Глава 14. О правилах игры

Апрельское Токио встречало новый день утренней прохладой. Весна была в самом разгаре: улицы буквально тонули в розоватой метели из лепестков сакуры, которые ветер легко гонял по переулкам, закруживая в пышные нежные вихри. Сатору уехал на миссию ещё до рассвета, оставив лишь короткое сообщение: «Замени меня с малышней. Ты же любишь дисциплину». Акира с размаху опустила чашку на стол. Да какой там куратор? Он что всерьёз решил сделать из неё персональную секретаршу, на которую можно сгрузить всё, что не влезает в его график? Токугава вздохнула, убирая телефон. Заменять Сильнейшего мага современности в её планы не входило, но первокурсникам действительно требовался преподаватель. Акира стояла на краю полигона, скрестив руки на груди и наблюдая за первокурсниками. Зажатый, с сутулыми плечами и вечно виноватым взглядом, Юта Оккоцу судорожно сжимал рукоять тренировочного меча. Его проклятая энергия пульсировала хаотично, рывками, мгновенно выжигая его собственные силы. — Не получается... Извините, Токугава-сан, я опять всё испортил, — Юта виновато опустил плечи, а тренировочный меч в его руках слегка задрожал. Проклятая энергия вспыхнула рваной, нестабильной волной и тут же погасла, оставшись заблокированной где-то в районе живота. Акира не вздохнула раздраженно и не стала отмахиваться. Она лишь мягко сделала шаг ближе, внимательно изучая его зажатую стойку. — Так, стоп, — она качнула головой, мягко останавливая его. — Ты пытаешься удержать проклятую энергию в кулаке, как сухой песок, а она просто просыпается сквозь пальцы. Чем больше ты паникуешь, тем сильнее сжимаешь мышцы. Юта попытался выдохнуть и сделать мах снова, но от избытка мыслей его плечи поднялись ещё выше к ушам. Энергия застряла где-то в предплечьях, и клинок лишь слабо загудел, но тут же развеялся. — Токугава-сан... Извините. Наверное, я просто не умею... — Не умеешь — спокойно согласилась Акира, в её голосе не было ни капли раздражения — только спокойная, подкупающая уверенность. — Но ведь мы собрались здесь, чтобы учиться. Смотри на меня. Токугава подошла к стойке, взяла второй тренировочный меч и встала рядом с ним. —Смотри внимательно и повторяй, — её голос звучал ровно и отчеканено. —Сначала нога: шаг по диагонали, вес уходит на пятку ведущей ноги. Плечи опущены, шея расслаблена. Вся энергия идёт из живота. И только в самый момент контакта с мишенью — выдох и импульс в клинок. Она сделала медленное, невероятно плавное движение. Проклятая энергия на её деревянном мече вспыхнула не хаотичным взрывом, а ровной, идеальной синей гладью, без единой утечки. Юта попытался повторить, но запутался в ногах и клинок погас. — Так, давай вместе. Я веду, ты делаешь и не сопротивляешься, — Акира подошла к нему со спины, не давая уйти в панику. — Возвращайся в стойку. Она лёгким касанием поправила его стопу: — Плечи опусти. Ногу — вот сюда, чуть шире. Чувствуешь опору? — Да... — выдохнул Юта. — Отлично. Шаг два: концентрируемся, — её голос действовал как гипноз. — Забудь про Рику, забудь про то что не получится, постарайся вообще не думать. Источник — прямо под пупком. Сделай глубокий вдох и представь, что энергия — это просто ровный ток. — Понял... — Шаг три: замах. Не дергай только кистью или плечом, работай корпусом. Веди меч плавно. Меч это продолжение твоей руки. Юта начал заносить клинок. — Хорошо. А теперь шаг четыре: проведение, — комментировала Акира, следя за каждым миллиметром его движения. — Расслабь кисть. Выдох. Проводи энергию из живота: плечо... локоть... гарда... клинок. Давай! Юта выдохнул, опустил меч по заданной траектории — и деревянный клинок в его руках вспыхнул ровным, плотным и абсолютно стабильным синим свечением. Без рваных всплесков. — Получилось... — прошептал Юта, расширившимися глазами смотря на мечущий искры меч, он впервые почувствовал, что может контролировать проклятую энергию. — Вот видишь, — уголок губ Акиры едва заметно приподнялся. — Теперь давай доведем это до автоматизма. Пятьдесят чистых, контролируемых ударов по мишени. Потеряешь концентрацию хоть на секунду — начинаешь счёт заново. Работаем. Акира повернулась к скамейкам. Почувствовав на себе её внимательный взгляд, оставшиеся трио тут же подобрало ноги и выпрямилось. — Теперь вы, — произнесла Токугава, подходя ближе. — Зенин-... — Просто Маки, — мгновенно перебила её девушка, слегка нахмурившись и крепче сжав деревянный тренировочный шест. — Не надо этих фамилий, Токугава-сан. Просто Маки. Акира чуть приподняла бровь, но спорить не стала, приняв это к сведению. «Нелюбовь к клану... Впрочем, если в этой семейке все такие как Наоя, то ничего удивительного, бедная девочка», — подумала она. Её взгляд снова скользнул по фигуре девушки. Ни единого всплеска. Ни малейшего намека на ауру. «Странно, — мысленно нахмурилась Акира, пристальнее всматриваясь в движения Маки. — Прятать проклятую энергию настолько идеально, даже во время физической нагрузки... Это практически невозможно. Или она гений маскировки, или... у неё её вовсе нет?» Эта мысль казалась дикой для мира магов, но Токугава предпочла пока оставить догадки при себе и сосредоточиться на главном — технике. — Хорошо. Маки. Ты сильная и очень быстрая. Но ты замахиваешься и вкладываешь в удар всю свою силу. Против слабых проклятий это сработает, но сильный противник увидит твой замах ещё до того, как ты доведёшь удар. Твоя же собственная сила тебя и выдаст. Маки слегка сузила глаза, но перебивать не стала — её взгляд стал предельно сосредоточенным. — Шест — это продолжение твоих рук, а не