Глава 4. Выкуп

      Рассвет выдался бледным и нерешительным. Горизонт окрасился тонкими штрихами розы и пепла, будто небо всё ещё не могло окончательно выбрать между ночью и днём. Море застыло в обманчивом покое: безветрие превратило его поверхность в гладкое стекло, и на одно мгновение показалось, что весь мир замер, затаив дыхание.       Тилл не сомкнул глаз.       Он стоял у штурвала, ладонь небрежно покоилась на колесе, а взгляд был прикован к восточной гряде, где утёсы Валории всё отчётливее прорезали светлеющее небо. Они подошли настолько близко, что запах суши уже уверенно наполнял воздух, вплетаясь в ароматы соли, смолы и лёгкого дымка́ от ночного костра.       Слова Ивана, сказанные всего несколько часов назад, снова и снова прокручивались в голове. Его тепло словно отпечаталось под кожей Тилла тихим, ноющим гулом.       Позади постепенно просыпалась команда: стук сапог по палубе, скрип гамаков, отпускающих своих хозяев, приглушённые голоса, в которых угадывались и голод, и предрассветный оптимизм. Приближение выкупа всегда обостряло аппетит.       Иван вышел последним.       Он замер на верхней ступени лестницы, будто заново привыкал к утру: волосы растрепались после сна, рубашка застёгнута лишь наполовину, ткань всё ещё хранила ночные складки. Он казался моложе. Сосредоточеннее.       Тилл запретил себе задерживаться на этой мысли. Он кашлянул, крепче сжав пальцами штурвал. — Как спалось, Ваше Сиятельство? — бросил он легко.       Губы Ивана дрогнули в едва заметной улыбке. Он приблизился, держась на том же расстоянии, что и прошлой ночью. — Как человек, ожидающий своего триумфального возвращения. — А, — отозвался Тилл, делая вид, что слово «возвращение» не отозвалось болью под рёбрами. — Значит, ты хорошо отдохнул перед переговорами.       Команда тихо рассмеялась, уже мысленно перебирая сундуки с золотом и предвкушая приятную тяжесть выкупа.       Первой чужой корабль заметила Хёна. — По правому борту! — резко крикнула она, щурясь на юго-восток. — Небольшой.       Тилл проследил за её взглядом. Рядом напрягся Иван — Тилл заметил лёгкую складку недоумения между его бровей, но разбираться в этом сейчас было некогда.       Поначалу на светлеющей воде виднелось лишь тёмное пятно, но по мере того как свет крепчал, оно обрело очертания узкого шлюпа. Судно шло низко и быстро, а его паруса, залатанные лоскутами разных цветов, выдавали скорее рвение, чем опыт.       Губы Тилла сжались в тонкую линию. — Что ж, — пробормотал он. — Похоже, мы не единственные ранние пташки.       Шлюп резко изменил курс, направляясь прямо на них. В каждом движении читалась такая агрессия, что могла бы впечатлить, не будь она столь плохо замаскирована. — Они что, не видят наш корабль? — изумился Джейкоб. — Видят, — спокойно ответил Тилл. — Просто полагают, что рвение с лихвой компенсирует отсутствие плана.       По палубе пробежал смешок, но на сей раз в нём уже звенела боевая готовность. Руки невольно потянулись к оружию, проверили снасти, осмотрели пушки.       Иван подошёл ближе к борту, всматриваясь в приближающийся корабль. Тилл не спускал с него глаз. Складка между бровей Ивана разгладилась. — Они собираются атаковать? — спросил он. — Собираются попробовать, — ответил Тилл.       Первым выстрелил шлюп. Ядро плюхнулось далеко в стороне, подняв фонтан брызг, на миг засверкавших в утреннем свете, прежде чем вода с бульканьем обрушилась обратно.       Исаак фыркнул. — Оптимистично. — По местам! — голос Тилла зазвенел тихой, но твёрдой властью. Команда мгновенно пришла в движение. В его тоне была та самая черта, которой подчинялись без лишних вопросов. Хёна и Исаак заняли пушки левого борта. Суа подтянула паруса, ловя набирающий силу ветер, Дуриан и Джейкоб с отточенной быстротой закрепили незакреплённый груз.       