Глава 10. О покое и буре

Акира проснулась с головной болью и отвратительным чувством, что тело предало её, будто кто-то взял напрокат и забыл вернуть. В душе росло тяжелое, давящее чувство. С одной стороны, Акира не могла отрицать очевидного: той ночью он действительно спасал её. Он бесшумно вытаскивал аптечку, перевязывал рану, когда с шеи снова потекла кровь, и укрывал её одеялом. В его движениях не было злости или угрозы. Но это не отменяло главного — её тело всё ещё помнило его пальцы на своем горле. Каждый раз, когда Годжо оказывался слишком близко, мышцы рефлекторно натягивались, а дыхание перехватывало. Эта контрастность пугала даже больше, чем его ярость: за секунду превращаться из монстра в заботливую сиделку. Насторожила её и та легкость, с которой он организовал эту поездку. Найдя себе все же силы, Акира встала и прошла на кухню, сделать кофе, думая о том, что за последние несколько дней они с Сатору провели вместе больше времени, чем за все предыдущие недели. И поскольку Годжо дал ей слово, что больше не будет препятствовать её отъезду, Акира решила, что он будет действовать другим путем, и предстоящая поездка всё больше накидывала таких мыслей: предлог, конечно, был самый безобидный — якобы отметить успешную миссию Кинджи и Кирары. Организаторский пыл Сильнейшего мага развернулся вовсю: он позвал всех, кто был в его досягаемости, и даже каким-то чудом уговорил вечно занятого директора Ягу. Но Акира упорно видела в этом скрытый подтекст, мол, смотри, как у нас круто, тебе непременно нужно остаться. Ведь поскольку он дал ей слово, то больше поступать как говнюк не имел права. А значит, оставалось только одно — манипулировать через эмоции. Показать ей, что здесь — не просто работа, а жизнь. И Акира решила, что будет держать дистанцию. Она не позволит ему снова её обмануть. Обещание — это просто слова. А слова Годжо Сатору стоят ровно столько, сколько он сам решает им придать. Но с каждым днем ей всё сложнее было оставаться равнодушной. *** — Дамы, проходите налево, а мужчины следуйте за мной, ваш вождь проведет вас! — громко объявил Сатору, забирая у администратора рёкана увесистую связку ключей. — Сатору, перестань орать, мы не на рок-концерт приехали, — вздохнул неизвестный ей блондин, аккуратно поправляя очки без дужек. — И не командуй, — добавила Сёко, потягивая из баночки газировку и подмигивая Акире. — Мы приехали отдыхать и наслаждаться жизнью, а не ходить строем. Чуть позади стоял директор Яга. Сложив руки на груди, он строгим взглядом смерил Годжо, но воздержался от подзатыльника. Тут же рядом по-хозяйски расположились Кинджи и Кирара, ещё бы они были несчастливы, Годжо обещал за всё заплатить. Акира с любопытством оглядела незнакомую компанию. Сатору, заметив её взгляд, тут же встал в позу экскурсовода и размашисто махнул рукой: — Ах да! Акира, знакомься с нашей непревзойденной элитой! Это — Нанами Кенто, наш главный офисный труженик. Он несколько лет проработал в офисе, но потом все же решил вернуться к нам, жалким магам. Представляешь, решил, что проклятия безобиднее, чем постоянные отчеты, а я говорю всем и всегда, что отчеты — это настоящее зло, а мне никто не верит! Нанами — это же Токугава Акира, она не работала в офисе, но зато живет в США, Таймс сквер, Бруклинский мост, картошка фри и бургеры, ну ты понял, всё дела. Нанами лишь монотонно выдохнул, слегка наклонив голову в знак приветствия: — Приятно познакомиться, Токугава-сан. Не слушайте его, это неизлечимо. «Выглядит как человек, который уже успел устать от этой жизни,— подумала Акира, отметив его собранность и идеальную осанку. Нанами стоял прямо, с аккуратно завязанным галстуком, и даже в такой неформальной обстановке выглядел так, будто вот-вот и он побежит проводить важнейшее годовое собрание. — Далее! — Годжо ткнул пальцем в слегка помятого мужчину с небритым подбородком. — Это Кусакабе Ацуя! Наш главный специалист по избеганию лишней работы. — Годжо, умоляю, не наговаривай, я просто ценю покой и свое время, — проворчал Ацуя, вежливо, но немного устало кивнув Акире. Ацуя выглядел так, будто его вытащили из дома против воли. Он был похож на кота, которого затейливые хозяева заставили идти на прогулку, хотя он предпочёл бы остаться дома и нежиться на диване. — Ну