просто кусок дерева, — Акира подошла к тяжелым подвесным бревнам. — Перестань задействовать плечи. Удар должен идти от стопы и бедра, мгновенно. Задача на сегодня: пятьсот выпадов по бревну. Без замаха. Противник не должен понимать, что ты бьёшь, пока не станет слишком поздно. И не смотри туда, куда собираешься нанести удар, чтобы противник это не понял по твоим глазам. — Хм, — Маки азартно усмехнулась, перехватив шест поудобнее и уже поворачиваясь к мишеням. — А вот это уже интересный вызов. Принято. — Инумаки-кун, — Акира перевела взгляд на Тоге, который тут же выпрямился и привычно потянул вверх высокий воротник. «Значит, клан Инумаки... Проклятая речь», — пронеслось в голове у Акиры. За эти пару дней она детально изучила личные дела первокурсников. Теперь его постоянные «лосось» и «тунец» больше не казались странным молодежным сленгом: парень просто защищал окружающих от случайного срабатывания своей техники. — У тебя опасная и очень затратная техника, — спокойно продолжила Токугава. — Твоё горло страдает не только от сильных приказов, но и оттого, что в момент опасности ты вливаешь в слова слишком много энергии. С запасом, просто на всякий случай. Тоге слегка наклонил голову, признавая её правоту. — Вкладывать максимум в каждый приказ не нужно, — ровным тоном объясняла Акира. — Мы будем учиться дозировать силу на движущейся мишени. Твоя задача — использовать самые простые, лёгкие команды вроде «Стоп» или «Замри», вливая в них ровно столько энергии, сколько нужно для короткой остановки. Почувствуешь свой минимум — перестанешь сжигать горло понапрасну. — Лосось! — серьезно кивнул Тоге, мгновенно отправляясь к стартовой линии. — Ну а я, Токугава-сан? — Панда развёл массивными лапами, подаваясь вперёд. — Для меня тоже припасено какое-нибудь особо изощрённое задание? — Для тебя, Панда-кун, — Акира смерила его оценивающим взглядом, — главная проблема — переключение между ядрами. Вы теряете драгоценное время при трансформации. В реальном бою этой секунды вам никто не даст. — Эй, ну я же большой, мне нужно время на разгон! — Врагу будет всё равно на ваш разгон, — парировала Акира, хотя в её глазах мелькнула легкая ирония. — Полоса препятствий в лесной зоне. Ты проходишь её, меняя ядра на каждом повороте. А Инумаки-кун будет идти следом и отрабатывать на тебе свои лёгкие призывы, сбивая твой темп. Панда ошеломленно моргнул и перевёл взгляд на Тоге, у которого в глазах мгновенно зажёгся азартный огонёк. — Погодите, то есть он будет кричать на меня «Замри!», пока я прыгаю по бревнам?! — удивленно уточнял Панда. — Именно, — подтвердила Токугава. — Вы учитесь мгновенно переключать ядра и адаптироваться под контроль, а Инумаки-кун учится дозировать проклятую речь, чтобы не сжечь связки на простой команде. Пока оба не доведёте работу до идеала — тренировка не окончена. — Ух... А Годжо-сенсей просто говорил «будь гибким, как бамбук», — вздохнул Панда, почесав затылок, но тут же трусцой направился к лесу. — Зато дисциплина на высоте. Мне даже нравится. — Икра! — радостно подтвердил Тоге, с улыбкой отправляясь следом за ним. Через некоторое время со стороны главных ворот донеслись вальяжные, неторопливые шаги. На полигон вышли двое второкурсников: Кинджи Хакари дерзкой ухмылкой и руками в карманах широких штанов и Кирара Хоши, безучастно листающий что-то в телефоне. — О, а где наш белый и пушистый сенсей? — с ходу загремел Хакари, оглядывая площадки. — Опять свалил? А я-то думал отыграть у него прошлый должок. — Годжо-сан на миссии, — ровно отозвалась Акира, поворачиваясь к ним. — Акира, ну скажи, что блондином, мне идет быть намного больше— оскалился Хакари, перекатываясь с пятки на носок и проводя ладонью по волосам. — Верхушка вместе с Ягой всю плешь мне проела ещё одной истории с клубом! Заставляли перекраситься обратно в «приличный, натуральный» чёрный, чтобы не позорить статус мага Токийского колледжа. Но да забил я на их устав! Жизнь слишком коротка, чтобы ходить с унылой шевелюрой ради пары старых пердунов. — Кто бы сомневался, — уголок губ Акиры слегка дёрнулся. — Твоё уважение к правилам всегда было на высоте, Хакари. — А то! — фыркнул он. — В общем, я слышал, ты тут временно замещаешь нашего гения. Не хочешь размяться? А то с перваками скучно, а ты у нас специалист по времени. Покажи класс! Давай устроим спарринг? — Если куратор проиграет второкурснику, это будет смотреться непедагогично, — тихо подал голос Кирара, на секунду оторвавшись от экрана смартфона и с улыбкой взглянув на Акиру. — Хотя я бы поставил на то, что у Кинджи снова проснется азарт и он разнесёт полигон, как тот внедорожник Танаки. — Устраивать показуху я не собираюсь, — спокойным, но непроницаемым тоном ответила Акира. Она мельком взглянула на тяжело дышащих первокурсников, которым явно требовалась передышка, а затем хитро прищурилась. — Но раз уж вы отсидели свои уроки и так рвётесь в бой... Акира сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. — Хакари, ты ведь уверяешь, что твоя главная сила — это натиск и упрямство? А ты, Хоши, мастерски работаешь с метками и дистанцией. Одиночный спарринг со мной вам ничего полезного не даст. А вот практическая задача — вполне. Хакари подозрительно нахмурился: — Чего, блин? Ты нас на слабо берешь, что ли, куратор? — Вы вдвоём против них четверых. Но с жёсткими ограничениями. Первокурсники уже вымотаны тренировкой, а у Оккоцу ещё нет стабильного контроля. Вы же свеженькие и отдохнувшие. Попадание в равные условия — вот настоящая проверка мастерства. Хакари нахмурился ещё сильнее:— Это ещё с