стоял у выхода, держа в руках пакет с онигири и термос. Бабушка вышла из-за стойки, чтобы попрощаться, и остановилась у порога. — Приезжайте ещё! — сказала она, слегка наклонив голову в традиционном поклоне. — Спасибо за угощение, — Акира тоже поклонилась — глубоко и  уважительно, как того требовала ситуация. — Всё было очень вкусно. — Обязательно приедем, Оба-сан, — Годжо сложил ладони перед собой и чуть склонил голову, и даже в этом жесте чувствовалась его обычная лёгкость, но без привычной насмешки. — И подарки не забудем. Бабушка заулыбалась, прикрыв рот ладонью, и помахала им вслед уже на прощание, когда они вышли на улицу. Акира обернулась и ещё раз кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное тепло — от выпитого кофе, от съеденных пирожков, от этой неожиданной простой доброты, которой так не хватало в её обычной жизни. Акира села в машину, застегнула ремень и почувствовала, что впервые за утро может улыбнуться без усилия. Яга завёл двигатель, и они выехали со стоянки. Акира откинулась на спинку сиденья, прижимая к груди пустую кружку, и поймала себя на том, что уголки её губ сами собой ползут вверх. — Ты улыбаешься, — он вытянул шею так сильно, что почти упёрся подбородком в её плечо, заглядывая ей через плечо, и на его лице застыло выражение кота, который только что украл всю сметану. — А я говорил: после еды ты станешь доброй и милой! — Я просто объелась, — Акира отвернулась к окну, провела пальцем по холодному стеклу, рисуя бессмысленную линию. — Это первый шаг, — Годжо откинулся назад, сложил руки за головой и вытянул ноги, насколько позволяло пространство. — К чему? — спросила она, не оборачиваясь. — К тому, чтобы признать, что великий Годжо Сатору всегда прав! Акира усмехнулась и повернулась к нему, опираясь локтем на подголовник. — Я скорее признаю, что бабушка делает лучшие пирожки в мире. — Это одно и то же, — Годжо приподнял бровь и развёл руками, словно представляя неоспоримое доказательство. — Я привёл тебя к этой бабушке. Значит, гениальность этой идеи принадлежит мне! — Ты привёл нас всех, потому что сам хотел мандзю, — парировала Акира, и он на секунду замер, притворно обиженно поджав губы. — И что? — он снова расслабился, закинув ногу на ногу. — Мотивы гения не отменяют великолепный результат! Акира покачала головой, но улыбка не исчезла с её лица. Она снова отвернулась к окну, подперев щёку кулаком, и сделала вид, что очень заинтересована тем, как за стеклом проплывают редкие деревья. Он всё равно видел её отражение — она знала. И он, кажется, улыбался тоже. Яга вздохнул, но в его вздохе не было усталости — скорее привычное смирение. Директор решил, что теперь, они будут постоянно так общаться. Он завел машину, и она тронулась дальше. *** Городок оказался именно таким, каким Акира и представляла себе провинциальную Японию: узкие улочки, присыпанные осенними листьями, одноэтажные дома с черепичными крышами, приземистые магазинчики с выцветшими вывесками и тишина, которую нарушало только редкое карканье ворон. Центральная улица тянулась от станции к горам, упираясь в зелёную стену леса. Вдоль неё теснились лавка с продуктами, маленькое кафе с кружевными занавесками, магазинчик сувениров с пыльными витринами и аптека с пожелтевшей вывеской. Воздух был прозрачным и холодным, пахло дымом, прелыми листьями, и зеленью, которой много бывает только в маленьких городках у подножия гор, где жизнь течёт медленно, а новости приходят из внешнего мира с опозданием на несколько дней. Акира вышла из машины, огляделась и почувствовала, как напряжение в плечах немного отпускает. Здесь не было ни высотных зданий, ни бесконечного шума Токио. Только тишина, горы и чувство, что время здесь течёт иначе. — Разделимся, — сказал он, оглядывая улицу. — Я пройду к старосте, спрошу про Сакакибару. У меня есть знакомый в местной администрации, может, что-то вспомнит. — А я? — спросил Годжо. — Вылезай уже, — Яга посмотрел на него, открывая дверцу, — ты пойдёшь в кафе. Посидишь, выпьешь кофе, послушаешь, о чём говорят местные. Иногда случайные разговоры дают больше, чем официальные