и моя любимая! Мэймэй! — Годжо указал на эффектную женщину с длинными косами, излучающую холодную элегантность. — Женщина, у которой вместо сердца — связка налички! Акира узнала её сразу, эта была та самая женщина из клуба. — Сатору, дорогой, твоя метафора дешевеет с каждым разом, — лениво и плавно произнесла Мэймэй, одарив Акиру внимательным, оценивающим взглядом. Затем её губы тронула тонкая, загадочная улыбка: — Впрочем, с Токугава-сан мы уже косвенно пересекались... Приятно познакомиться лично. Пока компания разбиралась с багажом и номерами, Акира полезла в сумочку за паспортом и случайно выронила стопку бумаг. Документы веером рассыпались по полу. — Опа, у нас потери, — Сатору моментально материализовался рядом, ловко сгребая листы. Он уже занёс руку, чтобы вернуть их, как вдруг его взгляд зацепился за верхнюю строчку с личными данными. Синие глаза за линзами чёрных очков на секунду сузились, отсчитывая цифры, а затем губы Годжо растянулись в довольной, ехидной ухмылке. — Ого-о-о... Да с такой датой рождения тебе пора выдавать льготный проездной! — Дай сюда, — Акира без лишних эмоций выдернула бумаги из его рук. — Не, ну вы слышали, народ? — Годжо развернулся к остальным, всплеснув руками. — Сёко, Мэймэй, Акира... Все девушки в нашей компании уже, можно сказать, в глубоком пенсионном возрасте! Меймей, ты же знаешь, что ты как дорогое вино, с возрастом, становишься только лучше, — Сатору отсалютовал ей, на что Мэймэй лишь снисходительно и едва заметно улыбнулась, абсолютно не тронутая его выпадом. — Но вот мы с пацанами — другое дело, огурчики. Ну, ладно, Нанами тоже дед по духу, но Акира-то! Бабулен! Я то думал, ты моложе! — Сатору, ты, кажется, забыл, что я старше тебя на целый месяц, — невозмутимо ухмыльнулась Сёко, делая глоток из баночки. — Так что если кто тут и «огурчик», то явно не ты, молокосос. — Эй, месяц не считается, это погрешность! — тут же парировал Годжо. — Если ты сейчас же не заткнёшься, «огурчик», твои вещи окажутся в горячем источнике раньше тебя, — спокойным голосом проговорила Акира, качая головой и убирая документы в сумку под хохот Кирары и тяжёлый вздох Яги. — Всё-всё, молчу, пожилых надо уважать! — Сатору шутливо поднял руки, будто капитулируя. Девушки, не став слушать дальнейший бред Сильнейшего, отправились в свою часть. Горячая минеральная вода обволакивала, окутывая их плотным, влажным теплом, которое проникало так глубоко, что казалось, добирается до самой души. Пар клубился над поверхностью, поднимаясь к небу лёгкими, призрачными столбами, которые таяли в прохладном вечернем воздухе, смешиваясь с запахом серы, хвои и мокрых камней. С нависающих крон деревьев: клёнов, сакур и каких-то неизвестных Акире — прямо на гладкую поверхность воды падали первые осенние листья. Они кружились в воздухе, медленно, почти невесомо, касались воды и замирали, подрагивая от малейшего дуновения ветра. — О-х-х... ради этого стоит жить, — протянула Сёко, откинув мокрую голову на гладкий валун и прикрыв глаза. Тёплая вода плескалась у её плеч, и на лице застыло выражение блаженства. — Отдых за счёт Сатору — лучшая часть этой работы, — лениво согласилась Мэймэй, подставляя плечи под струйку воды. Капли разбивались о её бледную кожу, стекая по ключицам, по длинным рукам, покрытым едва заметными шрамами. — Какая разница, главное — тихо, — выдохнула Акира, погружаясь по подбородок. Багровый лист сакуры опустился совсем рядом с её плечом. — Никаких проклятий, никаких вызовов... Похоже на рай. Парилка растопила усталость, и разгорячённые девушки перебрались в зону отдыха. У Сёко проснулась жажда развлечений, и для начала она вытащила всех к местному небольшому синтоистскому храму неподалёку. Храм стоял на холме, за онсеном, окружённый старыми кедрами. Дорога к нему вела через каменную лестницу, поросшую мхом. — Ну же, быстрее! — торопила Сёко, взбегая по ступеням. У деревянного ящика с предсказаниями — они купили омикудзи. Сёко вытащила «Среднее счастье» и довольно улыбнулась. Мэймэй досталась «Большая удача» — она лишь довольно усмехнулась, свернув бумажку. Акира развернула своё предсказание и нахмурилась. «Неудача». — Ну и везёт же мне, — пробормотала она. — Ой, — сказала Сёко, заглядывая ей через плечо. — Ну ничего, это же легко