какими ограничениями? — Во-первых, Хоши тебе запрещено использовать больше двух меток одновременно. А во-вторых, ты, Хакари, дерёшься только рукопашной базой — без плотного усиления проклятой энергией, от которого перваки просто вылетят за пределы полигона. Ваша задача — не покалечить их, а заставить работать слаженно. Если нарушите условия — тренировка окончена. И поверьте, я лично вмешаюсь в бой, а после этого мало вам точно не покажется. Ну и про Ягу не забываем: докладывать о вашей самодеятельности я буду первой. — отчеканила Акира. Хакари уставился на неё, на секунду опешив от такой подлости, а затем громко, от души расхохотался. — Чёрт возьми, Акира, а ты хитрая! Повязала нам руки, сплавила свою работу и сделала вид, что так и задумывалось! — Он вытащил руки из карманов и азартно хрустнул пальцами. — Ладно, идёт! Всё равно разомнусь! Эй, перваки, собирайтесь в кучу! Сейчас мы с Кирарой покажем вам, что такое настоящая старшая школа! — Ты снова даешь втянуть себя в авантюру, Кинджи, — вздохнул Кирара, убирая телефон в карман, но в его фиолетовых глазах тоже блеснул знакомый азарт. Маки на скамейке вытерла со лба пот и потянула деревянный шест:— Ну, с ограничениями — это уже разговор. Юта судорожно сжал рукоять меча, на котором всё еще слегка мерцала синяя энергия, и с тревогой посмотрел на Акиру. Она лишь коротко и подбадривающе кивнула ему: — Держи стойку, Юта. Проводи энергию от живота по шагам, как мы разбирали. Работайте командой. Акира отошла к краю полигона, сделала глоток воды и с легким чувством удовлетворения стала наблюдать за тем, как старшие занимают позиции. Спарринг вышел жарким, но установленные границы сработали идеально. Лишенные возможности давить грубой силой. Хакари и Кирара вынуждены были импровизировать, а первокурсники — впервые действовать как единый организм и слаженная команда. Юта, удерживая ровный синий поток энергии на мече, вовремя прикрывал спину Маки; Тоге короткими «Стоп!» сбивал быстрые выпады Кинджи, не сорвав при этом голос, а Панда ловко переключал ядра, подстраиваясь под чужие атаки. Когда отведённый час подходил к концу, Акира останавливала бой. Все шестеро опустились на траву — тяжело дышащие, вымотанные, но довольные. Перваки наконец-то почувствовали уверенность в своих силах, а второкурсники получили отличную разрядку. — На сегодня всё, — подбила итог Акира, окинув учеников строгим, но довольным взглядом. — Шагом в душ, восстанавливать силы. Отправив студентов отдыхать, Токугава подхватила свой планшет с заметками и направилась в главный корпус — отчитаться перед Ягой о проведенной тренировке. В кабинете директора Токийского колледжа пахло старой бумагой, свежими чернилами и немного — подсохшей древесиной. Масамичи Яга сидел за массивным столом, пробегая взглядом очередную стопку отчётов и ставя размашистые подписи. Акира спокойно переступила порог, пока Сё-тян уже зацокал по полу с чашкой свежезаваренного чая, и опустилась на стул напротив директора. — Перваки со старшими закончили, — Акира приняла чашку из лап плюшевого медведя, чуть кивнув игрушке. — Все целы. Юта уже лучше держит поток энергии, если есть на кого ориентироваться. Теперь по поводу завтрашнего выезда. Яга отложил папку с бумагами, снял очки и потёр переносицу: — Ты уверена, Акира? — он внимательно посмотрел на неё. — Отпускать Юту на закрытый аукцион теневого рынка... Он в колледже всего пару недель. Едва научился держать меч, а его проклятая энергия фонит, как пробитый ядерный реактор. — Именно поэтому ему необходим этот выезд, Яга-сан. В стенах колледжа условия около идеальные. Юта думает, что контроль — это умение сидеть в тишине и медитировать, но так не бывает. На черном аукционе будут сотни древних реликвий, амулетов, артефактов и скользких типов. Это агрессивная, шумящая среда. — И Рика может среагировать на этот «шум», — мрачно констатировал Яга. — Не среагирует, — отрезала Акира. — С Ютой буду я. Если Рика начнёт буянить, я её подморожу во времени. А главное — завтра прилетает Джон, вы и сами знаете. Взгляд директора на секунду потеплел — уважительное одобрение старого боевого товарища, с которым пройдена не одна заварушка. — Киссинджер. Акира с трудом подавила довольную улыбку, сделав небольшой глоток чая. Всё-таки их прошлый горячий спор и её уроки фонетики не прошли даром — директор избавился от своего сурового японского «Киссэндзя» и теперь выговаривал фамилию дяди почти безупречно. Маленькая, но приятная личная победа. «Какая же я молодец» — Он самый. Ему поручили оценку нескольких лотов. Джон со своей техникой видит структуру энергии до ниточки. Он покажет Юте, как отсекать этот мусор и не отвлекаться на чужую агрессию. Лучшей практики под нашей двойной страховкой просто не придумать. Яга вздохнул и посмотрел на Сё-тяна, который одобрительно закивал плюшевой головой. — Хорошо, — произнёс директор. — Я даю официальную санкцию на этот выезд. Но с одним условием: если ситуация хоть немного начнёт выходить из-под контроля — вы с Джоном забираете парня и убираетесь оттуда мгновенно. *** На следующий день к воротам колледжа, шурша гравием, подкатил массивный тёмно-серый внедорожник. Двигатель басисто рыкнул и утих. Джон Киссенджер вышел из машины неторопливо, с той небрежной элегантностью, которая даётся только годами смертельно опасной работы. В свои сорок девять он казался воплощением сдержанной силы: в каждом движении, в развороте плеч и чеканной осанке чувствовалась готовая в любой миг выстрелить стальная пружина. Потёртая тёмная кожанка с высоким стоячим воротником сидела на нём