Глава 12. Об Окинавском гамбите

Акира сидела за рабочим столом, лениво перекладывая бумажные папки и методично забивая в базу данные мелкому проклятию из пригорода, которое ликвидировала. Пальцы отбивали привычный ритм по клавишам, а мысль крутилась вокруг событий прошедших месяцев. С отчетом по Оккоцу Юте было покончено еще зимой. Документ вышел безупречным: она так филигранно завысила риски, расписала «невозможность транспортировки» и подчеркнула угрозу международного масштаба, что у верхушки отпало любое желание выкупать и вывозить мальчика из Японии в США. Руководство умыло руки и официально закрыло дело. Акира откинулась на спинку кресла и подперла подбородок рукой. Дело-то они закрыли, но ощущение незавершенности не отпускало. В глубине души — там, куда она запрещала себе заглядывать, — тянуло невыносимым давлением. Она скучала по Токио. Но признаться себе, что за этой тоской скрывается воспоминание о конкретном человеком, означало бы проиграть самой себе. Ноябрьская ссора всё еще жгла изнутри горчащей, непрекращающейся досадой. Самое мерзкое — она ведь летела через океан с одной искренней целью: рисковать карьерой и спасать его же ученика. А в ответ получила лишь холодную злость и грубый выпад в спину, от которого в груди тогда физически кольнуло. И за все эти четыре месяца — ни единой попытки шагнуть навстречу или сгладить те грубые слова. Все их контакты с Годжо свелись к сухим рабочим перепоручениям и коротким отчетам по миссиям. Он общался с ней исключительно по делу, словно между ними никогда ничего не было, и своим подчеркнуто отстраненным тоном заставлял её чувствовать себя виноватой за поступок, который должен был его защитить. От этого осознания собственные сжатые кулаки дрожали от злости. «Ну и пошел ты, Сатору», — сурово подумала она, снова возвращаясь к заполнению бессмысленных таблиц. — Токугава, — громовой голос Стоуна заставил ее вздрогнуть. Высокий, вечно взмыленный начальник отдела опустил обе ладони на перегородку ее стола. Перестук клавиш в кабинете мгновенно затих. Коллеги переглянулись. — Собирайся. На базе Кадена на Окинаве чрезвычайная ситуация, — быстро произнес Стоун, не понижая тона. — Подземный бункер, плановые инженерные работы. Наши вскрыли какой-то древний объект особого уровня. У нас четыре трупа: два наших военных, инженер и местный японский рабочий. Акира нахмурилась, откидываясь на спинку кресла: — Почему вы отправляете меня? У Японии есть свои маги. — Потому что погиб гражданский японец, и Годжо уже пронюхал об этом, — отрезал Стоун. — Он заявился на базу без спроса, наплевал на все наши допуски и угрожает раздуть международный скандал, если его не пустят вниз. А наши маги там бесполезны — они даже к бункеру подойти боятся. Стоун тяжело вздохнул и встретился с ней взглядом: — Ты летишь туда прямо сейчас. У тебя есть доступ на базу, и ты единственный человек, с которым Годжо вообще готов разговаривать. Он прямо сказал: либо ты там, либо он сливает всё прессе. — Ну конечно. Чье же ещё это могло быть условие. Стоун замер на секунду и открыл рот, будто хотел добавить что-то еще, какую-то деталь, которая вертелась у него на языке. Но, поглядев на ее ледяное, непроницаемое лицо, он лишь тяжело вздохнул, качнул головой и махнул рукой в сторону выхода: —Тебя уже ждут, вылетай. *** Окинава встретила её не просто теплом, а густой, липкой духотой, мгновенно осевшей на коже. После промозглого, ветреного Бостона, где в начале апреля всё ещё приходилось кутаться в пальто, этот влажный морской воздух казался почти осязаемым. Но здесь, на глубине нескольких десятков метров под военной базой Кадена, атмосфера была совсем другой — ледяной, сдавленной и насквозь пропитанной тяжелым запахом паленого озона, сырой земли и чьей-то свежей крови. Грузовой лифт с оглушительным скрежетом и металлическим