исправить. Плохие оставляют здесь. — А если не пройдёт? — Пройдёт, — уверенно заверила Мэймэй. — Традиция всегда работает. Акира подошла к специальной деревянной конструкции, увешанной сотнями бумажек. Здесь висели чужие несчастья, чужие неудачи, чужие тревоги — кто-то оставил их здесь в надежде, что судьба передумает. Она привязала свою бумажку к тонкой ветке, затянула узел и отошла на шаг. Бумажка покачивалась, белея среди чужих предсказаний. — Всё, — сказала она, отходя. — Довольны? Сёко хитро улыбнулась. — Абсолютно. Но я ещё кое-что придумала. Она достала телефон и начала быстро листать что-то, явно ища закладку. — Я тут на днях читала про древние славянские обряды, — сказала Сёко, заговорчески поднимая глаза. — Венки пускают по воде, смотрят, куда поплывут. Если доплывёт до суженого — быть свадьбе, утонет — к беде, застрянет — к разлуке. Ну и всё в таком духе. — Ты серьёзно? — спросила Мэймэй, поднимая бровь. — Мы в храме гадали на удачу, теперь будем гадать на любовь? — А почему нет? — парировала Сёко. — Мы на отдыхе. И потом, там, внизу, река идеально подходит. Тихо, течение спокойное, берега ровные. — Там нужно плести венки из трав и цветов, — начала нерешительно Акира. — Вокруг храма полно травы, — перебила Сёко, уже спускаясь по лестнице. — А у источника, где мы купались, я видела целые заросли. Пошли, не пожалеете. Мэймэй посмотрела на неё с лёгким скепсисом. — Ты хочешь, чтобы я плела венки из травы? — Ты можешь просто смотреть, — улыбнулась Сёко. — За компанию. Мэймэй пожала плечами, но не отказалась. Это было не в её духе — сидеть и плести что-то из растений, но наблюдать за происходящим она любила. Особенно если это сулило зрелище, ещё лучше, конечно, если бы это сулило выгоду. Они спустились к реке. Вода здесь была тёмной и спокойной, почти неподвижной, и в ней отражались ветви деревьев и редкие звёзды, уже начинающие загораться на небе. Берега поросли ивой и высокой травой, которая в сумерках казалась серебристой. Сёко с ходу сорвала несколько длинных стеблей, присела на корточки и начала что-то плести. — Ну давай, — сказала Акира Сёко, кивая на траву. — Ты же читала статью, показывай, как там правильно это делать. Акира вздохнула и опустилась на колени рядом с ней, и начала повторять, то что делала Сёко. Мэймэй с вальяжным видом устроилась на поваленном дереве, небрежно поправив свою идеальную причёску и с лёгкой усмешкой наблюдая за тем, как две взрослые женщины, закатав рукава, увлечённо плетут венки. — Ты вправду в это веришь? — спросила Акира, вплетая тонкую веточку в стебли. — А какая разница? — ответила Сёко. — Это весело. И потом, хуже не будет. Акира посмотрела на свою кривую конструкцию. Венок получался нелепым — кривым, с торчащими травинками, и большим, если бы Акира, надела его бы на свою голову, он точно бы соскочил на шею. Она совсем скисла, но продолжала возиться, не желая сдаваться. Сёко присела на корточки у самого края воды, аккуратно заправила рукава кофты, чтобы не намочить края, и обеими руками бережно опустила свой венок на тёмную гладь реки. Прохладная вода тут же подхватила сплетённые травы. Венок качнулся, на секунду замер у каменистого берега, а затем быстро закружился и стремительно понёсся к середине русла. Поток увлекал его всё дальше, туда, где река заворачивала за темнеющий массив кедрового леса. Сёко поднялась во весь рост, чуть прищурилась, провожая его взглядом, и сделала шаг вперед, но тут же остановилась на крайнем сухом камне. — Уплыл, — констатировала Мэймэй, не спеша сменив позу на поваленном дереве и стряхивая с коленей несуществующую пылинку. — Уплыл, — тихо согласилась Сёко. Она сунула руки в карманы кофты и чуть склонила голову набок. — Далеко. Я за ним не пойду — там вода уже ледяная, да и темнеет с каждой минутой. Она ещё пару секунд смотрела на пустые лунные блики там, где скрылся венок, и на её губах промелькнула едва заметная, светлая и нежная улыбка. — Ну, я и так знала, — произнесла она едва слышно, скорее для самой себя. — Куда он плывёт? — спросила Акира, на мгновение отвлекшись от своего упрямого занятия и вытирая испачканные в соке растений пальцы. — Туда, куда надо, — ответила Сёко, обернувшись к ней, и больше ничего не стала объяснять. Она подошла ближе, встала за спиной у Акиры и