допросы. Годжо лениво выбрался из машины, потянулся так, будто опять спал, и только что проснулся окончательно. — То есть я должен сидеть в кафе и делать вид, что меня интересует местная жизнь? — Годжо прижал руку к груди. — Яга-сан, вы знаете, я это умею. — Ты умеешь привлекать внимание, — сухо заметил Яга, поправляя очки и окидывая Годжо долгим, оценивающим взглядом. Он покачал головой и скрестил руки на груди. — Постарайся не слишком. Мы здесь не для того, чтобы весь городок обсуждал белого иностранца с повязкой на глазах. — Я не иностранец, — возразил Годжо, засунув руки в карманы пальто и слегка наклонив голову набок. — Ты выглядишь как иностранец, — отрезал Яга, и его палец с силой ткнул в сторону Годжо, подчёркивая каждое слово. Яга перевёл взгляд на Акиру, уже тоже успела выбрать из машины, и всё это время молчала, рассматривая вывески. — А вы пойдёте в полицейский участок. Если Сакакибара здесь появлялся, у них должны быть записи. — А если они меня не пустят? — Скажете, что от меня, — Яга достал из кармана визитку и протянул ей. — И что расследование связано со смертью сотрудника колледжа. Это работает почти всегда. Акира взяла визитку, повертела в руках. Простая, белая, с названием колледжа и фамилией Яги. Годжо, услышав это, лениво потянулся и, не глядя на Акиру, бросил:— Раз уж в моё отсутствие вызывают сторонних специалистов, пусть они хотя бы отработают на все сто. А то знаешь, Яга-сан, приезжают всякие, а потом разбирайся. Акира сжала визитку в пальцах.— Я не «всякая», — сказала она, не поворачиваясь к нему. — Покажи, — усмехнулся Годжо, засовывая руки в карманы и направляясь к кафе. — Удачи в полиции, падающая звезда. Он ушёл, не оборачиваясь. Акира проводила его взглядом и покачала головой. — Он справится? — спросила она у Яги, кивнув в сторону беловолосого, который уже скрылся. Яга проследил за её взглядом. — Он умеет быть серьёзным, когда нужно. И он сильнейший. Если в городке есть что-то, что не должно здесь быть, он это почувствует раньше нас. — Он и правда сильнейший? То есть он здесь как подстраховка? — Как страховка, как наблюдатель и как человек, который может задавать вопросы, не вызывая подозрений. Кто заподозрит парня, который просто зашёл выпить чаю? Акира усмехнулась и направилась к полицейскому участку. Она нашла его на углу главной улицы — маленькое, почти игрушечное здание из потемневшего от времени бетона. Акира остановилась на мгновение, разглядывая вывеску, которую не красили, наверное, лет десять. Буквы выцвели, краска облупилась, но само здание выглядело крепким — из тех, что переживет и полицейских работающих в нем, и, возможно, весь этот городок. Рядом с дверью стоял старый фонарный столб, чуть наклонившийся от времени, а под крышей гнездились ласточки — их гнёзда лепились к балке прямо над входом. Акира толкнула тяжёлую деревянную дверь. Внутри пахло бумагой, пылью и дешевыми сигаретами, как бы намекая о том сколько работники потратили здесь своих нервов. Пол был деревянный, скрипучий, и каждый её шаг отзывался тихим эхом. Свет проникал через единственное окно, затянутое тонкой сеткой, и ложился на стойку жёлтыми прямоугольниками. За стойкой сидел молодой полицейский. Акира окинула его быстрым взглядом: лет двадцати пяти, не больше. Короткие чёрные волосы, аккуратно зачёсанные назад, но одна непослушная прядь всё равно падала на лоб. Очки в тонкой металлической оправе сидели на переносице чуть криво, будто он надевал их второпях и так и не поправил. Форма сидела на нём безупречно — новая, отглаженная, с блестящими пуговицами, которые, казалось, только что достали из упаковки. Он явно гордился своей работой и ещё не успел разочароваться в ней. Когда Акира вошла, он поднял голову от бумаг, и его глаза за стеклами очков загорелись живым, почти детским любопытством. — Доброе утро! — сказал он слишком бодро для восьми утра. — Чем могу помочь? — Я ищу информацию о человеке, который пропал несколько дней, — Акира положила на стойку визитку Яги. — Мужчина из Токио, Сакакибара Кэн. Полицейский взял визитку, повертел её в руках, потом перевёл взгляд на Акиру. Его