вздохом замер. Решетка с треском отъехала в сторону. Подземный бункер тонул в липкой красной полутьме аварийного освещения. Тусклые лампы в защитных сетках под потолком пульсировали, отбрасывая на бетонные стены длинные, зловещие тени от торчащей арматуры и брошенной строительной техники. Капитан Хейл — коренастый американец, чья бежевая форма в районе подмышек и спины насквозь промокла от пота, — шагнуть за пределы кабины так и не решился. Его глаза бегали по темному коридору с откровенным животным ужасом. — Дальше... дальше по коридору, мисс Токугава, — пробормотал он на английском, судорожно сжимая в руках кобуру. — Мы заблокировали второй сектор. Ваш... ваш коллега уже внутри. Я не могу туда спуститься. Извините. Не дожидаясь ответа, он ударил ладонью по кнопке вызова, и тяжелые створки лифта с грохотом схлопнулись, оставляя Акиру в звенящей тишине подземного бункера. Она сделала глубокий вдох. Гулкий стук ее каблуков по выкрошившемуся бетону разносился по тоннелю словно отсчет таймера. Акира шла медленно, чувствуя, как с каждым шагом плотность проклятой энергии в воздухе возрастает, заставляя кожу покрываться мурашками. А потом тоннель плавно ушел вправо, и за очередным бетонным изгибом, прямо у края заблокированного сектора, Акира увидела его. Сатору Годжо не просто стоял там — он по-хозяйски прислонялся спиной к бетонной опоре, скрестив ноги и запустив руки глубоко в карманы своей черной формы. На глазах были плотные белоснежные бинты. Он стоял слегка боком к ней, но в то мгновение, когда стук ее каблуков стих, Сатору медленно повернул голову в её сторону, точно фиксируя её присутствие. Белые волосы слегка растрепались, а на губах играла та самая — небрежная, абсолютно невозмутимая и до тошноты знакомая ухмылка. — О-о-о, Акира! — протянул он сочной фальшиво-радостной интонацией, распрямляясь и делая шаг ей навстречу. — Какими судьбами в наших краях? Пролетала мимо и решила заскочить ко мне на чашку чая? Акира остановилась в трех шагах от него. Её осанка мгновенно натянулась, как струна, а лицо превратилось в непроницаемую ледяную маску. Воспоминание о брошенном в спину «ну и вали» и пяти месяцах молчания поднялось в груди горячей волной, но она лишь сильнее сжала пальцы в кулаки. — Годжо-сан, — её голос прозвучал подчеркнуто сурово, с ровной профессиональной дистанцией. — Где брешь в барьере и сам объект? Сатору слегка притормозил, едва заметно склонив голову набок. Его губы на секунду дернулись — формальное обращение «Годжо-сан» явно попало точно в цель, задев его самолюбие. Но он лишь шире улыбнулся, сокращая дистанцию еще на шаг и буквально нависая над ней. — Как некультурно, Токугава-сан! — он выделил её фамилию с издевательской лаской. — Ни «здравствуй, Сатору», ни «как твои дела». А я, между прочим, выбился из сил, скучая по твоей милой улыбке. Ты хотя бы немного скучала по мне? Ну признайся, хоть чуть-чуть? — Мы находимся на закрытом объекте США, Годжо-сан, — сухо, не шелохнувшись и глядя прямо сквозь его бинты, отрезала Акира. — У меня нет ни времени, ни желания участвовать в твоих клоунадах. Покажи мне проклятие, чтобы я могла помочь в устранении. Сатору цокнул языком и демонстративно прижал ладонь к груди: — Какая черствость! А я-то думал, мы устроим трогательное воссоединение... Ну ладно-ладно, не хмурь бровки, а то морщинки появятся. Пошли, строгий агент. Он развернулся и пошел вперед по коридору своей вальяжной, раскачивающейся походкой. Акира двинулась следом, выдерживая дистанцию. Годжо же откровенно паясничал: то нарочно сбавлял шаг, вынуждая её почти натыкаться на его широкую спину, то резким, утрированным рывком уходил вперед, заставляя её чеканить шаги быстро и раздраженно. Эпицентр катастрофы находился в глубине бункера. Американские бурильщики во время раскопок снесли несущую стену