с искренним любопытством нагнулась, разглядывая её мучения. — А ты чего возишься? «Плести венки вообще-то было твоей идеей», — с лёгкой досадой подумала Акира, упрямо сжимая непослушные стебли. Пальцы уже немного затекли, трава липла к коже, а конструкция упорно не хотела держать форму. — Сейчас, — буркнула она, не поднимая головы и пытаясь завязать сложный узел из двух длинных травинок. — Мы уже десять минут ждём, — заметила Мэймэй, плавно поднимаясь с бревна. Она взглянула на свои идеальные ногти, явно давая понять, что лимит её терпения к полевым развлечениям исчерпан. — Я не просила меня ждать, — отрезала Акира, уткнувшись взглядом в венок. Сёко вздохнула, сочувственно качнув головой, и переглянулась с Мэймэй. Та лишь едва заметно пожала плечом — мол, твоя идея была нас сюда притащить, тебе и решать, что делать дальше. — Ладно, — сказала Сёко, отступая на пару шагов к тропинке и отряхивая ладони. — Мы пошли обратно в горячий источник, пока не прозябли. А ты догоняй, когда соберёшь своё произведение искусства. — Догоню, — ответила Акира, с хрустом сжимая в руках очередной сломанный стебель и даже не обернувшись на шаги уходящих девушек. Сёко подхватила полотенце и направилась к тропинке. Мэймэй — за ней, даже не обернулась. — Ну, посмотрим, — произнесла Акира и аккуратно опустила венок на тихую гладь, когда она наконец доплела. Акира вздохнула, уже готовая признать поражение, но не успела она распрямиться, как вода рядом с камышами забурлила. На поверхность вынырнула троица мелких капп. Они с азартом подхватили стебли и наперегонки потащили венок вниз по реке. — И что это за дела?! — засмеялась Акира. Венок начал плыть быстрее, каппы изредка высовывались из воды, подгоняя его перепончатыми лапами. Забыв про прохладный вечер, Акира пошла вдоль русла, спотыкаясь о коряги, цепляясь за кусты, пару раз чуть не упала. Она начинала сомневаться в собственном здравомыслии, размышляя, зачем она так несётся. Ещё полчаса назад это гадание казалось ей глупым и ненужным — а теперь ей было жизненно необходимо узнать, куда ведёт её река. В месте, где река расширялась и уходила под раскидистые ветви старой ивы, ей пришлось зайти по щиколотку в прохладную воду, чтобы не упустить духов из виду. Чем дальше она шла, тем гуще становились заросли. Шумная, каменистая речка здесь постепенно замедляла ход, становясь шире и глубже, а по берегам вместо редких кустов начали появляться ивы. Их длинные гибкие ветви свисали до самой земли, создавая плотную зелёную завесу над водой. Акира аккуратно раздвинула свисающие ветви... и замерла. У самых корней ивы на траве, раскинувшись в небрежной позе, спал Сатору Годжо. Он лежал, откинувшись назад на ствол дерева, вытянув длинные ноги, они почти касались воды. Каппы с победным видом подогнали венок аккурат к его ногам, после чего дружно булькнули в глубину. В тот же миг, ощутив знакомый всплеск проклятой энергии Акиры и мелких духов, Сатору открыл глаза. Он неторопливо подхватил приплывший венок двумя пальцами, окинул взглядом Акиру, стоящую в воде с закатанными брюками. — Акира, — протянул он и без лишней наглости улыбнулся. — Откуда это? — Это венок для гадания, — ответила Акира, оставаясь в воде. — Но духи, видимо, потащили его на самый плотный след проклятой энергии в округе. То есть к тебе. Годжо качнул головой и аккуратно поднял венок. В его взгляде проскользнуло что-то искреннее и тёплое, он оценил этот случайный жест куда глубже, чем показал. — То есть это подарок? — Годжо с абсолютным детским азартом нахлобучил мокрый венок себе прямо на белую шевелюру, слегка сдвинув его набок. — А подарки не забирают. Посмотри, как эстетично! Чистый природный шик. Теперь я официально Король Осени. — Тебе не хватает только пары кувшинок за ушами, — улыбнулась Акира, качая головой. — Смотрится потрясающе. Директор Яга точно оценит твою одухтворенность с природой. Годжо легко поднялся на ноги, отряхивая травинки, и в два шага поравнялся с ней. В его синих глазах плясали ехидные бесики. Но, поправив свисающую на лоб стеблину, он вдруг чуть убавил свой азартный тон. Его взгляд на секунду задерживается на её лице — спокойно, без пафоса, с едва заметным вниманием. — Ты как? — тихо спросил он, пока они стояли под ивами, скрытые от чужих глаз. Акира