как влитая, придавая образу дух матёрого волка, а из-под расстёгнутого ворота тёмно-синей рубашки угадывалась привычка к свободе действий. Густую русую шевелюру изящно тронула серебром иней седины, а карие глаза за тонкими линзами в металлической оправе смотрели с мягкой иронией — взгляд, привыкший за доли секунды замечать то, что скрыто от глаз обычных смертных. — Ну и глухомань, — пробормотал Джон на английском, оглядывая традиционные японские пагоды, после чего его взгляд упал на выходивших навстречу Акиру, Ягу и Юту. — Джон, — Яга шагнул вперёд, протягивая руку. — Масамичи, старый лис! — Киссенджер сжал руку директора, а затем крепко обнял его, похлопав по плечу. — Всё так же валяешь дурака с плюшевыми медвежатами? — По крайней мере, мои игрушки не пытаются спорить со мной о тактике и не называют меня «упрямым ослом», — ухмыльнулся Яга. — О-о-о, это был один-единственный раз в храме Тион-дзи! И вообще, ты сам виноват — проклятие уже дышало нам спину, а ты полчаса не мог сообразить, с какой стороны к нему подступиться, — хохотнул Джон, после чего повернулся к Акире. — Солнышко, — его тон мгновенно потеплел. Он привлёк её к себе за плечи и коротко поцеловал в макушку. — Выглядишь потрясающе, хоть и слишком официально. — Здравствуй, дядя, — Акира едва заметно улыбнулась, расслабляясь в его присутствии. — Познакомься, это Оккоцу Юта. Из-за спины Акиры сделал шаг Юта и тут же склонился в глубоком, почти девяностоградусном поклоне: — З-здравствуйте! Я Оккоцу Юта! Очень приятно! Джон окинул юношу быстрым, сканирующим взглядом. Его пассивная техника моментально уловила гигантский, ворочающийся под тонкой кожей парня массив проклятой энергии — колоссальный, неуклюжий и невероятно опасный. Но на лице Киссенджера не отразилось ни тени испуга. Он лишь опустил очки на кончик носа и добродушно ухмыльнулся: — Расслабься, парень. Если будешь так кланяться, у тебя отвалится поясница ещё до того, как мы доедем до аукциона. Зови меня Джон. И держи, — он выудил из кармана куртки банку американской газировки и хлопнул ею в руки Юте. — Сахар помогает при стрессе. Нам предстоит весёленький день. *** Закрытый аукцион теневого мира магов проходил в подземном комплексе старинной резиденции на окраине Токио. Атмосфера здесь была тяжёлой, липкой и давящей. В воздухе витал густой смог из чужой жадности, страха и концентрированной проклятой энергии, исходившей от десятков выставленных на обозрение лотов: от всё ещё целых свитков эпохи Хэйан до окровавленных ритуальных клинков. Юта шёл между Джоном и Акирой, сжимая пальцы на руках так, что побелели костяшки. Внутри него Рика начала глухо «ворчать», реагируя на фоновую агрессию помещения. — Не зажимайся, Оккоцу, — тихо произнёс Джон, проходя мимо стеклянной витрины с древней статуэткой. Дядя на секунду коснулся стекла пальцем, активируя «Архивы материи». В его глазах вспыхнул едва заметный золотистый отблеск. — Смотри: вот эта статуэтка фонит агрессией, потому что её владелец был параноиком. А вот тот кинжал — абсолютно пустой, просто старая железка, которую выдают за реликвию. Учись разделять шум. Концентрируйся только на том, что представляет реальную угрозу. Акира шла чуть сбоку, положив ладонь на плечо Юты. Её ровный, ледяной пульс и локальное выравнивание временного потока вокруг парня действовали на него успоивающе. — Дыши ровно, Юта-кун, — шепнула она. — Ты контролируешь ситуацию, а не она тебя. Парню постепенно становилось легче. Рваные всплески проклятой энергии Рики начали укладываться в ровный, послушный поток, а липкое чувство тревоги немного отступило. Юта глубоко выдохнул, коротко кивнув Токугаве в знак благодарности, и расправил плечи. В этот момент свет в центральном зале мягко пригас, и толпа богатых покупателей подалась вперёд к центральной сцене. — О, а вот и разогрев, — с лёгкой иронией хмыкнул Джон, скрестив руки на груди. — На таких сборищах не умеют просто продавать вещи. Им обязательно нужно шоу, иначе как разводить толстосумов на их денежки. На сцену выкатили массивный, переливающийся перламутром бутон тёмного лотоса, сделанный из проклятого стекла и металла. Под звуки медленной, гипнотической музыки бутон начал медленно раскрываться, выпуская наружу густой, сладко-пряный туман. Внутри цветка показалась танцовщица в откровенном наряде из мерцающих нитей. В её руках изящно покоился изгибистый ритуальный кинжал эпохи Камакура — лезвие переливалось хищным фиолетовым отблеском запечатанного проклятия. Каждое движение девушки, демонстрирующей оружие публике, сопровождалось вспышками проклятой энергии, а из тумана начали сплетаться призрачные, танцующие силуэты. Для пущего эффекта танцовщица с ленивой грацией провела платиновым рукоятием по своей шее и прижала кинжал прямо к обнажённой ложбинке пышной груди, заставив зал ахнуть. Толпа вокруг буквально вспыхнула волной азарта, вожделения и восторга. Для обычных магов это было красивое представление, но для Юты эта резкая смена эмоций в закрученном шоу отозвалась тяжелым ударом по ушам. — А-ах... — Юта качнулся, заливаясь краской от смущения до самых кончиков ушей и хватаясь за голову. Проклятая энергия Рики внутри него тревожно плеснула, среагировав на чужие эмоции. Джон лишь лениво поправил дужку очков, окинув танцовщицу и её лот скучающим, пренебрежительным взглядом. — Нашёл из-за чего переживать, парень, — хмыкнул Киссенджер себе под нос, скрестив руки на груди. — Полная туфта. Будь это реально стоящее артефактное оружие с высоким классом проклятия, оно бы уже прожгло ей кожу до костей. А она его держит, как