лицо озарилось таким восторгом, будто она только что предложила ему участие в захватывающем приключении. — Сакакибара! — протянул он, будто пробуя имя на вкус. — Это же тот самый случай с камнем? — Вы знаете о нём? — Акира приподняла бровь. Я читал рапорт! — Он подался вперёд, понижая голос. — Мы такого в нашем городке никогда не видели. Никогда! Я здесь работаю всего два года, но даже старожилы говорят — такого не было. Настоящая загадка. Он заговорил быстрее, захлебываясь словами: — Он приехал к нам недели две назад. Спрашивал про старое святилище в горах. Я ему тогда ещё сказал: «Туда лучше не ходить, там тропа почти заросла, и местные обходят это место стороной». Но он не послушал, ушёл в лес и не вернулся. Исчез. А потом — бац! — его нашли в Токио. С камнем в груди! — Вы говорили с ним, после того, как он вернулся из леса? — Нет, — полицейский покачал головой, но тут же оживился снова. — Но я слышал, что сказал стажёр. Наш новенький, он столкнулся с Сакакибарой на автобусной остановке уже после того, как тот вернулся. Говорит, он был... ну, странный. Чистый, отдохнувший, улыбался. Улыбался, понимаете? Это... как-то неправильно. Он понизил голос до шёпота. — И спросил у стажёра: «Вы ко мне?». А когда тот ответил, что нет, Сакакибара просто развернулся и ушёл. Даже не попрощался. Как будто он кого-то ждал. Полицейский откинулся на спинку стула, явно довольный тем, что поделился историей. — Я не знаю, что там случилось в лесу. Но я хотел бы узнать. Вы поэтому приехали? — Да, я попробую выяснить, — сказала Акира. — У вас есть записи о том, куда именно он направлялся? Карты, показания? Полицейский покачал головой.— Ничего. Он ни с кем не говорил. Пришёл, спросил дорогу, купил карту в лавке у вокзала и ушёл. — Он поднял глаза на Акиру. — Но если вам нужны старые карты, с пометками святилищ, то лучше обратиться в библиотеку. У них там краеведческий отдел. Должны быть старые карты, газеты, записи. — В библиотеку? — переспросила Акира. — Да. Местная библиотека — это наше всё. Там хранятся такие вещи, которых нигде больше нет. Если кто и знает, где искать, так это библиотекарша. — Спасибо, — сказала Акира. — Вы очень помогли. — Удачи вам! — крикнул он вслед, когда она уже выходила. — Если найдёте что-нибудь... может быть, расскажете? Я очень хочу узнать, что там на самом деле произошло! Акира обернулась на пороге. — Если найду, — сказала она. — Но не обещаю. Она вышла на улицу, и холодный воздух ударил в лицо. Внутри всё ещё пульсировало странное, тревожное ощущение — от слов полицейского.Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Сакакибара вернулся не один. Он принёс с собой что-то — или кто-то пришёл в нём. И этот кто-то смотрел на стажёра полицейского, улыбался его улыбкой, говорил его голосом, и никто ничего не заметил. Акира уже собралась обратно направиться к машине, как вдруг заметила у крыльца небольшой белый комочек. Там сидел кот. Небольшой, пушистый, с голубыми глазами и совершенно нахальным выражением морды. Он сидел на ступеньке, вытянув лапки, и смотрел на неё так, будто ждал, что она сейчас достанет из кармана что-нибудь вкусное. Акира остановилась. Кот поднял голову, издал короткое требовательное «мяу» и, не меняя позы, посмотрел на неё с таким видом, будто она была обязана ему еду. — У меня ничего нет, — сказала Акира, разводя руками. — Серьёзно. Никаких вкусняшек с собой. Кот моргнул, потом медленно поднялся, потянулся, выгнув спину, и грациозно подошёл к ней. Он потёрся о её ногу, снова поднял голову и выдал ещё одно «мяу» — на этот раз более настойчивое. — Я же говорю  — нет ничего, — вздохнула Акира, но всё равно присела на корточки и протянула руку. Кот тут же сунул голову под её ладонь, заурчал и принялся тереться о пальцы. — Ты просто хочешь внимания, да? — спросила она тихо. Кот только прищурился и урчал всё громче, явно наслаждаясь процессом. Акира провела рукой по его белоснежной шерсти, чувствуя, как тёплые волоски щекочут пальцы. На секунду ей показалось, что весь этот странный мир — проклятия, камни, расследования — отступил куда-то далеко. Остались