Глава 68: «Что я натворил?»

Предупреждение к главе: диссоциация, насилие, убийство. Баки шёл по тротуару, держась ближе к краю, с неотступным ощущением, что вот-вот что-то случится. Это не была какая-то сверхспособность. Просто… чувство, рождённое сотней лет войн и сражений. Что-то должно было случиться. И мальчик не должен был пострадать. Внука Говарда в городе не было. Баки проследил за ним до места за городом, где тот летал на метле вместе с Сириусом, своим отцом и тем очень быстрым парнем. Магия. Баки доводилось видеть немало странного, но магия всё равно не укладывалась у него в голове. Хотя, казалось бы, почему? Разве магия — не просто ещё одна разновидность усиления, только менее научная? И всё же это было странно. Странно было и бродить по городу без мальчика. Баки всегда думал, что ему на роду написано быть одному — случайные связи в барах не в счёт, — но потом он вдруг поймал себя на том, что с нетерпением ждёт встречи с тем мальчишкой, которого должен был защищать. По крайней мере, когда помнил, где находится и что вообще делает. Слишком часто Баки приходил в себя в местах, куда совершенно не помнил, как попал, а в памяти не оставалось ничего, кроме темноты. — …Старк. — …Поттер… Баки насторожился, проходя мимо переулка между табачной лавкой и магазином алкоголя. Баки попытался порыться в воспоминаниях — настоящих и тех, которым нельзя было доверять. Поттер... Это ведь фамилия второго отца Гарри. Точно. Джеймс Поттер. Баки вспомнил. Гарри как-то сказал, что всегда зовёт его Баки, потому что имя Джеймс слишком напоминает ему папу. А значит, если кто-то говорит о Старке и Поттере, речь идёт о мальчике. Баки без лишнего шума сделал крюк, забрался на крышу магазина и бесшумно двинулся вперёд, ступая так, как его учили годами, чтобы выяснить, кто обсуждает Старка, находящегося под его защитой. Их было трое. Все в каких-то чёртовых мантиях, больше похожих на странную помесь облачения священников, которые приходили в начальную школу Баки, и вампирского плаща. Худший кошмар любого ребёнка, выросшего в католической семье. — Не думаю, что мы сможем просто ворваться в то здание, схватить мальчишку и уйти, — прошипел один из них. — У магглов, знаешь ли, есть электричество. И я читал про этого типа — он, чёрт побери, держит самого Тора в качестве оружия. — Превосходно, — с презрительной усмешкой протянул другой, самый высокий из троих, с голосом, густым и вязким, как масло. — Тогда, быть может, ты сам вернёшься к нашему Повелителю и сообщишь ему, что слишком испугался магглов, чтобы помочь нам доставить Поттера. — Испугался? — третий расхохотался. — Люциус, ну хватит. Это наказание. Ты не достал пророчество, и наш Лорд отправил нас на самоубийственную миссию в качестве расплаты. Это ведь мы копались во всём этом дерьме про Старка. Он никакой не обычный маггл. — Приказ был предельно ясен, — холодно ответил высокий — судя по всему, тот самый Люциус. — Забрать мальчишку, доставить его к нашему Лорду и раз и навсегда покончить с Поттером. К несчастью для них, этот приказ напрямую противоречил приказу Баки. А Баки миссий не проваливал. ГИДРА могла прислать за мальчиком кого угодно, и Баки справился бы с любым. ГИДРА хотела получить суперсолдата — и получила его. Не вина Баки, что они не предусмотрели возможность дезертирства. Баки спрыгнул с крыши и успел взять одного из мужчин в удушающий захват ещё до того, как двое остальных вообще заметили его. — Кто вы такие? — прорычал Баки, сильнее сжимая шею пленника. Одного движения руки хватило бы, чтобы её сломать. — Кто?.. Малфой! — захрипел тот. Баки тут же использовал его как живой щит, когда высокий взмахнул чем-то, и в их сторону рванула вспышка красных искр. Магия. Волшебники. Завязался бой, и Баки с облегчением погрузился в знакомую стихию. Ничто так не приводило его в чувство и не разгоняло туман в голове, как хороший бой. Один из волшебников бросился бежать. Баки уже собирался свернуть шею второму, когда третий успел выпустить ещё одно заклинание, полоснувшее по его джинсам. Баки зашипел и невольно ослабил хватку. Обычные ножи и обычные пули не причиняли ему боли. Но то, чем ударил его волшебник, было каким угодно, только не обычным. Кожу жгло, а из глубокого пореза текла кровь. Чёртова магия. До чего же странная штука. — Как тебе вообще удаётся постоянно влипать в такую лютую задницу? Баки вскинул голову после того, как едва не потерял равновесие, и увидел перед собой знакомую красно-синюю маску. …у этого человека было имя. Баки это знал. Но боль снова затянула сознание туманом, и вот он уже на базе ГИДРЫ, цепляется за последние остатки сил, пока его люди кричат под пытками. — Барнс! Барнс, держись! — донёсся голос Максвелла из соседней клетки. — Не вздумай нас сейчас бросать, сержант. Слышишь меня? Но Баки уже уходил. Держаться было больше не за что. — Просто держись, ладно? Гарри уже идёт. Только не сдавайся. Не умирай... Блядь... Гарри... — Ну что, натрахался с моим крёстным? Баки обернулся и увидел мальчишку, о котором говорил Сириус, — его крестника. Тот стоял на ступенях Башни Старка и сердито смотрел на него. Его звали Гарри, но... стоило Баки увидеть линию его челюсти или изгиб губ, как перед глазами возникал совсем другой человек. Мальчик был так похож на Говарда, и Баки понял, что прошлое всё-таки его настигло. — Эй... Баки? Баки! Чья-то ладонь несильно ударила его по щеке, вырывая из прошлого обратно в настоящее, пахнущее корицей и кровью. Баки моргнул. Прямо перед ним было лицо какого-то мальчишки... Питер. Гарри называл его Питером. «Забрать мальчишку, доставить его к нашему Лорду и раз и навсегда покончить с Поттером». — Чёрт... Чёрт... Чёрт... Баки не мог думать. Просто не