побрякушку с распродажи, и зажимает между сисек ради дешёвого эффекта. Наживка для богатых дураков. Вот твой главный урок на сегодня, — Джон слегка повернул его за плечи, перекрывая ему обзор на буйство тумана, и снизил голос до полушепота. — Шоу сделано специально, чтобы выбить у людей почву из-под ног. Отсекай весь этот мусор: чужие желания, запах тумана, шум толпы. Держись за себя и не пускай эту дрянь в голову. Акира встала с другой стороны от Юты и слегка сместила локальный ритм времени вокруг их троицы. Внешние всплески чужой энергии и давящий шум зала, соприкасаясь с её зоной, моментально теряли скорость и гасли, не долетая до парня. — Проклятая энергия — это твоя личная территория Юта, — мягко, но твёрдо добавила Акира. — Не давай чужому шуму её переходить. Закрой глаза и слушай только своё дыхание, и дыши ровно. Юта зажмурился, сделал глубокий вдох и сосредоточился на ровном, уверенном голосе Акиры и четком, сканирующем присутствии Джона. Через три секунды его собственная аура перестала вибрировать в такт с толпой. — Молодец, — Джон одобрительно хлопнул его по плечу, когда шоу на сцене завершилось под аплодисменты и свет снова зажёгся. — Сдал экзамен на отлично. Пойдём дальше, парень Не успел Юта перевести дух, как прямо перед ними из полутьмы залы выскочил лысеющий мужчина в помпезном бархатном фиолетовом пиджаке, пахнущий терпкими духами, набрызганными сверхмеры, и дорогим табаком. На его пухлых пальцах переливались золотые перстни с печатями. — О-о-о, ослепительный вечер, не правда ли, почтенные господа и прекрасная дама? — запел он маслянистым, елейным голосом, скользя липким взглядом по наряду Акиры и останавливаясь на юном Оккоцу. — Впервые в нашем закрытом клубе? Посмотрите на этого юношу! В нём виден такой... неограненный, чистый потенциал! Тип сделал шаг ближе, попытавшись панибратски положить руку Юте на плечо. Парень от неожиданности густо покраснел до самых кончиков ушей, смущённо отшатнувшись и едва не запутавшись в собственных ногах. — В нашей VIP-зоне как раз открывается закрытый стол «слепых ставок», — шелковым шёпотом продолжил делец, подмигивая смущенному Юте. — Оружие, древние амулеты, даже нерасшифрованные проклятые свитки! Юный господин мог бы испытать удачу. Или, может быть, вас интересуют закрытые ложи с особыми... частными показами? Для таких молодых и талантливых магов у нас всегда найдутся эксклюзивные предложения. Юта окончательно впал в ступор от подобных намеков, заливаясь краской и не зная, куда девать глаза. — Убери руки и проваливай, — прохладно, без единой эмоции отрезала Акира. Она даже не повысила голос, но в её тоне прорезался такой ледяной металл, а пространственный поток вокруг пальцев так ощутимо сжался, что у зазывалы мгновенно перехватило дыхание. Делец сглотнул, моментально побледнел, осознав, что наткнулся на людей, способных стереть его в порошок без лишнего шума, и с поспешным поклоном растворился среди других гостей. — Не бери в голову, Юта, — хохотнул Джон. — На таких мероприятиях всегда полно падальщиков. Они чувствуют неопытность за версту. Твоя задача — держаться так, чтобы ни у одной подобной гиены даже мысли не возникло подойти. Тем временем на сцене начался первый крупный торг, и внимание аудитории мгновенно переключилось. Ведущий аукциона, высокий старик, в традиционном хакама и без единого волоска на голове, ударил деревянным молоточком по бронзовому гонгу, и раздался гулкий, вибрирующий звук. — Лот номер четыре! — громко провозгласил ведущий, указывая костяным веером на витрину. — Окровавленное ритуальное зерцало эпохи Муромати! По преданию, им лично пользовался великий сёгун Асикага Ёсимицу для защиты от вражеских проклятий! Сохранило способность отражать фантомные и ментальные атаки! Начальная цена — тридцать миллионов иен! Зал моментально превратился в кипящий котёл. — Сорок миллионов! — крикнул плотный маг в углу, поднимая табличку. — Пятьдесят! — перебил его сухощавый старик в VIP-ложе. — Семьдесят миллионов! — Девяносто! Зал моментально превратился в кипящий котел. Азартные выкрики, звон монет, шелест чековых книжек и тяжелые, агрессивные всплески проклятой энергии от соревнующихся покупателей начали снова закручиваться в плотную воронку. Юта ощутил, как воздух вокруг стал густым, будто незастывшая смола. Но на этот раз, помня наставления Акиры и Джона, он не стал зажиматься. Парень сделал глубокий вдох, мысленно выстроил вокруг себя невидимую стену и позволил чужим воплям и алчности просто обтекать его стороной, не задевая внутренний баланс. Акира чуть улыбнулась уголками губ, замечая, как выровнялось дыхание ученика. — Вот теперь отлично, — тихо похвалила она. — Учись видеть за этим хаосом суть. — Пойдём дальше, парень, — Киссенджер поманил его за собой в глубь галереи, где выставляли реликвии эпохи Хэйан. Джон искал конкретный тип проклятого металла для своих исследований. Акира замыкала их троицу, контролируя периметр. На пару шагов отстав от Юты и Джона у массивной каменной арки, она прикрывала их тыл, сканируя толпу. В этот момент её боковое зрение зафиксировало странное, слишком плавное движение из тени галереи. Из темноты выплыл высокий мужчина. На нём были традиционные чёрно-золотые одежды буддийского монаха. Длинные тёмные волосы, частично собранные на затылке, ленивая грация и мягкая, совершенно мёртвая улыбка на тонких губах. «Монах? В подземном аукционе черного рынка? И что ты тут забыл?» — мысленно прищурилась Акира. От незнакомца исходила тяжелая, душная сила. В его энергетике чувствовался странный, словно многослойный осадок — густой и чужеродный, будто за этим человеком тянулся невидимый шлейф из десятков чужих и мертвых, спрессованных воедино жизней. «Игроки такого уровня просто так на черных рынках не гуляют, — отрезала про себя Токугава. — Опасен. Слишком опасен». Узкие карие глаза незнакомца скользнули по залу и намертво прилипли к спине уходящего Оккоцу, вспыхнув хищным интересом. Мужчина сделал плавный шаг по направлению к Юте, намереваясь перерезать ему дорогу. «Даже не думай, фрик», — отрезала про себя Токугава. Акира шагнула наперерез. Незнакомец даже не замедлился — на его лице промелькнула ленивая, вальяжная скука, словно перед ним пролетела назойливая муха. — Позвольте, — с тонкой, пренебрежительной ухмылкой проронил он, небрежно поведя рукой, чтобы просто смести её своей проклятой энергией с дороги, убирают висящую мешающую ветку. — Вы мешаете. Но Акира среагировала раньше: хроно-барьер на микросекунду запечатал пространство прямо перед его кистью и ведущей ногой. Встречный импульс его энергии потерял всякую силу и беспомощно повис в воздухе. Движение мужчины намертво остановилось в невидимой, застывшей точке времени. Мужчина замер. — Надо же... — мягко проговорил он, медленно опустив руку. В его взгляде больше не было пренебрежения. Препятствие, которое он думал легко смахнуть с дороги, сработало как стальная стена. В карих глазах незнакомца зажёгся быстрый, хищный интерес. Юта его больше не волновал — теперь всё его внимание было приковано к Акире. — Какая бескомпромиссная техника. Не знал, что Токийский колледж держит у себя такие кадры. — Вам дальше нельзя, — ровным, прохладным тоном ответила Акира, встречая его взгляд серых глаз без единого грамма страха. — Мальчик под моей защитой. Всего доброго. — Как категорично, — тихо проговорил он, чуть наклонив голову. — Что ж... Не буду вам мешать. Но мир магов тесен. Я уверен... мы с вами ещё обязательно увидимся. Он слегка поклонился, сделал шаг назад и плавно растворился в толпе покупателей. — Акира, ты чего там застряла? — из глубин зала окликнул её Джон, поворачиваясь вместе с Ютой, который из-за шума ничего не заметил. — Уже иду, — спокойным голосом отозвалась Акира. Ещё секунду она провожала взглядом то место, где исчез странный монах, после чего развернулась и нагнала своих. Через некоторое время, перед тем как покинуть галерею, они задержались у финального стенда, где выставляли ключевые лоты вечера. Джон привёл их к массивной витрине из проклятого стекла, внутри которой на подушке из тёмного бархата покоился древний амулет эпохи Хэйан: изящно резная резцовая пластина из тёмного нефрита, исписанная едва заметными символами. — Вот ради чего тут собралась половина всех этих людей, — тихо хмыкнул Джон, кивнув на лот. Акира скользнула взглядом по мягкому переливу камня. В отличие от большинства агрессивных артефактов на этом аукционе, от амулета веяло плотной, глубокой и невероятно чистой энергией. — Энергия у него тяжёлая... но странная, — вполголоса заметил Юта. — Словно внутри что-то сжато. — Сжато, и очень сильно, — ответил Киссенджер. — Это редчайший целительский артефакт. В нём запечатана техника выравнивания и быстрого исцеления самых тяжелых повреждений — вещь, способная буквально вытащить человека с того света, если под рукой нет мага с обратной проклятой техникой. Отличный пример того, как древние консервировали сложнейшие заклинания. Запомни этот почерк, Оккоцу. Но нам тут больше ловить нечего — торги по нему затянутся на полночи, а у нас завтра подъём на рассвете. — Я сейчас подгоню машину к закрытому выезду, а вы идите к внутреннему дворику, — добавил Джон, доставая из кармана ключи от внедорожника. Акира кивнула, и они с Ютой направились к выходу, пока Киссенджер шагал в сторону подземной парковки. У резных ворот, вальяжно опираясь на деревянные перила, стоял Наоя Зенин. На нем было дорогое традиционное кимоно, а на лице играла привычная, высокомерная ухмылка. Заметив Акиру и идущего рядом с ней Юту, Наоя громко, не стесняясь присутствующих магов и слуг, бросил им вслед: — Надо же. Какая трогательная картина. Я-то думал, Америка пришлёт серьёзных дипломатов, а они просто решили вернуть Токио подстилку Сатору. Неужели Годжо надоело держать тебя на поводке в колледже, и он отправил тебя выгуливать своего нового щеночка с биомусором внутри? Юта от этих слов сжался, его лицо вспыхнуло от унижения. Заметив его смущенный вид, Зенин ядовито ухмыльнулся: — Выглядишь паршиво, Токугава. Всё так же изображаешь из себя кого-то важного? А мальчик рядом едва на ногах держится от страха. Надеялась купить ему на аукционе хоть капельку смелости? Юта споткнулся на шагу,крепче сжал кулаки, проглатывая подступившую ярость за то, с какой лёгкой мерзостью этот человек отозвался об Акире. Он уже дернулся сделать шаг вперёд, но Токугава плавно подняла, останавливая парня, и посмотрела на Наою: ровно, лениво и с той же самой насмешливой прохладой, от которой у Зенина ещё с их первой встречи сводило челюсти. — Простите, господин... — Акира сделала паузу, слегка нахмурив бровь, будто пытаясь вспомнить незначительную деталь. — Зенин, верно? Наоя-сан? Наоя слегка прищурился, явно не ожидая такого тона: — А у тебя проблемы с памятью, Токугава? — Нет, просто я не привыкла запоминать имена мелких сошек, хоть и именитых кланов, не входящих в советы— с безупречной, мягкой улыбкой произнесла она. Голос её звучал достаточно громко, чтобы его услышали все присутствующие во дворике. — Но раз уж вы решили обратиться ко мне напрямую, я обязана сделать официальное предупреждение. Наоя