и раздробили древнюю каменную плиту — локальную печать, сдерживающую древний защитный барьер. Из зияющей в бетоне черной трещины вывалилась разросшаяся туша особого уровня: омерзительное месиво из щупалец, слепых глаз и гниющих пастей, источающее такой смрад, что у Акиры перехватило дыхание. Проклятие взвизгнуло, расправляя отростки и готовясь к броску. Сатору даже не соизволил вынуть вторую руку из кармана. Он просто чуть повернул голову к Акире, ухмыльнулся и поднял правую руку. — Смотри внимательно, Акира. Специально для тебя — мастер-класс. Ленивый щелчок длинных пальцев. В темноте бункера на долю секунды вспыхнула ослепительная, багровая точка красного цвета. Пространство вокруг твари сжалось с оглушительным хлопотом — и проклятие особого уровня мгновенно разорвало на кванты и мелкую пыль, даже не дав ему закончить атаку. Мощная ударная волна обдала их лицо ветром, бетонный свод гулко застонал, но устоял. — Твой выход, международный специалист, — Годжо элегантно отступил в сторону, сделав приглашающий жест рукой в сторону разрушенной печати. Акира не удостоила его хвастливый реверанс ни единым взглядом. Пройдя мимо него — настолько близко, что задела плечом его куртку, — она подошла к расколотой каменной плите. Вздохнув, Акира прикрыла глаза и глубоко сосредоточилась. Она свела ладони перед собой, плавно сплетая пальцы, и высвободила свою магию. Воздух вокруг поврежденного барьера мгновенно потерял прозрачность. Пространство пошло тяжелой, плотной рябью, будто в стоячую воду бросили тяжелый камень. По коридору пополз едва слышный стеклянный звон — звук отматываемых назад секунд. Каменная крошка и мелкие обломки, усыпавшие бетонный пол, оторвались от земли и поплыли вверх, зависая в воздухе. Крупные трещины на древнем камне печати поползли в обратном направлении, со скрежетом срастаясь и затягиваясь на глазах. Газообразный озоновый след от проклятия начал всасываться обратно в невидимый шов. За несколько секунд ее техника совершила локальный возврат: плита вернулась в идеальное монолитное состояние. Брешь в барьере схлопнулась, и давящий гул проклятой энергии мгновенно стих. Акира опустила руки, ощущая привычную легкую слабость в пальцах, и тяжело выдохнула. Сатору все это время стоял за ее спиной. Он не паясничал. Он наблюдал за тем, как её магия подчиняет себе время, с абсолютным, жадным и почти осязаемым молчанием. — Идеально... — тихо, совсем другим — низким и бархатным — голосом произнес он прямо над её ухом. Акира вздрогнула: он подошел со спины абсолютно бесшумно, едва не касаясь своим подбородком ее плеча. — А ты стала еще умелее, Акира. Она резко развернулась, увеличивая дистанцию: — Зато ты ни капли не изменился. Объект запечатан, скандала не будет. Я возвращаюсь в Бостон. Годжо медленно выпрямился, разводя руками и возвращая на лицо свою привычную ухмылку:— Оу, как нетерпеливо! Никакого Бостона. Сначала нам нужно заскочить в одно очень душное и пыльное местечко в Токио. Твои документы уже готовы. Акира подозрительно прищурилась, чувствуя, как внутри снова закипает недоброе предчувствие: — Какие еще документы, Годжо? О чем ты говоришь? — Узнаешь-узнаешь! — Сатору весело подмигнул ей сквозь белоснежные бинты, развернулся и пошагал к грузовому лифту. — Отказываться поздно, Акира. Твой американский босс уже продал тебя с потрохами! *** Верхушки магов встретили их привычным мраком, спертым запахом старого дерева и давящей, почти физически ощущаемой проклятой энергией. За резными ширмами, подсвеченными тусклыми свечами, угадывались силуэты тех же душных, скрюченных стариков. Сатору вошел первым. Он вальяжно толкнул тяжелую дверь ногой и, проигнорировав выстроившийся вдоль стен магов, с небрежной грацией опустился в резное кресло прямо напротив ширм. Закинул ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя, что