только солнце, тишина и этот нахальный белый кот, который, кажется, знал, что она не сможет ему отказать. Акира погладила кота в последний раз и поднялась. —Попрошайка, — бросила она ему через плечо. Кот проводил её взглядом, потом снова уселся на ступеньку и принялся вылизывать лапу, делая вид, что ему всё равно. Она сделала глубокий вдох и направилась к машине. Но в голове всё ещё крутилась одна мысль, от которой становилось не по себе: если проклятие  завладевает личностью человека, то сколько оно находится в нем, и как быстро оно находит следующую жертву. И что, если они уже опоздали? Когда она вернулась к машине, то её уже ждали Яга и Годжо. — Я поговорил с местным старостой, — сказал Яга, когда они встретились у машины. — Он вспомнил, что Сакакибара покупал карту района. Старую, топографическую. — Я ничего не узнал стоящего, — вклинился Годжо. — В кафе сказали, что он к ним не заходил. — В полиции, — продолжила разговор Акира. — Молодой офицер сказал, что нам нужны старые карты. Посоветовал обратиться в местную библиотеку. — В библиотеку? — переспросил Годжо.— Звучит скучно. — Тебе не обязательно идти, — отрезала Акира. — Я сказал, что скучно, а не что я не пойду. Яга вздохнул.— Идем. Они нашли библиотеку на тихой улочке, в старом деревянном здании с большими окнами, за которыми угадывались ряды стеллажей. Книг отказалось достаточно много для такой маленькой библиотеки. Внутри пахло книжной пылью, старым деревом и тишиной — как будто в данный момент никого не было в библиотеке, кроме них троих. Свет проникал через высокие окна, затянутые тонкой сеткой, и ложился на пол жёлтыми прямоугольниками. Библиотекарша — пожилая женщина в очках с толстыми стёклами, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, — сначала не хотела пускать их в архив. — Это не читальный зал, — сказала она, окидывая их подозрительным взглядом. — Там хранятся документы, которым больше ста лет. — Мы от колледжа, — Яга показал удостоверение. — Расследование связано со смертью нашего сотрудника. Женщина вздохнула, покосилась на Годжо, который стоял у входа с видом человека, готового умереть от скуки, и наконец кивнула. — Проходите. Только осторожно. И ничего не выносите. В архиве было прохладно. Стеллажи уходили в полумрак, на полках лежали стопки старых газет, папки с выцветшими корешками, карты, свёрнутые в рулоны. Кое-где была плесень, но пыли не было нигде, библиотекарша работала на совесть и поддерживала чистоту. Яга первым взял инициативу. — Акира, вы ищете карты. Я посмотрю газеты за последние пятьдесят лет. Сатору, ты... — Я найду, чем заняться, — перебил Годжо, уже направляясь к дальнему стеллажу. — Здесь, кажется, есть что-то интересное. Акира не стала спорить. Она подошла к стеллажу с картами, провела пальцами по корешкам, вытаскивая одну за другой. Карты были старыми — с выцветшими чернилами, с пометками на полях, с названиями деревень, которых возможно, уже не существовало. Яга тем временем листал подшивки местной газеты, иногда останавливаясь и делая пометки в блокноте. Годжо, засунув руки в карманы, лениво бродил между стеллажами. Вытащил одну книгу, пролистал, хмыкнул и поставил обратно. Потом другую. Третью. Акира уже хотела сказать что-то едкое, когда он замер над четвёртой. — Смотри, — сказал он тихо. Она подошла, на пожелтевшей странице была гравюра: существо с круглой головой и горящими глазами, тянущее руки к фигурке девочки. Текст был почти нечитаемым — чернила выцвели, бумага крошилась. На полях кто-то сделал пометку карандашом. Почерк был старым, почти неразборчивым. Акира смогла разобрать только несколько иероглифов: «желание», «кожа», «чужое лицо». — Что это? — спросила она. — Не знаю, — ответил Годжо. — Но что-то знакомое. Яга подошёл к ним, взял книгу, долго смотрел на гравюру. Перевернул страницу, нашёл ещё один рисунок: человек на коленях перед тьмой. — Я думал об этом, — сказал он медленно. — После того, что ты рассказала про видение, но не был до конца уверен. — Он поднял глаза на Акиру. — В тоём видении Сакакибара молился, просил о чём-то. А тьма вошла в него. — Значит, он