насупился, его спесь слегка пошатнулась под взглядами собравшихся: — Чё ты там несешь? Ты слишком много о себе возомнила, стерва. Думаешь, раз Сатору за твоей спиной, тебе всё сойдет с рук? Клан Зенин скоро раздавит и твоего Годжо, и этого мальчишку, и тебя вместе с ними! — Напоминаю вам, господин Зенин, — Акира сделала шаг ближе, глядя на него сверху вниз благодаря каблукам. — Я здесь не просто так. Я официальный представитель и международный куратор США. Любой выпад, хамство или угроза в мой адрес — это не просто ссора, а международная провокация. Она наклонила голову, и её голос опустился до тихой, стальной интонации, от которой у Наои внутри впервые ёкнуло: — Вы правда уверены, что счета и активы Зенинов за рубежом выдержат финансовую проверку и санкции? Я организую их ровно за один звонок в Вашингтон. Вы лично готовы объяснять, почему из-за вашего распущенного языка верхушка клана осталась без доступа к иностранным банкам? В дворике воцарилась звонкая, абсолютная тишина. Наоя застыл с открытым ртом. Его лицо вспыхнуло от унижения и ярости, но он не мог сказать ни слова. — Я так и думала, — вежливо резюмировала Акира, не дождавшись от него ответа. Она слегка кивнула ему. — Проблемы? — глухо, с ленивой и тяжелой угрозой спросил Киссенджер, останавливаясь за плечом племянницы и свысока оглядывая Зенина. Наоя замер, оценив хладнокровную энергетику и габариты иностранца. Связываться с незнакомым магом высокого класса у всех на виду не входило в его планы, а янтарные глаза метнулись по сторонам в поисках Годжо. — Вовсе нет, — с тонкой, ядовитой улыбкой отозвалась Акира, встретившись взглядом с Наоей. — Этот господин из клана Зенин просто вспомнил, что забыл дома манеры. Но он уже спешит за ними на всех порах. Правда ведь, Наоя-сан? Зенин желчно сжал кулаки так, что побелели костяшки, но отступил на шаг, пытаясь вернуть себе гордый вид. — Посмотрим, как ты запоешь позже, Токугава, — процедил он и, резко развернувшись, скрылся в глубине галереи. — Поехали, — отрезал Джон, провожая его скучающим взглядом. — Не хватало ещё на каждого малолетнего хама время тратить. *** Дорога до Токийского колледжа прошла в спокойном молчании. Юта, выжатый эмоциональными каруселями аукциона, быстро заснул на заднем сиденье внедорожника, пока Джон уверенно вёл машину по ночному шоссе. Сдав полусонного парня под опеку директора Яги, Акира и Киссенджер направились в Вакоси, в дом её отца. Дома витал уютный запах свежезаваренного чая и старого дерева. Пока Акира переодевалась в домашнее и накрывала на стол, Джон с чашкой крепкого кофе вальяжно расположился в единственном удобном кресле в небольшой гостиной, откинув голову на мягкую спинку и переваривая события вечера. И тут раздался звонок из прихожей, Акира удивилась она никого не ждала так поздно. Посмотрев в глазок, она ещё больше удивилась, ведь на пороге стоял Годжо Сатору. Токугава не хотела сейчас с ним разговаривать, но когда его останавливало чьё-то нежелание, тяжело вздохнув, она открыла дверь. На нём не было привычных бинтов, лишь тёмные солнцезащитные очки, которые он снял, как только она открыла дверь, и демонстрируя внимательные синие глаза. — Здравствуйте, Годжо-сан, — ровно и вежливо произнесла она, отступая в сторону и приглашая его войти. Сатору переступил порог, сохраняя сдержанную дистанцию и на секунду задержав на ней взгляд: — Добрый вечер. Она провела его в гостиную, где на кресле, откинув голову назад, развалился. Джон поднял голову, смыкая пальцы на переносице, и озадачено посмотрел на вошедшего гостя. — Дядя, это Годжо Сатору, — представила его Акира, а затем повернулась к Годжо: — Годжо-сан, это мой дядя, Джон Киссенджер. Мужчины молча переглянулись. Годжо чуть прищурился, окидывая гостя привычным, слегка оценивающим взглядом человека, привыкшего доминировать в любом помещении. Но Джон лишь иронично хмыкнул, абсолютно спокойный под этим давлением, потому что его вряд ли чем-то можно удивить. — Так вот ты какой, Сильнейший, — проговорил Джон сперва на английском, а затем легко перешёл на японский: — А по отчётам я ожидал увидеть как минимум ходячую бомбу, а не парня с обложки журнала. Сатору качнул головой, а угол его губ дёрнулся в ленивой, дерзкой ухмылке: — Одно же не исключает другого, мистер Киссенджер. Быть бомбой куда приятнее, когда ты при этом чертовски сексуально выглядишь. Хотя называть меня просто «парнем с обложки» — это почти оскорбление моей харизмы. Но я прощу вам эту оплошность. Рад встрече. И спасибо, что присмотрели за Оккоцу на аукционе. — Хах, неплохо, — Джон чуть накренил голову, сканируя Сатору спокойным, прищуренным взглядом. — И чувство юмора даже имеется. А то я уже ждал фанфар, нимба и личной свиты. Приятно видеть, что ты хотя бы ногами по земле передвигаешься. — Я стараюсь оставаться ближе к народу, — с легким полупоклоном парировал Сатору. — Скромность — мое лучшее качество. — Да уж, скромняга — моё почтение, — хмыкнул Киссенджер и встал с кресла, подхватив куртку. — Ладно, «Маленькая осень» , я пойду. Слишком много ослепительного величия на квадратный метр, у меня от этого в глазах рябит. — Дядя, оставайся, — нахмурилась Акира. — Поужинаем вместе, я приготовила бы... — Ну уж нет, — усмехнулся Джон, застёгивая куртку. — Меня поселили в ТАКОМ отеле, с таким обслуживанием и мини-баром, что если я не выжму каждый цент из вложенного бюджета, Грейс мне этого не простит. Отдыхай, солнышко. Мы завтра ещё увидимся и будет время посидеть. Он подмигнул ей, бросил короткое «Не скучай, Сильнейший» Годжо и вышел за дверь, оставив их двоих в