Иван остался на палубе.       Тилл глянул на него. — Вниз, — приказал он.       Иван не сдвинулся с места. — При всём уважении, — спокойно возразил он, — я уже доказал свою возможную полезность.       Тилл приподнял бровь. — Возможную, — эхом отозвался он.       Второе ядро ударилось ближе, пустив дрожь по корпусу и заставив палубу содрогнуться. — Вниз, — повторил Тилл твёрже. На мгновение в глазах Ивана мелькнуло желание возразить, но он лишь кивнул и отступил — правда, не в трюм, как требовал Тилл. Он занял позицию у грот-мачты: так его не заметят, но он будет всё видеть.       Тилл промолчал. — Залп! — скомандовал он.       Ответный залп лёг точно. Пушка грянула, отдача прошла вибрацией по палубе. Шлюп качнулся, когда ядро ударило в носовое ограждение, разбив его в щепки, что вспыхнули на свету, словно брошенные ножи. На вражеском судне поднялся переполох. — Дилетанты! — крикнула Суа сквозь грохот. — Дилетанты опасны, — бросил Тилл. — Они не понимают, за что браться не стоит.       Вражеский корабль пошёл на сближение. В воздух взвились абордажные кошки, одна из них намертво впилась в борт. — Рубите! — приказал Тилл.       Иван опередил всех. Шаг вперёд, рука срывает с переборки ближайший меч и одним метким, отточенным движением рубит канат. Тяжёлый крюк с плеском уходит в воду.       Суа уставилась на него. — Недурная реакция, Ваше Высочество.       Иван взглянул на неё и пожал плечами. — Не люблю непрошеных гостей на борту.       Зацепилась вторая кошка. Намертво. Корабли столкнулись с глухим скрежетом, палубы содрогнулись, и расстояние между ними сократилось до одного прыжка.       Начался абордаж.       Тилл выхватил шпагу и вступил в схватку с сосредоточенностью, граничащей с одержимостью; клинок встречал клинок, удар гасился точным усилием. Крики метались между кораблями, лязг стали рассекал утренний воздух. Он легко отбил первый выпад, развернувшись в такт качке, и мощным ударом сапога в грудь отбросил противника за борт. — Стой за мной! — бросил Тилл, не удостоверяясь, выполнил ли Иван приказ.       Свалка вышла хаотичной. Вражеские пираты дрались безо всякого строя, перекрикивая друг друга, размахивая оружием наугад и промахиваясь с каждой попыткой ударить. Команда Тилла работала как слаженный механизм: прикрывали слепые зоны, подхватывали, когда кто-то спотыкался. Иван остался у мачты, но не прятался в страхе.       Когда один из нападавших, прорвавшись мимо Тилла, занёс клинок в сторону борта, где стоял Иван, тот среагировал мгновенно. Плавный, выверенный шаг в сторону, и ладонь уже перехватывает запястье противника, резко выворачивая руку и выбивая оружие. Следом врагу прилетел точный удар под колено, и он тяжело свалился на доски.       Тилл добил своего противника и обернулся как раз в тот момент, когда Иван отпустил поверженного врага и сделал шаг назад. — Впечатляет, — бросил Тилл, дыша ровно, несмотря на сумятицу. Их взгляды встретились через палубу. — Военная выучка, — ответил Иван.       Тилл тихо, отрывисто усмехнулся.       Схватка быстро пошла на спад. Не прошло и нескольких минут, как экипаж шлюпа осознал, что проигрывает, а их капитан отступал куда поспешнее достойного, истошно покрикивая на своих. Тилл дал сигнал к отходу. Абордажные концы перерубили, и вражеское судно, с противным скрежетом соскальзывая с борта, наконец вырвалось на свободу.       Море вновь развело их. Тишина опускалась постепенно, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием, обрывистым смехом между выдохами и жаром адреналина в крови. — Повреждения? — крикнул Тилл. — Минимальные, — отозвался Джейкоб. — Больше царапин, чем пробоин.       