мог. Они собирались забрать внука Говарда обратно на базу и убить его. После того как руками Зимнего Солдата ГИДРА уже отняла у Тони Старка родителей, теперь она собиралась отнять у него ещё и сына. ГИДРА хотела, чтобы Тони Старк страдал. Баки должен был это исправить. Если ГИДРА заберёт Гарри, значит, Баки — чудовище. Значит, Старк снова останется один... Баки не помнил, как выхватил нож из кармана. Не помнил, как щёлкнул лезвием. Не помнил, как всадил нож в живот солдату. Он знал только одно. Операция была сорвана, а Гарри Старка нужно немедленно вывести с поля боя, пока он не стал очередной жертвой. Воздух вокруг словно сгустился, потрескивая статическим электричеством. Баки снова задыхался в капсуле, а мысли и чувства исчезали, уступая место чему-то гораздо более привычному. Вывести объект. Зачистить зону. Спасти внука Говарда. Для отхода требовалось снаряжение. И как можно быстрее. Всё необходимое Баки нашёл в магазине с вывеской: «Лучшее оружие в штате». Сумка быстро наполнилась оружием, при виде которого сержант Барнс когда-то расплакался бы от счастья. Настолько компактное, что его можно было спрятать без малейших усилий. Глушители, позволявшие устранять противников так, чтобы никто ничего не услышал. Магазины с таким количеством патронов, которое Баки всё равно не успел бы израсходовать. Хорошему стрелку не нужны пятьдесят пуль. Ему нужна одна и молитва. — Делаешь выстрел и молишься, что оказался быстрее противника, рядовой Барнс. Здесь человеку нужны только одна пуля и молитва к Богу. Огневую подготовку Баки всегда проходил легко и с гордостью. Снаружи стояла машина. Нужно было лишь перекусить пару проводов, соединить их — и двигатель ожил. Оставалось только найти цель. Баки нашёл мальчика, когда вернулся на свою оперативную базу. Прости, — мысленно сказал он, оглушая Гарри и затаскивая его в машину. Прости, — повторил Баки, когда увидел мальчика, лежащего на заднем сиденье. Здесь Гарри уже не был ни магией, ни пламенем. Он был просто ребёнком. Ребёнком, оказавшимся в самом эпицентре войны, в которой его враги хотели его смерти. Детям не место на войне. — Прости, — тихо сказал Баки, садясь за руль и увозя мальчика прочь. Водить машину было легко. Просто. Когда-то Баки любил водить. Тогда, когда вообще ещё умел что-то любить. Гораздо меньше удовольствия это приносило, когда он понимал, что за ним следят. Он чувствовал это. Чтобы не потерять концентрацию, Баки прислушался к ровному дыханию мальчика на заднем сиденье и начал уходить от преследования. Волшебники умели разрезать вещи без ножа, но, похоже, водить машину не умели. Это давало Баки небольшое преимущество. Он выехал за пределы штата и направился к безопасному месту. К тому моменту, как он оказался в Вирджинии, Баки был почти уверен, что сумел оторваться от преследовавшего его волшебника. Пришло время сменить машину. Продолжай движение... Уведи его подальше... Потом зачистишь территорию... Напомнил себе Баки, когда внутри всё зудело, а каждый инстинкт требовал развернуться, вернуться назад и уничтожить угрозу прямо сейчас. Мальчик не должен пострадать... Мальчик не должен пострадать... Помни. Гарри начал приходить в себя примерно в пятидесяти милях от границы Теннесси. Сначала почти незаметно — просто сбилось ровное дыхание, которое успокаивало Баки всю дорогу. А потом он поморщился, услышав и учуяв, как Гарри вырвало на заднем сиденье. Кровь? Отлично. Кишки? Без проблем. А вот рвота — совсем другое дело. — Ты в порядке? — осторожно спросил Баки. У мальчишки был характер. Да и собственное здравомыслие Баки держалось буквально на честном слове и каждый раз ускользало, как песок сквозь пальцы, стоило ему ввязаться в драку. Крики и драки неизменно возвращали его в те времена, когда он был просто Джеймсом, никому не известным мальчишкой, мечтавшим сбежать от своей паршивой жизни и найти славу на войне. Джеймс был идиотом, и иногда Баки был даже рад, что тот умер давным-давно. — Баки... Почувствовав на себе взгляд Гарри, Баки поднял глаза к зеркалу заднего вида. — Где мы? — медленно спросил Гарри. Баки мельком посмотрел на дорожные указатели, ещё раз убеждаясь, что не сбился с пути. — Почти добрались до Теннесси, — уверенно ответил он. — Скоро придётся остановиться и сменить машину. Есть хочешь? Подросткам нужно есть, даже Баки это знал. А худым подросткам с огромными глазами и торчащими запястьями — тем более. Гарри, похоже, понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить происходящее. Баки это понимал. Когда у него получалось думать, ему самому тоже нередко требовалось время, чтобы во всём разобраться. А потом Гарри закричал так пронзительно, что у Баки по коже побежали мурашки. — ТЫ, БЛЯДЬ, УДАРИЛ ПИТЕРА НОЖОМ И ПОХИТИЛ МЕНЯ?! Баки едва удержался, чтобы не поморщиться от этих слов. Они звучали так, будто он и был Зимним Солдатом. Но это не так. Не может быть. Если Гарри выживет, значит, Зимний Солдат наконец умрёт. Но сейчас кто-то должен был сохранять спокойствие, и этим человеком явно был не Гарри. — Обстоятельства задачи изменились, — спокойно сказал Баки. Пугать мальчика не было никакого смысла. Пока ситуация оставалась под контролем, Баки мог его защитить. Гарри ещё не видел его по-настоящему. Даже тогда, когда прикоснулся к Баки и расплатился за это сломанной рукой, но Баки знал, что сумеет уберечь его. Причин для паники не было. Вот только Гарри паниковал, и всё, что оставалось Баки, — дать мальчику самому разобраться в перепутавшихся проводах у себя в голове, пока он вёз его всё ближе к безопасному месту. А спустя всего несколько минут Гарри поставил всю операцию под угрозу, выбросившись из машины, мчавшейся почти под сто семьдесят пять километров в час, прямо