слегка удивилась его внимательности, но тут же мягко улыбнулась, чувствуя, как внутри окончательно тает остаток напряжения. — Нормально, Сатору, — ответила она тихо и ровно. — Идти могу, рана не болит. Всё в порядке. Годжо всматривался в её глаза ещё полсекунды, убеждаясь, что она не лжёт, а затем его губы снова расплылись в привычной нагловатой ухмылке, и он во весь голос вернулся к своей роли: — Яга будет в восторге, — хохотнул Сатору, шагая рядом с ней в сумерках к рёкану и даже не думая снимать зелёную «корону». *** Позже, когда вся компания собралась в большой банкетной комнате с татами. В центре стоял низкий длинный стол, буквально ломящийся от яств. Золотистая жареная рыба с хрустящей корочкой, соседствовала с ломтиками жирного угря, запечённого в сладком соусе. Рядом красовались прозрачные ломтики сашими из тунца и лосося. Отдельное место занимала огромная тарелка с темпурой: креветки, перец, сладкий картофель и стручковая фасоль в тончайшем хрустящем кляре. На отдельном блюде покоилась увесистая порция говядины вагю. Акира смотрела на это изобилие и понимала, что Сатору действительно не поскупился. Но главной достопримечательностью вечера, впрочем, были не изысканные блюда, а сам Сатору. Он сидел между Кинджи и Нанами словно он в самом деле король, и с абсолютно царственным, невозмутимым видом подносил ко рту сашими. — Сатору... — тяжело вздохнул директор Яга, скрестив руки на мощной груди и уставившись на него из-под тёмных очков. — Что у тебя на голове? Сатору на мгновение замер с кусочком рыбы на палочках, с достоинством фараона перевёл взгляд на своего учителя и, не переставая жевать, коротко ответил: — Заслуженный трофей. Нанами, расположившийся рядом, красноречиво закатил глаза. Кинджи, уже успевший налить себе саке, поперхнулся и закашлялся, пряча ухмылку в стакане. Кирара, сидевший напротив, состроил понимающую мину и многозначительно кивнул. — Венок? — переспросил Яга, приподнимая бровь. — Самый настоящий, — спокойно подтвердил Сатору. — Мне каппы доставили. Решив, что я здесь самый неотразимый и единственный, кто заслуживает такой красоты. Акира поперхнулась чаем и прикрыла лицо ладонью. Сёко, сидевшая рядом, тихо и заговорщицки фыркнула, едва сдерживая смех и незаметно сделала кадр на телефон. — Насколько я помню наш обряд, венок приплывает к суженому, — лениво протянула Сёко, отпивая саке и с прищуром глядя на Годжо. — А не просто к тому, кто самый красивый. — Ну нет! — тут же парировал Годжо, победоносно подняв палец вверх. — У Акиры на этот счёт есть абсолютно научное объяснение! Она утверждает, что речные проклятия просто потащили его к источнику самой плотной проклятой энергии. Но мы-то с вами знаем правду: духи просто оценили мой неповторимый шарм! Акира едва не поперхнулась чаем во второй раз и под столом с силой пихнула Годжо ногой, давая понять, чтобы он не увлекался. Сатору лишь невинно улыбнулся, даже не шелохнувшись. Мэймэй, наблюдавшая за всей этой сценой с лёгкой усмешкой, отпила саке и лениво заметила: — Сатору, если тебе так нравится, может, наденешь его на собрание в Токийский офис? — Я подумаю, — парировал Сатору, — но это эксклюзив, ручная работа, между прочим. Яга вздохнул, потёр переносицу и медленно, с расстановкой произнёс: — Я не хочу знать... ничего. Приятного аппетита. И, отвернувшись, налил себе саке. Но не прошло и получаса, как Яга, подогретый саке, врубил режим директора и принялся отчитывать Кинджи с Кирарой. Те сидели с постными лицами, изображая образцовых учеников, которые знать не знают никаких мафий и как будто в подпольных боях они тоже никогда не участвовали. Чтобы избежать печальной участи и сгладить праведный гнев Яги, Кинджи и Кирара пытались подливать ему дополнительное саке. Правда, в процессе по ошибке избыток алкоголя перепал ещё и Сильнейшему. Пить Сильнейший не умел катастрофически. Спустя пару пиал Годжо окончательно превратился в стихийное бедствие. — Знаете, — объявил он, размахивая палочками как дирижёрской палочкой, — я вас всех люблю! Даже Нанами. — Годжо-сан, ваши эмоции не входят в мой трудовой договор. Если это всё, чем вы хотели поделиться, вернитесь к еде и дайте мне спокойно доесть сашими. Акира, которая тоже успела выпить, с удивлением обнаружила, что её пиала снова