Хёна ухмыльнулась, стирая со лба пот и брызги. — В следующий раз дважды подумают, прежде чем лезть. — Сомневаюсь, — ответил Тилл. Он быстрым взглядом окинул палубу, осматривая своих. Порезы, синяки — ничего серьёзного. Затем его взгляд нашёл Ивана.       Тот стоял на том же месте, где застала его схватка: клинок всё ещё в руке, грудь мерно вздымалась. Ни триумфа, ни азарта на лице не читалось. Там было нечто иное.       Тилл подошёл ближе. — Ты проигнорировал мой приказ, — ровно произнёс он. Шпага со щелчком вернулась в ножны на поясе.       Иван опустил меч и протянул его рукоятью вперёд. — Я исправил ситуацию. — Ты заложник, — мягко напомнил Тилл. — И всё же, — ответил Иван, не отводя взгляда, — ты не обращаешься со мной как с заложником.       Между ними повисла тишина. Тилл пристально смотрел на него. Иван выдержал взгляд. Тилл снова медленно протянул руку, зажав рукоять между пальцами, и кивнул на клинок. — Возьми. Ещё пригодится.       Иван медленно выдохнул и кивнул. Пальцы скользнули по рукояти, затем на мгновение коснулись пальцев Тилла — намеренно. Тилл поднял взгляд на его лицо.       Жизнь возвращалась в прежнее русло: снова звучал смех, пираты осматривали пробоины и убирали оружие. Хёна хлопнула Ивана по плечу с нескрываемым одобрением. — Не знала, что принцы умеют драться, — заметила она. — Я полон сюрпризов, — легко отозвался Иван с улыбкой. Тилл задержал на нём взгляд чуть дольше положенного.       Рассвет уже вступил в свои права: свет залил палубу, играл в волосах Ивана, очерчивая его силуэт почти сияющим ореолом. А за его спиной на горизонте уже отчётливо проступали суровые, неизбежные утёсы Валории. — Ты неплохо себя проявил, — тихо сказал Тилл.       Иван чуть расслабился. — Были причины научиться, — ответ прозвучал весьма весомо.       Тилл оглянулся на своих: они уже взахлёб, приукрашивая детали, пересказывали стычку. В каждом так и сквозила ощутимая и пылкая верность. Они прикрывали друг друга без колебаний и инстинктивно смыкали ряды. — Твои люди, — сказал Иван спустя мгновение, переводя взгляд на команду, — безоговорочно тебе верят. — Они не дураки, — ответил Тилл. — Нет, — тихо согласился Иван. — Не дураки.       Ветер переменился, всё отчётливее донося запах суши. Иван снова взглянул на капитана, и в тёмных глазах вновь мелькнула та самая сдержанность, которую Тилл видел прошлой ночью.       Между ними гудела напряжённая атмосфера. Тилл заметил, как Иван сглотнул. — Если бы обстоятельства сложились иначе… — начал принц и замолчал. Тилл ждал. Губы Ивана дрогнули в едва заметной улыбке, он отвёл взгляд и рассеянно провёл пальцем по мечу, который только что вернул. — Из тебя вышел бы грозный принц, — закончил он иначе.       Тилл фыркнул. — Мне совсем не идёт корона.       Иван улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. В тёмной глубине его взгляда читалось что-то очень похожее на сожаление. — Возможно, — сказал он. — Но верность тебе очень к лицу.       Слова запали глубоко в душу. Глубже, чем следовало. Тилл поспешил отмахнуться от них и слишком небрежно пожал плечами. — Это практично, — сказал он. — В противном случае, корабль бы уже пошёл ко дну.       Иван кивнул, но ещё на миг задержал взгляд на команде, прежде чем снова обратить его к горизонту.       Вдали сияла Валория. Море будто истончилось, словно невидимая нить начала натягиваться до предела.       Тилл вернулся к штурвалу, чётко и уверенно отдавая команды для корректировки курса. Его голос ровно резал утренний воздух. Позади Иван замер на лишнее мгновение, прежде чем двинуться следом, вновь надев маску невозмутимости.       Если на горизонте и маячил выбор, у него ещё не было названия.       Но Тилл чувствовал. Оно надвигалось.