в придорожную канаву. Баки ударил по тормозам, изо всех сил пытаясь заглушить войну, разгоревшуюся у него в голове… Он погиб. После такого не выживают. Даже если выжил, его уже могли найти. Спаси мальчика. Говард Старк не должен умереть. …Он бросился к неподвижному телу, лежавшему на земле и жалобно скулящему от боли. Блядь... Баки почти ничего не помнил со времён, когда на войне ему приходилось наспех латать раненых. Зимнему Солдату никогда не нужно было никого спасать. Но нога Гарри была вывернута под неестественным углом, а из кожи торчали острые осколки кости. На фронте такой перелом называли смертельным. Но Баки не мог позволить Гарри стать ещё одним мертвецом. — Ты совсем рехнулся?! — прошипел Баки, и страх в его голосе прозвучал как злость. — Нельзя, мать твою, выпрыгивать из машины на полном ходу! Ты вообще представляешь, с какой скоростью я ехал?! Но Гарри не плакал, он только тихо скулил от боли. Кто вообще выставил тебе такой болевой порог? — рассеянно подумал Баки, невольно вспомнив собственного отца. «Люди не прикасаются ко мне. Просто не прикасаются. А когда всё-таки прикасаются...» «...Они делают тебе больно. Понимаю» Баки наклонился, чтобы поднять Гарри из канавы, но стоило ему взять мальчика на руки, как тот отвернул голову и его вырвало прямо Баки на грудь. Мерзость. Баки было не до рвоты, стекавшей по груди и пропитывавшей рубашку. Глаза Гарри закатились, и он безвольно обмяк у него на руках. Пока что Баки просто блестяще справлялся с задачей уберечь мальчика. Когда Баки остановился, чтобы сменить машину, неподалёку оказалась станция скорой помощи. Он быстро забрал всё, что могло понадобиться Гарри. Машины скорой так часто оставляли незапертыми, словно сами хотели, чтобы любой желающий мог добраться до медикаментов. А если они хотели, чтобы Гарри выжил, так же сильно, как этого хотел Баки, кто он такой, чтобы отказываться? Гарри тихо застонал, когда Баки вправил ему ногу уже в новом внедорожнике, который только что угнал. С такими шовными материалами он раньше не работал, но всё равно сумел зашить разорванную кожу после того, как с силой вправил кость на место. Баки попытался на глаз определить вес Гарри, чтобы правильно рассчитать дозу обезболивающего, но на войне с этим особо не церемонились. — ПЕРЕВЯЗАТЬ И ВЫДВИГАТЬСЯ! — В УКРЫТИЕ! ПРОТИВНИК ОТКРЫЛ ОГОНЬ! — Я НЕ МОГУ ЕГО ВЫТАЩИТЬ, ГЕНЕРАЛ! — ТОГДА БРОСАЙ ЕГО И УХОДИ, БАРНС! — Прости, рядовой, — едва слышно сказал Баки, вводя Гарри дозу обезболивающего, которой, как он надеялся, хватит до конца пути. Вид окровавленных, разрезанных джинсов Гарри заставил голову снова пойти кругом, а по шее потёк холодный пот. Поддавшись внезапному порыву, Баки ограбил маленький магазинчик — жёлтое здание, возле которого стояла всего одна машина, — взял Гарри новую одежду, себе чистую футболку, запас вещей для них обоих и достаточно еды, чтобы мальчику хватило на дорогу. В магазине по телевизору шли новости, и Баки увидел на экране своё лицо рядом с лицом Гарри. По всей стране уже объявили экстренный розыск похищенного ребёнка. Старк действовал быстро. Раздевать подростка и переодевать его было неприятно, но Баки подошёл к этому так же отстранённо, как когда-то на войне: сделал всё быстро и без лишних мыслей. Пока машина неслась по дороге, Баки слушал ровное дыхание Гарри и позволил мыслям течь самим по себе. Иногда всё настолько смешивалось у него в голове, что казалось, будто он прожил не сто лет, а всего десять. В хорошие дни Баки жил настоящим. Он был свободен от своих цепей и прошлого. В плохие — ему снова было десять, он бежал к Стиву с подбитым глазом, а его две сестры ещё были живы... пока их не забрала война. Гибель мирных жителей была частью любой войны. Массовые убийства мирных жителей стали частью жизни самого Баки. Всю свою жизнь он переходил из одной войны в другую. Сначала это был отец, пьяница, ставший главным разочарованием семьи. Потом немцы, убивавшие собственный народ ради очищения мира. Потом ГИДРА, рядом со Стивом. Потом враги ГИДРЫ, которых ему приказывали уничтожать, не оставляя места ни совести, ни жалости. Бои никогда не заканчивались, потому что войны невозможно выиграть. И каждая из них оставляла на его душе и в его памяти новый шрам до тех пор, пока Баки не перестал доверять даже собственным мыслям. «Я с тобой до самого конца». — БАКИ! — ...Сири?.. Баки вздрогнул. Одно невнятное слово больного мальчишки мгновенно выдернуло его обратно в реальность. — Извини, малыш. Это всё ещё я, — с сожалением сказал Баки. Наверное, Сири — это Сириус. Гарри любил Сириуса. Баки мог бы тоже. В глубине серых глаз Сириуса Блэка жило что-то тёмное, что-то очень знакомое. Такое же, как у самого Баки. Он понял это ещё при первой встрече, но люди обычно не прощают тех, кто едва не оторвал им руку. Гарри простил, но этот мальчишка был ещё более безумным, чем сам Баки. — Что... что происходит? — медленно спросил Гарри. Голос у него был такой, будто он перебрал алкоголя. Баки обернулся. На него смотрели огромные зрачки, лишь по краям окружённые тонким зелёным ободком радужки. — Ты под кайфом, — невольно рассмеялся Баки. — Прости. Я не был уверен, сколько ты весишь, так что пришлось прикинуть дозу. Но уж лучше так, чем терпеть такую боль. Гарри приподнялся и заглянул вперёд. Его взгляд остановился на сумке с медицинскими принадлежностями, которую Баки стащил и бросил на пассажирское сиденье. — Ты что, больницу ограбил? — спросил Гарри. — Скорую помощь, — невозмутимо поправил его Баки. — Я вправил тебе ногу, наложил швы и прихватил ещё несколько ампул дилоудида. Джинсы твои были уже ни на что не годны, да и меня ты облевал, так что я заодно раздобыл тебе одежду. Гарри медленно