полна. Она подозрительно посмотрела на Кинджи, но тот уже отвёл взгляд и делал вид, что увлечён разговором с Кирарой. — Вы меня так споите, — пробормотала она. — Для пользы дела, — шепнул ей Кинджи с заговорщицкой улыбкой. — Чтобы вечер стал веселее. Годжо же гордо поправил свой венок Короля Осени и пьяной походкой выплыл в центр комнаты: — Так, народ! Хватит сидеть с кислыми минами! По чьему поводу мы вообще собрались?! Кто у нас тут главные виновники торжества?! — громко провозгласил он. — Мы! — весело откликнулся Кинджи Хакари, подмигнув Кираре. — Именно! Поездка из-за вас, а танцую один я?! Это несправедливо! Объявляются дикие танцы! — возопил Сатору и сгреб под локти сидевших рядом Нанами и Кусакабе. — Годжо-сан, немедленно отпустите мой пиджак, — монотонно произнёс Нанами. — Нанамин, Кусакабе, в вас нет огня! Учитесь у молодёжи! — Сатору задорно хохотнул и начал силой раскачивать их из стороны в сторону. — Мелкие, подключайтесь! Показываем класс! Хакари с азартом вскочил со своего места: — О-о-о, ну раз сам Король Осени повелевает! Давайте, Нанами-сан, двигайте бёдрами! Кирара с хихиканьем тоже поднялся, включил на телефоне ритмичный трек и начал подтанцовывать рядом. — Годжо, умоляю, отстань, я просто хочу доесть рыбу, — взмолился Кусакабе, пока Хакари пытался втянуть его в хоровод. Тут взгляд Сатору упал на главу стола, где со скрещенными на груди руками восседал директор. — Директор Яга-а-а! — радостно заорал Сатору и в два широких шага очутился рядом. — А ну-ка сбрасываем с себя груз педагогической ответственности! Покажите нам ваше мастерство. Годжо уже занёс руку, чтобы сгрести учителя за плечо, но Яга лишь медленно поправил тёмные очки и одарил его таким взглядом исподлобья, что воздух в комнате на мгновение ощутимо похолодел. Тяжёлое монументальное молчание директора сказало всё без единого слова. Сатору плавно завис с поднятой рукой, невинно моргнул и отступил на шаг: — Ага... Понятно. Этот не танцует, — с резким разворотом переключился он на девчонок. — Так, девчонки, хватит сидеть в зрительном зале! Сёко, ты точно должна, ты же моя школьная подружка. — Ну уж нет, Сатору, я только как оператор, — отмахнулась Сёко. Мальчишки танцевали, кто как мог. Кинджи отрывался в центре круга, Кирара плавно двигался рядом, Кусакабе наконец сдался и начал неловко переминаться с ноги на ногу. И только Нанами продолжал стоять посреди этого пляшущего безумия каменным монолитом — руки в карманах, взгляд устремлён в пустоту, лицо непроницаемое, как скала. Сатору, оттанцевав несколько минут и заметно выдохнувшись, остановился. Он сдвинул венок на затылок и окинул комнату затуманенным взглядом. Круговорот тел, музыка, смех — всё это начало надоедать. Ему хотелось чего-то другого. Его взгляд упал на Нанами. Каменный монолит посреди хаоса. Идеальная мишень. Сатору тихо, как кот, подкрался сзади и вцепился пальцами ему в плечи: — Нанами-и-и! Да у тебя тут не плечи, а каменная плита! Смотри, щас Сильнейший сделает тебе точечный массаж! — Годжо-сан, немедленно уберите руки, — монотонно произнёс Нанами. — Ты подожди, не понимаешь, от чего отказываешься, подожди, всё будет в лучшем виде! — Сатору пьяно засмеялся, принявшись мять Кенто плечи и задевая его ухо веточками своей «короны». — А если массаж не поможет, мы применим тибетскую терапию! Он выудил одну травинку из своего и с важным видом принялся щекотать Нанами за ухом. Нанами медленно закрыл глаза и повернулся в сторону Сёко, которая с ухмылкой снимала это на видео. — Сёко, — абсолютно лишённым эмоций голосом произнёс Нанами. — Вколи ему усыпляющее. Или мне. Лучше мне. Акира подсела ближе директору Яге, который всё ещё пытался сохранять невозмутимый вид посреди разгорающегося хаоса. — Директор Яга... — Акира подпёрла щёку ладонью и с любопытством прищурилась. — А вы ведь с моим дядей давным-давно знакомы, да? А как вы вообще с ним вышли друг на друга? Магический колледж Токио и маг из Америки — не самое очевидное комбо. Яга степенно сделал глоток саке, выпрямил спину и медленно кивнул: — Тот случай требовал специфических познаний в артефактах. В Японии специалистов нужного профиля тогда не нашлось, а у твоего дяди соответствующий опыт, плюс он как раз тогда находился в Японии. — Понятно... — улыбнулась