***

      Небо изменилось раньше, чем море.       К исходу вечера горизонт потемнел до лилово-металлического полотна. Тяжёлые тучи низко нависли над Валорией, которая теперь возвышалась перед ними словно приговор. Вода отзеркаливала мрачную пелену дробными серебристыми полосами — беспокойными, напряжёнными, будто и она предчувствовала нечто, что ещё не могла понять.       Тилл снова стоял у карт.       Он расстелил на столе три разных карты, придавил углы чернильницами и кинжалом и дважды перерисовал одну и ту же береговую линию, хотя знал её изгибы наизусть. Рукава были закатаны до локтей. Он смотрел не столько на карты, сколько сквозь них.       Они подошли близко. Слишком близко.       Близость была опасной штукой.       В коридоре послышались шаги — тихие, как всегда. Тилл не поднял глаз. Сжал кулаки. — Ваше Высочество, — легко произнёс он, хотя слова царапали горло так, будто их выдирали силой. Он ещё раз провёл чернильную линию вдоль побережья. — Пришли осмотреть королевство, в которое вот-вот вернётесь?       Иван остановился прямо в дверях.       Тусклый свет фонаря окрасил его профиль в тёплое золото и тень, и на мгновение он снова стал тем принцем, каким был в первый день на борту: утончённым, собранным, слегка отстранённым. Тогда лишь напряжение в плечах выдавало тревогу. — Подумал, — тихо сказал Иван, — что найду тебя здесь.       Тилл едва улыбнулся. — Ты всегда меня находишь.       Иван вошёл внутрь и закрыл за собой дверь с рассеянной заботой, которую в любой другой вечер можно было бы не заметить. Засов щёлкнул чётко, окончательно.       Его взгляд скользнул по картам, но задержался на Тилле. — Ты перерисовал одни и те же линии, — заметил он. — Люблю повторять знакомые маршруты. — Это неправда. Ты нервничаешь.       Рука Тилла замерла. Он наконец поднял глаза.       Выражение лица принца было мягче обычного. В нём чувствовалась какая-то осторожность. Почти хрупкость. — Я хотел поблагодарить тебя, — сказал Иван.       Губы Тилла дрогнули. — За похищение? — За компанию, — ответил Иван. Простой ответ опасно повис в воздухе.       Тилл откинулся на край стола, небрежно скрестив руки. — Пожалуйста, — небрежно сказал он. — Мы стараемся обеспечить достойные условия.       Слабая улыбка Ивана едва заметно дрогнула. Кинжал на углу карты доверчиво лежал между ними. Иван взглянул на него. Тилл заметил.       Он сделал шаг ближе, едва касаясь пальцами деревянного стола. — Вчера ночью я спросил тебя, кем бы ты стал, — что бы выбрал, — если бы обстоятельства сложились иначе, — тихо произнёс Иван. Свет отразился в чёрных глазах, превратив тьму в водоворот золотой пыли. Он сглотнул, мельком глянул на стену за спиной Тилла и быстро вернул взгляд. — Думаю, мне бы хотелось выбрать это.       У Тилла сжалось сердце, хотя лицо оставалось беспристрастным и спокойным, несмотря на то, что слово «выбрать» больно царапнуло по давно зажившей, но всё ещё болезненной ране. — Выбрать что? — спросил он.       Он хотел, чтобы вопрос прозвучал насмешливо, беззаботно — в его фирменной манере ленивого поддразнивания. Но тяжёлые, непрошенные слова застряли в груди, едва покинув губы. Фонарь над ними качнулся, отбрасывая длинные золотые полосы на карты — береговая линия Валории, вычерченная аккуратными штрихами, гавани, помеченные символами, обозначенные течения. Так близко, что он мог бы проложить финальный курс с закрытыми глазами. — Это, — тихо повторил Иван. Он жестом указал не на карты, не на Валорию, начерченную чернилами, а на саму комнату. На корабль. На жизнь.       Тилл внимательно смотрел на него. — Море? — уточнил он, приподняв бровь.       Тяжёлый взгляд Ивана задержался на нём. Он чуть покачал головой. — Выбор, — тихо сказал он.       Именно тишина встревожила Тилла. Иван играл множество ролей — возмущённого принца, неохотного штурмана, сухо насмешливого заложника, — но сейчас в голосе не было ни капли театральности. Или, возможно, это была просто очередная роль.       Тилл давно принял как данность, что с Иваном ничего не происходит случайно.       