давящей, звенящей тишине. Годжо стоял посреди гостиной. В его поведении не было привычного паясничества, он выглядел очень собранным, серьезным и нетипично отстраненным. Он медленно опустил руку во внутренний карман тёмной куртки, достал документ и положил его на стол перед Акирой. — Что это? — тихо спросила она. — Расторжение твоего контракта с Токийским магическим колледжем, — спокойно ответил Сатору. В его синих глазах не было насмешки, лишь повышенное внимание к каждой её реакции. — Полное аннулирование твоих обязательств. Там стоят все подписи: Яги, верхушки старейшин и печати США. Тебе остаётся только поставить свою. Акира замерла, переводя взгляд с документа на него. — Ты свободна, Токугава, — продолжал Годжо, сложив руки в карманы и сделав полшага назад. — Никаких манипуляций, никаких судов и ничего подобного. Если ты действительно считаешь, что я просто запер тебя здесь и поступил плохо, не спросив тебя, забрал твой выбор, то теперь я его возвращаю, просто подпиши. Завтра утром ты будешь в самолёте до Бостона. Сейчас я отдаю выбор тебе. Акира посмотрела на бумагу, её сердце сжалось от понимания того, насколько сильный шаг только что сделал этот невыносимый человек. «Не может быть, он что дал ей выбор? Он отдавал ей всю власть над ситуацией, полностью отказываясь от контроля, которым так дорожил». Она медленно подошла к столу, взяла листок, бегло пробежалась взглядом по официальным печатям и размашистой подписи Яги. Затем Акира потянулась к нижней полке, достала оттуда чёрную ручку и аккуратно сняла колпачок. Она занесла ручку прямо там, где ей нужно поставить подпись. Сатору не шелохнулся, но в тишине комнаты было заметно, как натянулись его плечи. Синие глаза на секунду едва заметно сузились. Он ждал. Человек, манипулировавший верхушкой магов и целым миром, сейчас молча смотрел на то, как её пальцы сжимают корпус ручки и ждал. «Я правда хочу улететь?» — пронеслось в голове у Акиры. Воспоминания о месяцах тотального игнора, о первых ссорах и его невыносимом эгоизме всё ещё отзывались глухой болью. Но сейчас, от его привычного высокомерия не осталось и следа. Он дал ей то, за что она воевала с самого первого дня — право выбирать. И сейчас вспомнились слова дяди, ведь не всё так плохо же? Акира выдержала паузу. А затем… медленно опустила руку. На её губах заиграла лёгкая, едва уловимая, но чертовски дерзкая улыбка. Не торопясь, она аккуратно взяла документ и убрала его в самый глубокий выдвижной ящик тумбочки. С тихим щелчком закрыв его, Акира оперлась ладонями о столешницу. Она слегка наклонила голову набок, скрестила руки и чуть нагнулась над столом, пытаясь заглянуть ему в лицо снизу вверх , точь-в-точь повторяя жест самого Сатору несколькими днями ранее. — В Бостоне, конечно, круто, тебе как-то надо побывать там, и там нет проклятых раков-богомолов, — тихо, но с живым огоньком в глазах произнесла она. — Но если я улечу… кто тогда будет держать тебя в ежовых рукавичках, Сатору? Кто-то же должен следить, чтобы ты не пил чужой чай без сахара и соблюдал хоть какие-то границы. — А этот документ я подпишу только в том случае, если ты снова забудешь про рамки приличий и начнёшь вести себя как идиот, — продолжила она, встретив его взгляд. — Он станет моим личным гарантом твоей шелковистости и покладистости, Сильнейший. Сатору замер, вся его строгая, отстранённая маска осыпалась в одну секунду. Он молча смотрел на неё несколько секунд, и в его синих глазах, впервые за эти бесконечно долгие дни ледяного отчуждения, вспыхнуло то самое знакомое, яркое и ослепительное солнце. Лёд, сковавший их, начал таять. Годжо качнул головой, а угол его губ дёрнулся в ленивой, невероятно довольной ухмылке: — Ну ты и жестокая, Куратор… Безжалостная, я бы даже сказал,— он тихо хохотнул, расправляя плечи. — Вообще-то эта акция невиданной щедрости действует только сегодня! После полуночи документ превратится в тыкву, а карета — в служебную машину колледжа. Второго шанса сбежать от меня уже не будет. — Я рискну, — ухмыльнулась Акира в ответ, окончательно оттаивая. Она сделала шаг вперед, мягко протянула ему руку и оттопырила мизинец: — Мир? Сатору на мгновение застыл, переводя взгляд с её тонкого пальца на лицо Акиры, а затем тихо хохотнул. — Ты серьёзно? — Он наклонил голову, и в синих глазах заплясали знакомые азартные искры. — Клятва на мизинцах, Акира? Тебе сколько лет? — По японским обычаям клятвы дают именно так, Сатору, — с ироничной строгостью парировала она, вспомнив детскую привычку. — А за нарушение клятвы, между прочим, полагается отрубить палец. Так что если ты снова решишь отыграть роль «всемогущего божка», я лично прослежу за исполнением ритуала, и даже сама приведу его в исполнение. Годжо громко рассмеялся, расправляя плечи. Без тени сомнения он протянул свою широкую ладонь и зацепил её мизинец своим. Его мизинец был широким и горячим. Акира ощутила, как по коже от этого простого детского касания пролилось живое тепло. Сердце бешено застучало в грудной клетке, норовя выпрыгнуть. — Попался, значит, — с улыбкой качнул он головой. — Что ж, у меня слишком красивые пальцы, чтобы так рисковать. Договорились. Мир. Ей хотелось задержать этот момент ещё на пару секунд, просто почувствовать шершавую подушечку его пальца и тяжесть его руки. Но, одёрнув себя и сжав эмоции в кулак, чтобы не расплыться в глупой улыбке, она мягко разомкнула их клятву и отступила на шаг, кивнула в сторону двери: — Вот и отлично. А теперь пойдем на кухню, Сатору. Если ты, конечно, всё ещё хочешь чай. В этот раз я насыплю туда три ложки сахара.