Акира. — Слушайте, а на каком языке вы общались? Дядя хоть и прожил в Японии какое-то время, но языки ему никогда легко не давались. — Разумеется, на английском, — с глубоким достоинством ответил Яга, расправляя плечи. — Потому что нихонго Джона Киссэндзя был просто ужасен. Акира замерла. Её слух, привыкший к американскому произношению, буквально резануло от этого «Киссэндзя». Она поморщилась, а затем не удержалась и прыснула: — Директор Яга... Повторите ещё раз? Как-как вы произнесли его фамилию? — Киссэндзя, — с железной уверенностью повторил Яга, забавно раздувая ноздри и делая упор на каждый слог. — Джон Киссэндзя. — Боже мой, да почему опять «дзя»?! — Акира схватилась за живот и едва не сползла на татами от смеха. — Откуда там вообще взялось «дзя»?! Он Kissinger! Кис-син-джер! — В международной дипломатии, Акира, главное произношение не главное! — сурово поднял указательный палец Яга, ничуть не смутившись. — Мы прекрасно понимали друг друга! — Нет-нет-нет и ещё раз нет, мы это так не оставим! — с азартом воскликнула Акира, двигаясь еще ближе. — Повторяйте за мной, только чётко: Kiss... ing... er! — Ки-ссин-дза! — с монументальной стойкостью отчеканил директор. В этот момент Сатору, уже окончательно потерявший контроль над своими габаритами и трезвостью, решил активно жестикулировать перед столом. Он громко что-то доказывал Нанами и размашисто, резко взмахнул рукой прямо над головой Акиры. Тень от его руки и резкое движение над её головой сработали мгновенно. Тело Акиры среагировало быстрее разума: она испуганно вздрогнула, резко сжалась и закрыла голову руками, отшатнувшись назад. Сатору замер, опустив руку. Он посмотрел на сжавшуюся Акиру, и пьяное веселье в его глазах мгновенно сменилось острой болью и осознанием. Он снова напугал её. Просто резким движением. Яга видел это реакцию. Он смотрел на Акиру, не отводя взгляда. — Акира, — позвал он тихо. — Да? — её голос прозвучал натянуто. — Ты как? Акира замерла, улыбка исчезла, она перевела взгляд на Годжо, который виновато отошел к стене. — В порядке, — прошептала она. Яга молчал. Он не стал переспрашивать. Он просто всё понял. Директор медленно поднялся со своего места, поправил очки и пошёл прямо к Годжо. — Яга-сан... — попыталась остановить его Акира, но Яга только качнул головой. Яга остановился прямо перед Годжо. Сатору стоял ровно, смотрел на него сверху вниз, но в его позе не было привычной вальяжности. — Отключи Бесконечность, Сатору, — сказал Яга. Голос директора звучал низко, глухо и не терпел возражений. Годжо на секунду замер. В комнате застыл воздух. Нанами опустил взгляд, Кинджи и Кирара прекратили шептаться. Сатору медленно сделал вдох, и едва заметное марево проклятой энергии вокруг него полностью рассеялось. Он остался абсолютно уязвимым. Директор смотрел на него долго, так, как смотрят на взрослого сына, который сделал что-то непоправимое.Яга молча, с отцовской суровостью, занёс руку и нанёс Годжо тяжелый, увесистый удар по затылку так, как бьют провинившихся учеников. Удар вышел глухим и тяжелым. — За что? — тихо, без дерзости или обиды спросил Сатору, чуть качнувшись. — Ты знаешь, — отчеканил Яга. И ударил ещё раз. По тому же месту. Годжо снова дёрнулся, но не поставил Бесконечность. Не поднял руку. Не отступил. Не сказал больше ни слова. — Ещё? — тихо спросил Яга, смотря своему ученику прямо в глаза. — Если надо, — ответил Годжо. Яга смотрел на него полными тяжести глазами. Ударил в третий раз. Акира смотрела на Годжо, на его затылок, на то, как он не поднимает руку. Не ставит Бесконечность. Не шутит. И что-то внутри неё дрогнуло. Годжо лишь сжал челюсти. И только после этого Яга медленно опустил руку. — Надо, — сказал директор низоким голосом. — Но не здесь. Не сейчас. Потом поговорим. Яга развернулся и молча вышел из комнаты, оставив за собой звенящую тишину. Когда все уже разошлись, и Акира добралась до своей комнаты, зажгла небольшой ночник и буквально рухнула на разложенный футон. Она уже почти провалилась в сон, как дверь-сёдзи тихо скрипнула. Пьяный Годжо, всё ещё с венком на белой шевелюре, с счастливой ухмылкой ввалился в комнату. Он потерял равновесие и с глухим «ух» рухнул рядом, уткнувшись носом в подушку. Сатору опустился рядом и импульсивно, словно ища защиты