Что-то острое, безымянное жгло всё изнутри. — Ты так говоришь, — легко ответил Тилл, — будто я предложил тебе работу. — А разве нет? — парировал Иван, на губах мелькнула тень улыбки. — Ты вручил мне канат, ожидая, что я буду тянуть его вместе со всеми. — В первую же ночь тебя заперли в каюте, — напомнил Тилл. — А потом открыли дверь.       Их взгляды встретились.       За последние дни атмосфера между ними изменилась — сгустилась, переполнилась чем-то невысказанным, чем-то, что они оба обходили кругами, как осторожные звери, проверяющие жар костра.       Сегодня взгляд Ивана был пронзительнее — Тилл заметил. Будто он искал что-то. Напряжение в груди натянулось струной. — Всю свою жизнь, — тихо сказал Иван, будто выбирая каждое слово с намеренной медлительностью, — мне диктовали, где моё место. Какой путь приемлем. Где я должен стоять. Кому служить.       Он сделал шаг ближе, не отводя глаз от лица Тилла. Его пульс резко участился. — С тобой, — продолжил он ещё тише, — всего этого не было.       Это должно было прозвучать как комплимент. Только вот Тилл слышал лишь прощальную речь.       Это и было прощанием. Благодарностью, завёрнутой в нечто окончательное. Напряжение в груди сжалось сильнее, и взгляд Тилла едва заметно обострился. — Ты становишься слишком сентиментальным, — коротко сказал он. — Валория, видимо, ближе, чем я думал.       Взгляд Ивана скользнул к картам, к береговой линии, вычерченной чёткими штрихами. К его королевству. — Да, — сказал он. — Ближе, чем ты думаешь.       Формулировка резанула слух. Слишком точная. Слишком выверенная. Сначала Тилл не понял почему — лишь почувствовал, как нервы натянулись.       Пальцы слегка сжались на краю стола. Он взглянул на кинжал справа. — Ты благодаришь меня, — заметил он. Сердце в рёбрах стучало быстрее. — Да. — За что именно? Ты многое сказал, но ничего существенного.       Иван замялся. Сделал ещё шаг. Тилл инстинктивно отступил. — За то, что не просил больше, чем я мог дать, — тихо сказал Иван.       Воздух изменился.       У Тилла сжалось сердце.       Под ногами ещё не дрожала палуба. Не гремели пушки, не раздавались тревожные крики.       Но что-то было не так. На этот раз не с небом. Даже не с Валорией.       Что-то было не так со временем. Иван никогда не пренебрегал временем.       А теперь он стоял здесь, благодарил, затягивал разговор, прочно удерживая внимание Тилла внутри этих четырёх стен.       Всё встало на места с ясностью клинка, выхваченного из ножен. Прощание изначально не имело никакого отношения к завтрашней швартовке. Оно не было связано с переговорами о выкупе и придворными конвоями.       Иван специально выбрал этот момент. Он искал Тилла. Закрыл дверь. Загнал его в эту комнату благодарностью и тихими признаниями.       Тилл прищурился. — Как долго? — тихо спросил он.       Иван моргнул. — Как долго что? — Как долго ты репетировал эту речь?       По лицу Ивана пробежала тень. Удивление, может быть. Или едва заметная трещина в маске. — Я…       Над ними скрипнула палуба. Не обычный стон дерева от прилива. Что-то тяжелее. Звук множества сапог и мерных шагов.       Тилл замер.       Он знал, что Иван заметил тот самый миг, когда в его глазах вспыхнуло понимание.       Тилл стиснул челюсти. — Ты тянешь время.       Между ними повисло мгновение тишины.       Сверху донёсся приглушённый крик. Не одного из его людей. Затем — грохот. Безошибочно знакомый звук расколотого ящика.       В жилах капитана застыла кровь. — Ты удерживаешь меня здесь, — тихо сказал он, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее.       Иван изменился в лице. Не было ни самодовольства, ни триумфа, как ожидал Тилл.       Зато было что-то похожее на сожаление.       Тилл уже двинулся с места, как прогремел первый выстрел. Он рванул мимо Ивана, распахивая дверь как раз в тот момент, когда первый грохот разорвал ночь.       Фонарь в его руке так сильно дёрнулся, что чуть не сорвался из крюка. Корабль качнулся, волны ударили по бортам, соль жгуче впилась в глаза. — АБОРДАЖ! — резко крикнула с палубы застигнутая врасплох Хёна.       Тилл резко обернулся. Палуба превратилась в дым, сталь и внезапный, ужасающе точный порядок. Это был не хаос отчаявшихся воров.       