кивнул. — Из... скорой помощи?.. Господи. Кажется, с дозой дилодида Баки всё-таки переборщил. — Не, потом я ещё заехал в магазин за одеждой и едой, — терпеливо объяснил он. — Пить хочешь? Гарри медленно кивнул, и Баки протянул ему бутылку воды. Обезвоживание — та ещё дрянь, а мальчику нужны были силы. — Мне стоит ждать, что ты меня сейчас отравишь? — спросил Гарри, залпом выпив почти половину бутылки. Баки удивлённо вскинул брови и посмотрел на него в зеркало заднего вида. — С чего бы мне тебя травить? — искренне не понял он. Господи, да насколько же его унесло? — Я тебя спасаю. Они довольно долго сидели у нас на хвосте, но ещё в Вирджинии мы сумели оторваться. Да и вообще, Баки нравился этот мальчишка. Они были... вроде как друзьями. Их что-то связывало. Отравить его? Да с какой стати, чёрт возьми. — Кто за нами гнался? — высоким от волнения голосом спросил Гарри. — ГИДРА? Мой отец? Питер?! КТО ЗА НАМИ ГНАЛСЯ, БАКИ?! — Волшебники, — ответил Баки, только сейчас вспомнив, что Гарри их не видел. — Они работают на ГИДРУ и собирались отвезти тебя обратно на базу, чтобы казнить. Между прочим, мог бы и спасибо сказать, — добавил он, неловко пытаясь пошутить. Гарри истерично расхохотался. — Спасибо?! — переспросил он. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе спасибо за то, что ты выбросил мантию моего отца, убил моего друга и похитил меня, потому что спасал от ВОЛШЕБНИКОВ, КОТОРЫЕ РАБОТАЮТ НА ГИДРУ?! Да пошёл ты, — зло бросил Гарри. — Ты, блядь, совсем с катушек съехал. Баки заставил себя успокоиться. Сейчас нельзя было снова сорваться. — Я думал, тебе Питер не нравился, — осторожно сказал он, пытаясь хоть немного разрядить обстановку, прежде чем снова потеряет себя. — Теперь это имеет какое-то значение? — устало спросил Гарри. — Ты убил его, Баки. Ты убил ребёнка. — Зачистить территорию, сержант. — Но... они же совсем дети... Баки смотрел на троих темноволосых детей с пустыми глазами, которые что-то шептали, сложив руки в молитве, на языке, которого он не понимал. Если Бог существует, он не хотел, чтобы эти дети умерли. Дети погибают на войне, но Бог вложил ему в руки оружие. А командир приказал стрелять. — Приказ предельно ясен. Зачистить территорию. — Простите, — прошептал Баки, глядя на детей. — Господи... простите меня. Когда сталкивались Бог и Война... Всегда побеждала Война. Потому что Война не знает жалости. Потому что Войне всё равно, что дети хотят жить. Баки так глубоко погрузился в прошлое, в лица тех, кого не смог спасти... тех, кого убил сам, что не сразу услышал тихий всхлип с заднего сиденья. По щекам Гарри тянулись тонкие дорожки слёз, а взгляд был пустым, словно он тоже заблудился в собственном аду. — Гарри, — тихо позвал Баки, стараясь не напугать его. — Эй... Ты плачешь? Гарри? Гарри моргнул, и Баки увидел, как тот словно силой вытащил себя обратно из собственного кошмара. — Нет, — соврал Гарри. Он быстро вытер лицо ладонью, и от этого совсем детского жеста у Баки болезненно сжалось сердце. — Всё отлично. Правда. Это, наверное, лучший день в моей жизни. Почти такой же замечательный, как тот, когда дядя вывихнул мне плечо. Пальцы Баки так сильно стиснули руль, что пластик под ними с хрустом треснул. Кто бы ни был этот дядя, ему придётся подождать. Баки выполнял задание. Я всегда буду ставить выполнение задания превыше всего. Я никогда не приму поражение. Я никогда не сдамся. Я никогда не оставлю павшего товарища. Потому что задание всегда было на первом месте. — Остряк, — фыркнул Баки. Он знал, что мальчику не нужна жалость. «Жертвы» никогда не хотели, чтобы их жалели. Они хотели притворяться солдатами. Иногда они ими и становились. — Кстати, этот пацан вовсе не умер, — честно сказал Баки. — Я видел его в новостях. — Что?.. Гарри резко приподнялся на заднем сиденье, и Баки едва удержался, чтобы не вздрогнуть от этого резкого движения. — Ты видел Питера в новостях? — Ага. Он был там со Стивом и Тони, — ответил Баки, с облегчением отметив, что Гарри больше не кричит. — Ты... официально числишься пропавшим без вести. А сам Баки был похитителем, и это было, пожалуй, самое приличное из всего, чем его когда-либо называли. — Сколько времени прошло с тех пор, как мы... исчезли? — Около двенадцати часов. — И где мы? Баки взглянул на дорожный знак. — В Мемфисе. — А Мемфис — это где? В этот момент Гарри и правда прозвучал как иностранец. Баки не стал смеяться. Он слишком хорошо знал, каково это — оказаться чужаком в незнакомом месте. — Мы в Теннесси, — объяснил он. — До Техаса отсюда часа три. Где находится Техас, знали все. Такой штат трудно не заметить. — Мы туда едем? — спросил Гарри. Впервые за долгое время его голос прозвучал спокойно. Баки невольно поддался этому спокойствию, наслаждаясь тем, как оно смывало из головы раскалённую тревогу, оставляя после себя прохладную синеву. — Нет. Конечный пункт — Миер. У меня там есть пара знакомых, которые не связаны с ГИДРОЙ. Они помогут Баки перебраться через границу, и это было всё, что нужно. — Понятно... А Миер — это в Техасе? Уголки губ Баки дёрнулись. С географией у мальчишки были серьёзные проблемы. — В Мексике. Вся прохладная синева, заполнившая мысли Баки, в одно мгновение вспыхнула раскалённо-красным, когда Гарри внезапно закричал с заднего сиденья: — Я, БЛЯДЬ, НЕ ПОЕДУ В МЕКСИКУ! — Баки, разворачивайся и вези меня домой, — резко сказал Гарри, глаза которого снова наполнились слезами от удара. — Нам не нужно в Мексику. Нам нужно домой. А у Баки дома не было. У него... У него не было ничего, кроме этого задания. Единственного, которое имело значение. А задание означало, что Гарри обязательно вернётся домой, когда это снова станет безопасно. Баки сам об этом позаботится. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мне нужно только доставить тебя в безопасное место, потом я закончу задание, и ты сможешь вернуться домой, хорошо? Всё будет хорошо. Выполнить задание. Спасти объект. Задание превыше всего. Спасти внука Говарда. Уничтожить ГИДРУ. Вернуть мальчика домой. Тони Старк и так слишком многое потерял. Сына он не потеряет. Ещё до рассвета Баки понял, что пора снова менять машину. На ближайшем съезде он свернул к какому-то городку, уже прикидывая, где найти автомобиль побольше, чтобы Гарри мог хоть немного отдохнуть. — Где мы? — глухо спросил Гарри. По голосу было слышно, что ему больно. — Просто меняем машину, пока всё вокруг ещё закрыто, — ответил Баки. Он поднял взгляд к зеркалу заднего вида и вопросительно вскинул брови. — Хочешь поесть? Или обезболивающее? — Поесть — да, снова обдолбаться — нет, — огрызнулся Гарри, сердито нахмурившись. — Я всё ещё надеюсь, что рано или поздно ты очнёшься от своего приступа, и тогда мы сможем спокойно обсудить, как, блядь, вернуться домой. Баки тяжело вздохнул. Всё снова сводилось к этому. К его «приступам». — Ну да, конечно, давай вернёмся в Нью-Йорк, чтобы эти волшебники тебя похитили, а Тони меня прикончил, — фыркнул Баки, закатив глаза. — Тебе никто никогда не говорил, что ты ужасно умеешь строить планы? Из Гарри вышел бы никудышный солдат. Хорошо, что Баки никогда не подпустит его к полю боя. Да и Старк, скорее всего, тоже. Говард ведь никогда не толкал сына в армию. Оставалось надеяться, что Тони хотя бы в этом пошёл по стопам своего отца. — Я скоро вернусь, — сказал Баки Гарри. — Только сиди тихо. Гарри молча кивнул, и Баки вышел искать новую машину. Когда он вернулся, Гарри исчез. Баки перестал дышать. Он погиб. Они его забрали. Сейчас они пытают его. Ломают его разум. Стирают его личность. Говард в капсуле... Он не может дышать. Они забирают его воспоминания. Всё, что делает его им самим. — Прости... Прости... Прости... Прости... — Говард! Баки нашёл Говарда... Говарда. Энтони. Тони. — Пожалуйста... У меня есть сын! Нет. Не Говарда. Гарри. В конце кровавого следа, тянувшегося к заправке. Мальчик был напуган. Он не был солдатом. Я — солдат армии Соединённых Штатов. Баки пришлось очень быстро подобрать слова, чтобы заглушить перепуганные крики Гарри в глазах работника заправки. Это оказалось несложно. Он просто заговорил так же, как когда-то говорили все, кто называл его сумасшедшим. Людей не интересовала правда. Их интересовала та версия событий, которую рассказывали спокойнее. Обычно Баки проигрывал эту битву, но против пятнадцатилетнего подростка, накачанного обезболивающим, это было совсем не трудно. — Послушай... Я знаю, что ты напуган. Но ты ранен и сейчас плохо соображаешь, — тихо сказал Баки, торопливо унося Гарри от заправки к новому фургону. — Клянусь, как только это станет безопасно, я сразу отвезу тебя домой. Хорошо? На войне обещаний не дают. Но Баки сделает всё, чтобы этот мальчик выжил. Если сын Тони Старка выживет, Зимний Солдат наконец сможет умереть. — Ненавижу тебя, — простонал Гарри, когда Баки осторожно уложил его в фургон. Нога снова была в ужасном состоянии. Баки нечасто видел настолько страшные ранения... Был Мартинс в Германии, когда взрыв разорвал ему грудную клетку. Был Хельмен в плену у ГИДРЫ, когда во время эксперимента с него заживо слезла кожа. Но они были взрослыми. Гарри был ребёнком. Детям не место на войне. — Задания не всегда бывают лёгкими, — серьёзно сказал Баки. Самыми тяжёлыми были задания, в которых участвовали дети. Баки сел за руль и сразу выехал обратно на шоссе. Нужно было как можно скорее вернуться на маршрут. — Сейчас уедем отсюда, и я заново вправлю тебе ногу. Тебе нельзя на неё наступать, иначе повредишь её так, что уже нельзя будет исправить, а поверь, ампутация — совсем не то, через что тебе хочется пройти. Баки поднял левую руку, показывая Гарри собственный протез, и с кривой усмешкой добавил: — Поверь мне. Поверь, что Баки сможет тебя защитить. Поверь, что потерять конечность — всё равно что потерять часть самого себя. Поверь, что самого себя Баки потерял уже очень давно. И до сих пор так и не смог найти. — Я лучше останусь без ноги, чем буду терпеть твой ёбаный бред, — резко ответил Гарри. Баки поднял взгляд к зеркалу заднего вида и увидел, что Гарри подложил под голову купленный для него свитер вместо подушки. — ГИДРА не посылала за мной никаких волшебников. Ты не в себе, Баки. Тебе нужна помощь. — Ты болен, Бак. Тебе нужна помощь. — Позволь мне помочь тебе. — Ты... ты говоришь как сумасшедший, Бак. — Думаешь, я сам не знаю, что со мной что-то не так? — тихо спросил Баки. — Я каждый день живу в собственной грёбаной голове, Гарри. Поверь, приятного в этом мало. Его разум был полем боя, и каждый неверный шаг приводил к новому взрыву, заставляя Баки снова сомневаться даже в том, чему он когда-то безоговорочно доверял. — Бедненький, — издевательски протянул Гарри. — Бедный Баки и его психологическая травма. А у меня, между прочим, НОГА СЛОМАНА! — А у меня рука металлическая, — спокойно ответил Баки. Когда-то её вообще оторвали. Он многое бы отдал за обычный перелом. — Ты меня похитил. — Я спас тебя от волшебников. — Ты пырнул ножом моего друга. — Ты сам говорил, что терпеть его не можешь. И вообще, он жив, если помнишь. — напомнил Баки. — Не надо было вообще относиться к тебе по-человечески, — огрызнулся Гарри. Баки поднял взгляд к зеркалу и увидел недовольную детскую гримасу на лице Гарри. Глаза у него были закрыты. Никому не стоило относиться к нему по-человечески. Баки уже давно перестал быть человеком. Он был чудовищем. — Сам не понимаю почему ты это делал, — честно признался Баки. Он обернулся, чтобы Гарри