находится в дешевом баре, а не в святая святых магического мира. На полированный стол перед ширмами с тихим шорохом полетел пустой, мятый бумажный пакет. — Соскучились, дедули? — громко объявил он, откидываясь на спину и закладывая руки за голову. — Я вам тут гостинцев с Окинавы привез! Правда, сам все съел по дороге, но пакетик могу оставить на память, это тоже хорошо. — Годжо Сатору... — раздался сухой, скрипучий голос из-за центральной ширмы. Воздух в зале ощутимо тяжелел от сдерживаемого гнева. — Ты снова пренебрегаешь регламентом Совета. Ты явился без вызова, притащил постороннюю и... — Заткнитесь и читайте, — перебил Сатору. Его голос мгновенно потерял всякую дурашливость. В центр стола полетела пухлая папка с двумя тяжелыми печатями: Госдепартамента США и Токийского магического колледжа. — Скандал на Кадене полностью замят. А американская сторона, осознав свой глубокий провал, официально передает нам специалиста, — Сатору медленно улыбнулся — дерзко, хищно, показывая зубы. — Токугава Акира отныне переведена в Токио на постоянную основу. Ее новая официальная должность — Спецпосланник и Международный Куратор Оккоцу Юты. Акира, стоявшая за его спиной, почувствовала, как под ногами рушится пол. Она вытянула шею, влядываясь в развернутые страницы, которые вытащил из папки один из слуг. Внизу листа четко выделялась размашистая подпись ее американского босса. Акира замерла, быстро пробегая глазами по строчкам документа с печатями двух ведомств. Сатору не просто выбил для нее статус — он юридически связал США и Совет старейшин в мертвый узел, где любая попытка ликвидировать или выслать Акиру автоматически провоцировала международный скандал. Это была гениальная шахматная партия. И от этого осознания внутри всё сжалось. «Он снова это сделал». Он снова ставит её перед фактом. Без предупреждения, без обсуждения. Как будто её собственной воли в этой уравнении изначально не существовало. Пазл в ее голове сложился с оглушительным, тошнотворным треском. Годжо не просто воспользовался сегодняшним бардаком на военной базе. Он выбивал эту бумагу из Вашингтона всю зиму. А сегодняшняя авария стала лишь удобным поводом, чтобы заставить США подписать отчет прямо сейчас. Они меня просто продали, — с ледяным ужасом подумала Акира, впиваясь ногтями в ладони. — А Сатору запер меня в Японии, даже не спросив.Он делает это снова. Второй раз. Это происходило уже второй раз. Главный старейшина с длинной седой бородой медленно взял документы. В его глазах-щелочках на секунду мелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось ядовитой, торжествующей ухмылкой. За ширмами начался тихий, понимающий шепот. Для этих стариков, привыкших к интригам, картина выглядела до тошноты прозрачной. Осенью ее забрали прямо с порога дома и силой притащили сюда. Тогда эти же старики сидели за длинным столом, называли ее «пешкой» и предлагали сделку: предательство Сатору в обмен на документы и билет домой в Америку. Она отказалась. Она боролась за свою независимость и верила, что держит ситуацию под контролем. А сегодня Годжо стоял здесь же... и своими руками сделал то, от чего она тогда так отчаянно защищалась. Он просто купил ее свободу и запер в Японии, даже не спросив ее согласия. «Она — его слабость, — синхронно подумали старейшины, смакуя эту мысль. — Его каприз. Личный, плотский интерес. Сатору так отчаянно хочет обладать ею, что сам притащил её к нам на доску и привязал за поводок». — Что ж, Токугава-сан, — протянул главный старейшина, и его голос исказился тем самым мерзким превосходством, от которого Акиру тошнило еще в октябре. — Раз уж министерство США так легко согласилось на эту авантюру... кто мы такие, чтобы перечить? Мы одобряем этот контракт. Будете присматривать за Оккоцу... и за Сатору. Надеемся, в этот раз вы будете