Крюки впились в борт в идеальной последовательности. Концы натянулись. Силуэты перебирались скоординированными волнами — клинки наготове, движения чёткие, без колебаний. Команда Тилла метнулась в стороны, шок сменился инстинктом. — ВСЕМ ПОСТРОИТЬСЯ! — рявкнул Тилл, и его голос прорезал сумятицу с ледяной ясностью. — ЛЕВЫЙ БОРТ, ПРИГОТОВИТЬСЯ! Суа, Исаак — ОГОНЬ!       Он двигался как само море — контролируемо, неумолимо, выверяя каждый удар. Отбил один клинок, разоружил другого, повернулся, отдавая команду, не сбиваясь с ритма.       Дым рассеялся. Взгляд Тилла скользнул к силуэту атакующего корабля — стройному, чёрному на фоне горизонта.       Он понял. Он с самого начала знал.       Но он никак не ожидал боли, последовавшей за осознанием.       В считанные минуты палуба перешла от атаки к обороне. Команда Тилла оказалась в стальном кольце: у горл застыли вражеские клинки, руки заломили назад.       Образовался круг. В центре стоял Тилл, тяжело дыша.       Один из нападавших напротив него опустил клинок и ухмыльнулся.       Тилл узнал его сразу.       Это был один из советников Ивана. Тот самый человек с первого корабля, который упал на колени, когда Тилл и его команда похитили принца. — Ну что? — легко крикнул он сквозь звенящую тишину. Вежливый, утончённый акцент исчез, сменившись грубым, морским говором. — Сам пойдёшь или тебя утащить?       Тиллу не нужно было спрашивать, к кому тот обращался. Имя всё равно сорвалось с губ стоявшей рядом девушки, чьи розовые пряди выглядывали из-под маски. — Иван. Пора. Всё забрали.       Его имя отчётливо и безошибочно прорезало дым.       Хёна замерла. Суа распахнула глаза. По палубе прошла неприятная, нарастающая волна недоумения.       Мужчина тихо рассмеялся. — О. Так ты не успел им рассказать? — Рассказать что?! — выкрикнул Исаак дрогнувшим голосом. — Выкупа нет, — весело сообщил другой нападавший, держа меч у шеи Тилла. Блондинистые кудри обрамляли лицо, а светлые глаза злобно сверкали. — И никогда не было.       Розоволосая девушка кивнула и шагнула вперёд, держа меч наготове. — Он наш, — сказала она, кивнув на Ивана. — А вы… — она улыбнулась ещё шире, прищурив глаза, — были приманкой.       Понимание обрушилось на палубу приливной волной.       Исаак повернулся к Ивану, в неверии широко распахнув глаза. — Это шутка! Ты же… Ты принц! А как же… как же Валория?!       Иван не ответил. Команда Тилла смотрела на капитана, прожигая взглядами его лицо.       Потому что Тилл не удивился.       Ящики с их вещами уже методично перетаскивали на другой корабль. — Иван, — прошептал Исаак.       Иван стиснул зубы. Тишина затянулась. Затем, он медленно отступил назад. К нападавшим.       Хёна выругалась. Суа бросилась вперёд — ярость загорелась там, где только что был хаос.       Голос Тилла перекрыл всё. — ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!       Никто не послушал.       Стычка вспыхнула заново, когда Исаак бросился на Ивана.       Зазвенела сталь. Схватка разгорелась с новой, личной обидой. Тилл уклонился от удара перед собой и встретил клинок Ивана с таким звоном, что вибрация прошла по костям. Они оттесняли друг друга шаг за шагом, сапоги заскользили по щепкам, пока они с отвратительным грохотом не проломили дверь картографической комнаты, сплетясь в клубок из тел и металла.       Карты разлетелись, как испуганные птицы. Чернильницы разбивались о пергамент. Их клинки вновь столкнулись со звонким лязгом.       На мгновение весь хаос исчез. — Ты знал, — дыхание Ивана сбилось, его глаза искали ответ в лице Тилла. — С первой ночи, — ровно ответил капитан, парируя удар и делая шаг вплотную. Клинок Ивана промахнулся мимо его плеча на сантиметр. — Твои «сокровища» лишь всё подтвердили. Дешёвое позолото.       Маска Ивана треснула. — Ты ничего не сказал, — бросил он обвинение сквозь стиснутые зубы, когда их клинки сошлись в сантиметре от лиц с резким, леденящим звоном. — Почему?       Тилл резко опустил меч. Иван блокировал выпад своим. — Потому что хотел увидеть, сделаешь ли ты другой выбор! — выкрикнул Тилл, отбросив его с такой силой, что стол дрогнул. Иван бросился вперёд, лезвие его меча разорвало шов на жакете Тилла. — У тебя был выбор! — закричал Тилл. Голос невольно дрогнул. Он нанёс удар сильнее. Иван блокировал быстрее. — После всего, что было, у тебя оставался выбор!       