увидел: он говорит серьёзно. — Но ты был первым человеком за очень долгое время, который обращался со мной как с человеком. Я не могу позволить тебе умереть. Не так, как Говарду. Я не позволю им забрать тебя. Людей, ради которых Баки был готов умереть, почти не осталось. После того как он выбрался из капсулы, этот список сократился всего до двух имён. Стив. Гарри Старк. И всё. У Баки был один мальчик, которого он должен был защитить. Один мальчик, которого он обязан был уберечь. Только так он ещё мог хоть немного искупить свою вину перед Тони Старком. Гарри отпустил ещё пару колких замечаний — наверное, именно поэтому он так нравился Баки, — а потом постепенно снова провалился в сон. Баки гнал машину вперёд, объезжая пробки и сворачивая всякий раз, когда впереди замечал что-то похожее на блокпост. Едва они въехали в Техас, Гарри начал гореть, веки дрожали, с губ срывались тихие стоны. — Мы почти приехали, — мягко сказал Баки. — Уже совсем близко. Я избавлюсь от волшебников, и ты будешь в безопасности. Ты не умрёшь... Не так... не так, как Говард. У Тони останется его сын. Когда Гарри стало совсем плохо, Баки начал с ним разговаривать. Он рассказывал всё, что приходило в голову, лишь бы отвлечь его от неизвестной болезни, заставлявшей его метаться в жару, дрожать, рвать и дёргаться во сне. Баки и сам не понимал, о чём говорит, пока Гарри тихо не спросил: — Ты... ты убил родителей Тони? Баки поднял взгляд. Гарри медленно моргал, смотря на него затуманенными глазами. Он был настолько не в себе, что, возможно, это был единственный шанс хоть в чём-то признаться. «Я ВИДЕЛ ТЕБЯ С ТЕМ МАЛЬЧИКОМ, ДЖЕЙМС! ИСПОВЕДУЙСЯ В СВОИХ ГРЕХАХ!» Хорошие католики верили, что исповедь и раскаяние приносят отпущение грехов. Баки уже каялся. Он пытался искупить свою вину, спасая сына Тони. Осталось только исповедаться. — Да, — тихо ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Прости. Мне так жаль. — Пожалуйста... У меня есть сын! — Говард! ГОВАРД! — Прости... — снова прошептал Баки. Он повторял это снова и снова, пока слова не потеряли всякий смысл, а Гарри снова не начал беспокойно дёргаться во сне. — Прости. — Прости. — Прости. Никто так и не понял, насколько, блядь, Баки было жаль. Ему было жаль того, что он сделал. Ему было жаль того, кем он стал. Баки было жаль, что он вообще родился. Когда до границы оставалось около двадцати миль, Баки понял, что пора искать способ переправить Гарри в Мексику. Это было далеко не идеально, но на войне идеального ничего не бывает. Баки нашёл грузовик, в котором Гарри не должны были обнаружить, и, поднимая мальчика на руки, заставил себя отодвинуть чувства в сторону. — Почти добрались, малой, — тихо сказал он. Баки ненавидел то, как безвольно обмякло тело Гарри. Ненавидел перетаскивать ящики с овощами. Ненавидел укладывать Гарри под них, пряча его запах от служебных собак, которые наверняка будут на границе. — Пап... Гарри тихо всхлипнул во сне, и Баки поклялся, что этот мальчик обязательно вернётся к своему отцу. Всё остальное слилось в одно мутное пятно. Баки не помнил, как пересёк границу. Не помнил, как его человек лишь коротко кивнул, пропуская дальше. Не помнил, как снял номер в мотеле на чужое имя, расплатившись наличными, которые забрал из кассы во время последней остановки за едой для Гарри. Не помнил, как уложил Гарри на кровать. Только помнил одну-единственную слезу, скатившуюся по щеке, когда увидел, во что превратился этот мальчик. Весь в синяках. Избитый. Совсем как солдат, а Баки ведь так отчаянно пытался уберечь его от войны. — Я скоро вернусь, — пообещал он. Осторожно убрал волосы с лица Гарри, вспомнив, как в детстве, когда болел сам, мечтал, чтобы кто-нибудь сделал для него то же самое. — Всё будет хорошо, — тихо сказал Баки, и взгляд его тревожно скользнул к изуродованной ноге Гарри. — Всё будет хорошо. Лучше уж внук Говарда Старка потеряет ногу, чем жизнь. А Баки всегда сможет попросить кого-нибудь из друзей Старка забрать его — они доберутся до него гораздо быстрее, чем смог бы он сам. Или просто позвонит в мотель, анонимно сообщит о раненом мальчике, дождётся, пока его отвезут в больницу, а потом скажет Старку, где искать сына. Всё будет хорошо. Должно быть. Убедившись, что объект больше не подвергается недопустимому риску, Баки не стал терять времени и сразу отправился обратно в Нью-Йорк. Если повезёт, он быстро найдёт волшебников. Как обычно, удача была не на стороне Баки. Казалось, весь мир ополчился против сына Тони Старка. Но Баки был не из тех, кто склоняется перед прихотями мира. Время никогда не имело для него особого значения — ещё до того, как верх взял Зимний Солдат. Всё, что Баки понимал сейчас, — на то, чтобы снова выйти на след волшебников, ушло раздражающе много времени. Они скрывались в переулке неподалёку от Башни Старка. На этот раз их было двое. Баки обрушился на них с уже обнажённым оружием и испытал почти привычное облегчение, когда застрелил одного из них прежде, чем тот успел закатать рукав, открывая уродливую татуировку с черепом и змеёй. Второй выхватил из кармана свою деревянную палочку, но Баки оказался быстрее. Палочка уже была у него в руке прежде, чем волшебник успел снова ранить его. Раны никогда не причиняли такой боли... — Пап?.. — Всё будет хорошо. ...