более... информативны, чем во время нашей прошлой приватной беседы. Старейшина справа, с темными татуировками на обритой голове, тихо, издевательски хмыкнул, подавшись вперед: — Ты думала, что контролируешь игру, когда отказывалась от нашего предложения в тот раз? Помнишь свои слова про дипломатический скандал и американское посольство? — Он тихо засмеялся. — Ну и где твоя Америка теперь, девочка? Твой защитник сам переставил тебя на нашу доску. Никаких покровителей за спиной больше нет. — Эй-эй, дедуля с татухами, ты ничего не попутал? — Сатору лениво повернул голову, глядя на ширму сквозь бинты с откровенной насмешкой. Он всплеснул руками с наигранным возмущением. — Я вообще-то всё еще в этой комнате сижу! Или у вас в стариковском бункере совсем со слухом и зрением беда? Он вальяжно откинулся на спинку кресла и забросил одну ногу на колено: — Во-первых, Акира здесь как официальный представитель США и Международный Куратор, а не ваша дворовая девка. Во-вторых, силой её тут никто не держит — в контракте четко прописан дипломатический иммунитет и полная поддержка американской стороны. Если США потребуется оказать ей помощь, они сделают это по первому щелчку пальцев. Так что закройте рты и подписывайте бумаги, пока я не решил передумать и не отправил этот контракт вам прямо в... — Сатору, — сухой голос центрального старейшины перебил его, не дав закончить угрозу. — Довольно. — И помните, Токугава-сан, — добавил главный старейшина, с сухим стуком опустив ладонь на стол. — Ваши американские ранги для системы Японии — пустой звук. Но, учитывая статус объекта Оккоцу и... настояния Сатору, мы присваиваем вам временный первый ранг. Однако не обольщайтесь. Окна и высшие исполнители будут непрерывно следить за каждым вашим шагом. Одна ошибка, один неверный отчёт — и вы вылетите из реестра. Аудиенция окончена. — О-о-о, целая первая категория! Какая небывалая щедрость от Совета! — Сатору громко, наигранно ахнул и со смешком хлопнул себя по бёдрам. Он легко поднялся из кресла, потянулся всем телом и сунул руки в карманы брюк: — А вы как думали, дедули? Что за Ютой можно приставить кого-то ниже первого ранга? Чтобы его проклятая энергия размазала вашего наблюдателя еще на пороге? Акира с этим справляется получше всех ваших магов вместе взятых. Так что засуньте свои угрозы про «слежку» себе под кимоно. Он вальяжно развернулся к выходу и, проходя мимо Акиры, слегка подтолкнул её ладонью в поясницу, заставляя двигаться к двери: — И да, насчёт «аудиенция окончена» — это я решаю, когда мы уходим. Пойдём, Куратор. Нам ещё нужно отпраздновать твоё «повышение». Акира резко остановилась прямо посреди каменной дорожки во внутреннем дворе. Двери особняка за спиной закрылись с тяжелым стуком, отсекая мерзкие голоса старейшин, но легче не стало. Кровь стучала в висках так сильно, что перед глазами плыли темные круги, снова стало тяжело и нечем дышать. — Доволен? — ее голос прозвучал тихо, но в нем слышалась опасная, надломленная дрожь. Сатору приостановился и полуобернулся через плечо, привычно запустив руки в карманы: — Ну а почему бы и нет? Всё прошло отлично! Старики от злости едва слюной не подавились, бумаги подписаны, ты снова с нами. По-моему, идеальный расклад. — Идеальный расклад?! — Акира развернулась к нему всем корпусом, и её лицо перекосила чистая ярость. — Ты снова пропустил меня через весь этот цирк! Ты сделал так, чтобы эти твари думали, будто я твоя прихоть! Твой личный поводок! Ты сделал ровно то же самое, что они пытались сделать со мной осенью! — А разве это не правда? — Годжо обошел ее по дуге, склонив голову набок. На лице цвёла привычная, раздражающая ухмылка. — Я вытащил тебя из сухой бостонской тоски обратно в Токио. Колледж, Оккоцу, свежий воздух, я... Ты должна мне спасибо сказать, Акира. А ты снова строишь из себя