Иван увернулся от следующего удара. Поднял осколок чернильницы и резко взмахнул. Тилл уклонился. Клинки вновь столкнулись — уже ближе, — в отчаянной, совсем не тактичной схватке. — У тебя тоже был выбор! — парировал Иван. — Ты мог сбросить меня за борт! Ты знал и всё равно подставил своих людей!       Тилл загнал Ивана в угол, прижав клинок к горлу, и вырвал меч из его руки. — Я не знал, когда вы нанесёте удар! Они верны мне, — тихо и яростно прошипел Тилл. — Я хотел узнать, верен ли мне ты.       Признание вырвалось резче, чем ожидалось. — Ты никогда не был моим заложником. Я думал, что завоевал тебя. Но ты ждал. — А ты наблюдал, — огрызнулся Иван, сморщившись и ещё сильнее прижавшись головой к стене. Тилл сильнее вжал клинок.       Иван потянулся к полке рядом, прежде чем Тилл успел среагировать. Его рука сжала тяжёлые, вычурные часы и метнула их в бок Тилла. Тот пошатнулся, перед глазами поплыло, и он споткнулся о собственные ноги и обломки.       Иван перешёл в наступление. Теперь Тилл оказался прижат к стене. Их мечи звякнули на полу рядом. Что-то острое упёрлось в горло Тилла — кинжал со стола, теперь был в руке Ивана.       Они тяжело дышали, глядя друг на друга.       Грудь Ивана вздымалась слишком быстро. Его хватка на рукояти ослабла, замешкалась. Тилл почувствовал это.       Никто не двигался. — Почему, — спросил Иван дрожащим шёпотом, — ты позволял мне притворяться? — Я же сказал, — выплюнул Тилл, — хотел узнать… — Хватит врать! — рявкнул Иван. Рука задрожала, и кинжал упал на пол с громким звоном металла и кожи. — Почему?       Тилл вгляделся на него и сглотнул, быстро моргнув. — Потому что ты мне понравился, — наконец вымолвил он. Голос настолько сорвался, что он сам его не узнал.       Откровение тяжело повисло в воздухе.       Иван смотрел на него ошарашенным взглядом, приоткрыв губы, словно хотел сказать что-то, заявить…       Снаружи резкий свист прорезал хаос. Три чётких сигнала — сигнал к отступлению.       Команда Ивана получила всё, за чем пришла. Шум на палубе мгновенно изменился: крюки отцепились, сапоги застучали по доскам. — У тебя был выбор, — повторил Тилл тихим голосом. — Ты сказал, что если бы обстоятельства были иными, ты бы выбрал это.       Иван медленно покачал головой, тяжело дыша. — Я не могу… — Выбирай.       Иван смотрел в лазурные бездны. На глаза навернулись слёзы, плечи вздымались слишком быстро. Снова прозвучали три свистка — резким, настойчивым приговором.       Иван отступил. Дистанция ножом резанула по сердцу. Рука сама потянулась вперёд. — Иван… — Моя команда, — быстро произнёс Иван. Голос дрожал, но эти два слова звучали как приговор. Он первым отвёл взгляд.       Верность. Слово безустанно крутилось в голове Тилла. То единственное, что он понимал лучше всего на свете.       В горле всё равно встал ком. — А я? — потребовал Тилл, сделав шаг вперёд.       Глаза Ивана горели. — В этом и проблема.       Свисток прозвучал снова. Настойчиво.       Прежде чем Тилл успел среагировать, Иван снова сократил расстояние. Схватил его за воротник и поцеловал так, будто пытался вырезать что-то вечное из мимолётного мгновения.       Яростный, отчаянный поцелуй. Извинение, впечатанное в кожу, тысячи невысказанных слов, проникающих под кожу Тилла. Он ответил с такой же яростью, впившись руками в талию Ивана, будто мог удержать его силой.       Сверху застучали сапоги. — ИВАН! — крикнули.       Он отстранился, сбито дыша. Руки дрожали. — Прости, — на этот раз это была не игра.       Иван исчез. Тилл моргнул и бросился вслед за ним. — Иван!       Иван перепрыгнул через леер так же легко, как и месяц назад, приземлившись на свой корабль и даже не оглянувшись. Судно отвязалось, отходя прочь, утягивая за собой дым и надёжно упрятанное, награбленное добро.       Корабль развернулся. Не к Валории. Прочь.       Тилл поражённо стоял среди обломков своего корабля.       Их взгляды встретились через растущую тьму океана.       Море с концами поглотило расстояние между ними.       Наконец-то проклятие настигло его.