как причиняли другие части задания. Но Баки не собирался давать противнику ни единого шанса. Он переломил палочку пополам, надеясь, что так лишит её силы. — Ах ты грязный... Баки резко развернулся, захватывая противника за шею, и прижал дуло пистолета к его виску. — Отведи меня на свою базу. Иначе умрёшь, — жёстко прошептал Баки, окончательно позволяя Зимнему Солдату взять верх. Солдату всё равно было суждено умереть, а Баки нужен был проводник. Этот противник оказался единственным из двоих, у кого хватило инстинкта самосохранения безвольно замереть в его захвате. — Пеняй на себя, — процедил тот. Баки сильнее сдавил его шею, не позволяя снова сбежать. И всё вокруг погрузилось во тьму. Задание, сержант. Защитить объект. Уничтожить ГИДРУ. Баки повторял эти слова как молитву, пока его протаскивало сквозь чёрную трубу, выбрасывало в какое-то тёмное место, тут же снова затягивало внутрь, а затем швыряло уже туда, где ледяной воздух резал кожу, словно нож. Нужно было обладать железными... нет, не железными... стальными нервами, чтобы не разжать руку у него на шее, удержаться на ногах и не вывернуть всё содержимое желудка наружу. Какой бы способ перемещения они ни использовали, от него мутило так, что Баки возненавидел его с первой же секунды. — Вперёд, — прорычал он. — Сейчас. Пленник послушно двинулся вперёд. Баки шёл за ним следом, всё так же удерживая его в захвате и позволяя вдохнуть ровно столько воздуха, чтобы не потерять сознание. Они оказались у какого-то роскошного особняка с чёрными коваными воротами и высокой живой изгородью, скрывавшей дом от посторонних глаз. Странное место для базы ГИДРЫ. Хотя и не более странное, чем пещера под Берлином, которую они когда-то превратили в штаб. За спиной у Баки висела винтовка, ещё один пистолет был спрятан в кобуре. Карманы куртки были набиты патронами, а палец уже лежал на спусковом крючке, готовый в любой момент пустить пулю в голову солдату ГИДРЫ. Когда они подошли ко входу, Баки быстро всё просчитал. Слишком уж охотно пленник шёл вперёд. Он был уверен, что стоит Баки переступить этот порог... И ГИДРА победит. Значит... Баки внутрь не пойдёт. — Пикнешь — умрёшь, — ровно сказал он. — Понял? Пленник напрягся. Баки сильнее вдавил ствол пистолета ему в висок. — Понял, — процедил тот. Не выпуская его из захвата, Баки начал медленно отходить от двери. Сначала нужна разведка. Лезть вслепую на вражескую территорию было ошибкой. Ошибкой рядового. Рядовые погибают, потому что слишком рвутся навстречу врагу. Настоящие солдаты — люди, которых превратили в машины, ценные боевые единицы для своего подразделения, — знали: осторожность уничтожает врага быстрее, чем безрассудство. Скольких убил Зимний Солдат? Сотни? Тысячи? Говард и Мария Старк. — Пожалуйста... У меня есть сын! Нет. Баки уже давно не был зелёным мальчишкой с винтовкой в руках и мечтами о воинской славе. У него был один-единственный шанс уничтожить эту базу. И он либо выполнит задание… либо погибнет. Внук Говарда Старка будет жить. Не ослабляя захвата, Баки повёл пленника вокруг особняка, отмечая пути отхода и возможные входы. По дороге он без единого звука застрелил ещё одного человека в тёмной мантии. Пленник судорожно втянул воздух сквозь зубы, потрясённо наблюдая, как пуля аккуратно прошила лоб его товарища. То, что было нужно, Баки нашёл у задней стены дома. Огромные тяжёлые шторы закрывали сплошной ряд окон. Изнутри доносились крики. Говарда здесь нет. Они его не схватили. Не могли схватить. Пока пленник был бесполезен, но Баки понимал: выбраться отсюда без него он уже не сможет. — Скоро увидимся, — предупредил он и чуть сильнее сжал руку на его шее, пока тот не потерял сознание. Баки спрятал его в кустах рядом с другим солдатом, который лежал, бессмысленно уставившись в небо. Засохшая кровь стекала по его лицу, будто жуткие кровавые слёзы. Убедившись, что враги больше не представляют угрозы, Баки вернулся к окну и бесшумно полез на крышу. Пистолет был уже перезаряжен. Оставалось только нажать на спуск. Для любого другого эта тишина была бы невыносимой. У вчерашнего новобранца сердце сейчас колотилось бы как бешеное, а ладони покрылись бы потом. — Я... я не могу, сержант. Простите. — Эй, не... Сложенный флаг. И ложь о том, что он погиб в бою. На счету дяди Сэма было столько жизней, что даже Зимнему Солдату было с ним не сравниться. Но только не Баки. Надёжно устроившись на крыше, Баки начал искать брешь в обороне, через которую можно было бы проникнуть на базу. Она была хорошо защищена — этого у них было не отнять, — но Баки не затем проделал весь этот путь, чтобы провалить задание. Найдя незащищённую точку проникновения, Баки бесшумно скользнул внутрь и сразу оказался лицом к лицу с настолько чудовищным экспериментом, что существо перед ним уже почти не походило на человека. — П-пожалуйста... господа... Клем всего лишь... Баки выстрелил ему точно между выпученных глаз, успев подхватить тело прежде, чем оно ударилось о пол и подняло тревогу. — Покойся с миром, брат, — тихо сказал Баки, осторожно укладывая его на холодный мраморный пол. Когда-то кто-то должен был сделать для самого Баки то же самое. Избавить его от страданий прежде, чем Зимний Солдат окончательно превратил его в чудовище. Отогнав эту мысль, Баки снова сосредоточился на задании и бесшумно двинулся по роскошному дому, от которого пахло смертью, а стены которого отдавались эхом чужих криков. Крики были слишком низкими для Говарда, — Гарри. Гарри — сын Старка. Он ждёт, когда Баки вернётся — но кем бы ни был человек, кричавший сейчас где-то в глубине дома, он кричал от невыносимой боли. Пока Баки пробирался к задней части особняка, ему встретились ещё два таких же изуродованных эксперимента. Он избавил их от мучений так же легко, как и первого. Какая бы сыворотка ни текла у них в венах, она не дала этим крошечным существам ни обострённых чувств, ни способности защищаться. Убить их оказалось до ужаса просто. Большие пустые глаза, полные страха. Тихие молитвы о спасении Богу, которого не существовало. И смерть от рук дьявола, которого создал сам человек. Чем ближе Баки подходил к задней части