сам её позвал, — сказал Годжо. — Или она ждала именно этого, — ответила Акира. — Того, кто попросит. Яга перевернул книгу, на обороте был нарисован странный символ: круг, внутри которого тянулась спираль. — Что это? — спросила Акира. — Не знаю, — сказал Яга. — Но я видел похожий на карте, там, есть святилище. Он достал карту, которую нашёл раньше. Рядом со значком святилища, крошечным, едва заметным, кто-то нарисовал такой же символ — круг со спиралью, сходящейся к центру. — Кто-то пытался понять, что это, — сказала Акира. — И отмечал на карте. Годжо взял книгу, перелистнул страницу. Там была ещё одна запись, сделанная другим почерком, более твёрдым и чётким. Всего одно предложение: «Тот, кто снимает кожу, никогда не уходит. Он просто ждёт следующего». Акира почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Вы знаете, о ком это? — спросила она у Яги. Тот помолчал. — Существует старая сказка, — сказал он. — Про Урико-химэ. Там есть существо, которое приходит к людям, обещает исполнить желания, а потом… — он запнулся, будто подбирая слова, — забирает их жизнь и занимает их место. В некоторых версиях его называют Аманодзяку. Небесный злой дух. — И ты думаешь, это он? — спросила Акира. — Я думаю, — сказал Яга, складывая карту, — что мы должны увидеть это место своими глазами, прежде чем называть имена. Он посмотрел на неё серьёзно. — Твоё видение может быть ключом. Акира кивнула. Сердце пульсировало глухо, тревожно. — Тогда идём, — сказала она. — Посмотрим, что нас ждёт. Они вышли из библиотеки. Солнце стояло в зените, заливая узкие улочки ровным, плотным светом. Воздух нагрелся, но в тени домов всё ещё держалась утренняя свежесть. Акира прищурилась, давая глазам привыкнуть к яркому небу после полумрака архива. Когда они всё обратно вернулись в машину. Двигатель ожил, и они выехали на главную улицу. Одноэтажные дома, лавки с различными товарами, редкие фонари — всё это быстро осталось позади. Асфальт кончился, сменившись гравийной дорогой, которая вилась между полями и редкими перелесками. Вскоре и гравий исчез. Они проехали дальше по просёлку, дальше — дорога сузилась, асфальт кончился, сменившись гравием, а потом и вовсе исчез, растворившись в высокой траве. Яга остановил машину у развилки, где от основной дороги отходила едва заметная тропа, заросшая папоротником и молодыми клёнами. — Дальше пешком, — сказал он, выключая двигатель. Лес встретил их тишиной. Не той утренней, лёгкой, которая бывает в парках, а тяжёлой, давящей — будто воздух здесь не двигался годами. Деревья росли так близко друг к другу, что их ветви сплетались в сплошной полог, сквозь который с трудом пробивался свет. Внизу, среди корней, гнездилась сырость, кое-где попадались редкие грибы, прелые листья. Тропа, которую они искали, почти исчезла. Кое-где её ещё можно было угадать по примятым стеблям папоротника, но в основном приходилось продираться сквозь заросли, перешагивать через поваленные стволы и огибать замшелые валуны. Годжо шёл за Акирой, иногда подавая руку на крутых подъёмах, но она каждый раз отталкивала его ладонь. Лес становился всё гуще. Воздух — плотнее, тяжелее. Акира чувствовала, как внутри неё пульсирует сердце — глухо, тревожно, будто предупреждает. Годжо, кажется, тоже что-то ощущал — он перестал шутить и шёл молча, повернув голову то в одну сторону, то в другую, словно прислушивался к чему-то, чего она не слышала. Наконец деревья расступились. Они вышли на поляну. В центре, заросший мхом, возвышался камень — когда-то это было небольшое синтоистское святилище, но теперь от него остались лишь замшелые руины. Соломенная верёвка симэнава обвисла и почернела, сэнтай потускнел, покрылся трещинами. Две каменные колонны, покосившиеся от времени, отмечали вход, за которым виднелся алтарь — грубо обработанная глыба, покрытая древними письменами. У подножия камня темнели следы ритуальных подношений: истлевшие куски ткани, разбитые глиняные таблички, засохшие цветы, кое-где виднелись старые эма. Но сейчас здесь никто не поддерживал порядок — чашка с засохшим рисом, которую Акира видела в своём первом видении, разбита, осколки валяются в траве. Догоревшая свеча оплыла воском и погасла давно. Вокруг алтаря земля была чёрной, выжженной, будто здесь не раз горел огонь. В центре камня темнело углубление — ровно такого размера, как тот камень, что она видела в груди Сакакибары. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Ни ветра, ни птиц, ни стрекота насекомых. Только лёгкий, едва уловимый гул — низкий, вибрирующий, от которого закладывало уши. Акире стало не по себе от этой гнетущей атмосферы. — Он был здесь, — сказала она. — Был, — сказал Годжо. — Но уже ушёл. Яга осмотрел алтарь, но не тронул. Его лицо было непроницаемым, но Акира заметила, как напряглись его плечи. — Акира, — позвал он. — Я знаю. Она шагнула вперёд, обходя алтарь по кругу. Трава под ногами была сухой и жёсткой, ломалась с хрустом. В воздухе пахло древностью — не пылью, не тленом, а чем-то, чему не было названия. Тем, что остаётся, когда время останавливается. Она села на траву напротив камня, скрестив ноги, и закрыла глаза. «Отголоски времени», — мысленно произнесла она, и техника внутри неё дрогнула — мир вокруг понёсся назад. Она снова увидела лес. Сакакибара шёл по тропе, тяжело дыша, оступаясь на корнях. Она уже видела это. Но теперь она заметила больше: его дрожащие руки, мокрое от пота лицо, глаза — безумные, лихорадочные. Он боялся. Но шёл. Вот он вышел на поляну. Вот коснулся камня. Вот тьма поднялась из-под алтаря — голодная, древняя, без формы. Акира знала, что будет дальше, и всё равно сжалась, когда тьма вошла в него, разрывая плоть. А потом — как тьма вышла. Натянула на себя его кожу, его лицо, его улыбку. Акира видела, как он пошёл обратно по тропе. Сакакибара стоял у края тротуара, чистый, отдохнувший, с чужой улыбкой на губах. К нему подошёл молодой парень — стажёр, поняла Акира. Что-то спросил. Сакакибара посмотрел на него. Улыбнулся шире. Сказал что-то — Акира не расслышала, только увидела, как стажёр замер, а потом попятился. Сакакибара развернулся и сел в автобус. Даже билет не купил — просто зашёл и сел. Акира попыталась разглядеть номер маршрута, но картинка поплыла, распалась на цветные пятна, как акварель под дождём. Смазанные силуэты. Обрывки фраз. Чьё-то лицо — женщина? мужчина? — мелькнуло и исчезло. — Кто это был? — прошептала Акира, но видение не ответило. Оно схлопнулось, как мыльный пузырь.Акира открыла глаза. Перед глазами плыли круги. Кто-то держал её за плечи. — Акира! — голос Яги. — Я в порядке, — выдохнула она. — Я в порядке. Годжо стоял рядом, смотрел на неё, и в его лице не было насмешки. — Что ты видела? — спросил он. Акира поднялась на ноги. — Он умер там, — сказала она, кивнув на поляну. — Тьма вышла из камня и вошла в него. А потом... он вернулся. В его теле. Я видела, как он шёл обратно к дороге. Как сел в автобус. Как приехал в колледж. Яга нахмурился.— Я опрашивал его коллег, ещё до того, как вы приехали. Никто не видел, чтобы он с кем-то говорил. Он почти ни с кем не общался. Сидел в своём кабинете, работал, а если выходил — просто проходил мимо, не здороваясь. — И никто не заметил ничего странного? — спросила Акира. — Заметили, — сказал Яга. — Он улыбался. Без повода. И смотрел в одну точку, когда другие с ним говорили. Но толком никто не знает, что он делал. — Может, он кого-то искал? — предположил Годжо. — Может, — ответил Яга. — Но если он и искал, то не в колледже. С коллегами он почти не общался. Значит, если он с кем-то и встречался, то за его пределами. — Родственники? — спросила Акира. Яга кивнул. — У него есть родственники в Токио. Я подготовил адреса, на случай если понадобится. — Он достал из кармана блокнот, пролистал. — Несколько человек. Брат, сестра, родители.Но кто из них с ним общался — не знаю. — Значит, он мог навещать кого-то из них, — сказала Акира. — Мог, — согласился Яга. — Но мы не знаем с кем именно, нужно опросить всех тогда. Акира посмотрела на свои руки, потом на алтарь. — Здесь мы больше ничего не найдём, — сказала она. — Всё, что нужно было увидеть, я увидела. Теперь нужно искать в другом месте. — Тогда возвращаемся в Токио, — сказал Яга.