обиженную жертву. — Заткнись! — она шагнула к нему вплотную и с силой толкнула его обоими руками в грудь. Ее магия в мгновение ока пробила его Бесконечность. Пальцы Акиры не встретили преграды и с больной силой врезались в ткань его черной куртки, сжимая ее прямо на груди. Сатору даже не шелохнулся. Ухмылка на секунду застыла на его губах, а пальцы в карманах судорожно сжались в кулаки. Внутри на долю секунды снова вспыхнул тот самый безумный коктейль из паники, адреналина и пьянящего восторга: Она сделала это снова. По-настоящему. Он медленно опустил голову, фиксируя взгляд на ее руках, прижатых к его грудной клетке. — Ого. Опять твои игры со временем, — тихо протянул он, но в голосе впервые за день проскользнула опасная сталь. — Ты так любишь распускать руки, Акира. Помнится, в прошлый раз это закончилось разбитой губой и моими очень долгими извинениями. — Ты считаешь себя Богом, Сатору?! Спасителем?! — слезы ярости и бессилия застлали ее глаза. Она затряслась всем телом, встряхивая его за отвороты куртки. — Ты не бог! Ты обычный, эгоистичный человек! И моя техника — прямое тому доказательство! Твоя «абсолютная» защита пробивается, ты смертен и ты ошибаешься! Ты помнишь, что обещал мне? Твой «цирк», твои обещания, твоё «я дам тебе уехать»?! Ты делал вид, что раскаиваешься, а сам выбивал из моего руководства документы?! Она сжала ткань его куртки так, что побелели костяшки: — Каждое твоё слово тогда — пустой мусор! Месяцы игнора, а теперь этот лживый спектакль! Тебе просто стало одиноко! Тебе плевать на мои чувства, на мою жизнь, на то, чего хочу я! Ты не спасал меня, ты решал свои проблемы! А если я вообще не хотела возвращаться?! Что, если я замуж собиралась?! А ты просто взял, нагнул всех и забрал то, что посчитал своей собственностью?! — Замуж? — перебил Сатору. В его голосе проскользнул легкий, почти незаметный смешок, но хватка на ее ладони не ослабла ни на миллиметр. — Не смеши меня, Акира, — тихо, почти шёпотом произнес он, склоняясь к самому её уху. В его тоне больше не было пафоса — только сухая, тяжелая уверенность. — За кого? За одного из тех бессмысленных американских магов? Ты бы сдохла там от скуки через полгода. Он чуть сильнее сжал её пальцы, принуждая почувствовать ритмичный, быстрый стук его сердца под тканью куртки. — Ты права. Я эгоист. И твое прикосновение прямо сейчас замечательно напоминает мне, что я не бог. Я выбил эти бумаги и выкрутил руки Вашингтону, потому что не собирался оставлять тебя там. Да, я хотел, чтобы твоя работа была здесь, рядом со мной. Но не смей сравнивать это с прошлым разом. В этот раз всё иначе, Акира. Сатору отстранился и медленно стянул бинты, открывая яркие, пылающие небесно-голубые глаза. Шесть Глаз въелись в её лицо. —Осенью я сам держал тебя силой. Я навязал тебе свои правила и не давал выбора. А сегодня всё по-другому. Я выбил для тебя статус Куратора и официальный международный контракт. Да, разорвать такую бумагу на пустом месте не получится — нужны серьёзные основания, и мы оба это знаем. Но если возникнет реальная необходимость, если тебе срочно понадобится уехать или всё станет совсем невыносимо — ты сможешь отозвать этот документ и уйти. И я не стану заступать тебе дорогу. На его губах расплылась новая ухмылка — дерзкая, хищная, наполненная абсолютным превосходством Сильнейшего. — Ты вольна ненавидеть меня, можешь считать меня подонком и хоть каждый день пробивать мою Бесконечность — я выдержу. Он наклонился еще ближе, почти касаясь её губ своими, и чеканя каждое слово, резюмировал: — Но ты больше не жертва и не пешка. Да, я притащил тебя сюда ради себя, но играть мы будем по-взрослому. И раз уж твоя техника — единственное в мире оружие, которое достает меня... уметь держать Сильнейшего на поводке отныне твоя официальная работа. С возвращением домой, Акира.