или прощения, обнял её со спины, прижавшись. Стебли из его венка щекотно уткнулись Акире прямо в щеку. — Сатору... — пробормотала Акира, пытаясь смахнуть травинки. — Ты дверью ошибся. Вылезай, это моя комната. Вместо того чтобы встать, Годжо сгреб её в охапку вместе с одеялом и потянул вплотную к себе, как огромную плюшевую игрушку. От этого внезапного, сильного движения тело Акиры сработало быстрее разума: мышцы мгновенно одеревенели, дыхание перехватило, а сердце больно ударилось о рёбра. На долю секунды в сознании вспыхнул ликий страх. Но Сатору лишь уткнулся носом в её волосы и пьяно пробормотал что-то совсем неразборчивое, тепло и весомо обнимая её. Акира глубоко выдохнула, заставляя судорожно сжавшиеся пальцы расслабиться. Акира мгновенно вздогнула всем телом, мышцы одеревенели. — Сатору... отпусти, — проговорила она тихо, но твердо. Годжо тут же разжал руки и отступил, как будто обжёгся. Он сел на краю её футона, опуская голову. — Извини... — пробормотал он пьяно и рвано. Потрогал затылок и челюсть. — Лицо болит... и голова. Он не стал больше ничего говорить и лезть в её пространство. Годжо просто бессильно валился на бок прямо на края её футона, не под одеяло, а рядом, почти на полу и через пару секунд затих, тяжело и мерно задышав. Акира осталась лежать, смотря на его широкую спину. «Ну что за человек...» — устало подумала она. Акира поднялась с кровати, подошла к шкафу, достала ещё одно теплое одеяло, и аккуратно накрыла им уснувшего на полу Годжо, и положила подушку под голову. После чего вернулась на свое место и закрыла глаза. *** Раннее утро ворвалось в комнату резким звонком. Где-то под боком у Годжо разрывался телефон. Сатору не шевельнулся — только глухо промычал, не открывая глаз. — Сатору... Вставай. Телефон, — Акира пихнула его подушкой. Годжо в ответ лишь больше закутался в одеяло, окончательно игнорируя окружающий мир. — Да чтоб тебя... — проворчала Акира. Настойчивая трель не умолкала. Понимая, что добудиться этого сурка сейчас нереально, а непрерывный звонок уже сводил с ума, Акира вздохнула. На столе или полу телефона не было — звук доносился из куртки, которую Годжо вчера бросил прямо у футона. Ей ужасно не хотелось лезть в чужие вещи, но аппарат продолжал надрываться. Поколебавшись секунду, Акира аккуратно потянулась к куртке и осторожно, едва касаясь ткани, выудила звонящий телефон за край корпуса. На ярком экране крупно высветилось имя: «Иджити». Акира вздохнула с легким облегчением — это был не личный звонок, а помощник директора. Понимая, что помощник директора просто так рано звонить не станет и, скорее всего, уже на грани нервного срыва, она провела пальцем по экрану, намереваясь быстро объяснить, что Годжо сейчас недееспособен и вряд ли сможет ответить в ближайшие пару часов. — Алло... — сонно ответила она. — Годжо-сан? — из динамика донёсся взволнованный голос Иджити. Он запнулся, услышав женский голос, но экстренность ситуации взяла верх. — Токугава-сан?! Неважно! Срочно будите Годжо-сана! У нас ЧП в префектуре Мияги! Из города Сэндай поступил сигнал из средней школы! Один из учеников отмочил нечто невообразимое — он вызвал проклятие и в одиночку избил четырёх одноклассников! Его взяли под стражу, но там аномальный уровень проклятой энергии. Годжо-сан нужен там немедленно! Сатору, всё это время лежавший с закрытыми глазами и делавший вид, что спит мёртвым сном, внезапно замер. В ту же секунду его глаза распахнулись. В них не осталось ни капли вчерашнего саке, дурашливости или сна — синий взгляд глаз мгновенно стал острым и стальным. Поняв, что игры кончились, Годжо без единого звука перехватил телефон из рук Акиры и прижал к уху. — Иджити, — произнёс он абсолютно трезвым, чеканящим голосом, от которого у Иджити на том конце провода, похоже, перехватило дыхание. — Какого класса объект? — Э-э... По предварительным данным, уровень аномалии зашкаливает, Годжо-сан! Это может быть объект особого уровня! — Выезжай за мной к рёкану. Буду через десять минут, — отрезал Сатору и сбросил звонок. Он легко поднялся с пола, на ходу подхватывая куртку, и посмотрел на Акиру. Вся вчерашняя беспечность испарилась — перед ней снова стоял Сильнейший. — Извини, Акира, я вынужден откланяться, — спокойно сказал Годжо, накидывая куртку.