дома и чем громче становились крики истязаемого человека, тем внимательнее искал другой путь внутрь. Если предположить... — а в любой операции предположения могли дорого обойтись, — он решил бы, что в дальней комнате находится что-то вроде зала для совещаний. А где совещания, там и личный состав. И этот личный состав стрелял из деревянных палочек, наполненных магией, а Баки понятия не имел, на что ещё они способны. Потолки в доме были высокими, с открытыми деревянными балками — идеальное место, чтобы устроить засаду и расстреливать врагов сверху. Вот только балки заканчивались в каждой комнате отдельно. Баки совсем не нравились его шансы зачистить базу и устранить главаря, если он просто войдёт через огромные тёмные двери, украшенные резными змеями, из-за которых доносились самые громкие крики и издевательский смех. Совсем не нравились. Пока через двери с тихим поскуливанием и прихрамывая не прошёл настоящий подарок. Одного взгляда из тени оказалось достаточно, чтобы понять: ГИДРА сумела воссоздать Зимнего Солдата. Даже серебряную руку сделали — точь-в-точь как у самого Баки. Вообще-то стоило догадаться, что после его побега ГИДРА попытается создать ему замену. Активы нельзя терять. А если под рукой есть нужная сыворотка, их всегда можно воссоздать. Баки никогда не думал, что однажды ему придётся сражаться с самим собой, но если он смог победить первого Суперсолдата, значит, справится и с этим. Цена ошибки была слишком высока. Баки вышел из тени, уже держа пистолет наготове. Солдат поднял голову. Его глаза расширились от потрясения. — Ты кто... ГИДРА начала работать спустя рукава. Настоящий солдат сначала стреляет, и только потом задаёт вопросы. Этот погиб именно потому, что забыл об этом. Баки сорвал с трупа мантию и посмотрел вниз. Жалкий человек с серебряной рукой… Скольких он убил? Жалел ли хоть раз? Знал ли, что однажды к нему тоже придут кошмары? Надев мантию, Баки оттащил тело в сторону. Если пониже надвинуть капюшон и немного ссутулиться, у него будет секунд восемь после того, как он войдёт внутрь, чтобы определить главаря и зачистить помещение. Восемь секунд — это немного, но Зимний Солдат справлялся и быстрее. Баки понимал, что, когда всё закончится, Говарду понадобится доказательство выполнения задания. За телом того солдата придётся вернуться позже. Если это «позже» вообще наступит. Мальчик не должен умереть. Задание не должно быть провалено. Зачистить территорию. Баки дослал в патронник ещё один патрон и, не теряя времени на глубокий вдох, вошёл внутрь. Глубокий вдох означал промедление. Зимний Солдат не медлил. Замешкаешься — умрёшь. Хуже. Замешкаешься — провалишь задание. А провал означал, что хорошие люди погибнут... А чудовища победят. Провал означал выбраться из одного ада только затем, чтобы попасть в другой. Я всегда буду ставить выполнение задания превыше всего. Я никогда не приму поражение. Я никогда не сдамся. Баки ссутулился, натянул капюшон ниже и толкнул дверь. Отсчёт начался. Одна... Если Баки и думал когда-то, что главаря ГИДРЫ — человека, называвшего себя Волдемортом... — Почему? Решил проверить, кто победит: ты со своей металлической рукой и поехавшей головой или Волдеморт? Смелая попытка, приятель. ...будет трудно узнать среди остальных, то ошибался. Этот человек ничем не отличался от Красного Черепа. Та же чудовищная сила, та же самоуверенность. Правда, с такой рожей ему вряд ли хоть раз перепадало... Но диктаторов подобные вещи, кажется, никогда не волновали. Две... — Петтигрю, велено было привести ещё одного пленника из подземелья, — раздражённо прошипел кто-то. Три... Баки даже головы не поднял. Просто вскинул пистолет на одних инстинктах... и выстрелил говорившему в грудь. Четыре... Всё замерло. Всего на одно мгновение. В комнате воцарилась тишина. Пять... Потом грянули выстрелы, и чей-то ледяной голос выкрикнул приказ... Шесть... Баки поднял голову. Холодные голубые глаза встретились с пылающими красными. Семь... Главарь поднял своё оружие. Баки поднял своё. Сын Старка не должен умереть. Восемь... Баки оказался быстрее. Восемь секунд — совсем немного. Но Зимний Солдат справлялся и быстрее. Время ничего для него не значило. Оно не имело значения до того, как верх взял Зимний Солдат. И не обрело его после. Время — это выстрелы и дым. Время — это уничтожить оставшихся на поле боя солдат прежде, чем они успеют открыть огонь и исчезнуть в воздухе. Время — это кровь и доказательства успешно выполненного задания. Время — это сумка, найденная в шкафу одной из спален, внутри которой лежали две отрубленные головы и серебряная рука. Время — это ждать, пока очнётся его проводник, держа ствол пистолета у его холодных серебристых глаз. В одной руке Баки держал голову последней попытки ГИДРЫ воссоздать Зимнего Солдата. В другой — пистолет. — Верни меня обратно, — приказал он. Едва ноги Баки коснулись земли Нью-Йорка, он без колебаний пустил пулю мужчине в голову. Свидетелей быть не должно. «Не должно остаться свидетелей. Ты понял?» «Понял» Баки знал, что у задания была ещё одна часть. Он знал, что уничтожить базу ГИДРЫ и зачистить территорию — это ещё не всё. Что я забыл? Что я забыл? Обычно проблема была не в том, что Баки что-то забывал. Проблема была в том, что он слишком многое помнил. Но сейчас он точно знал: он упускает что-то важное. Он шёл по улицам с сумкой в одной руке и оружием в другой. Территория была зачищена. Задание было... Внук Говарда Старка. Блядь. Баки был активом ГИДРЫ, но внук Говарда Старка был активом Баки. А активы нужно защищать. Баки вдруг содрогнулся всем телом. Мальчик был таким бледным... Дрожал... Звал отца... — Я скоро вернусь, — пообещал Баки. — Всё будет хорошо. Всё должно было быть хорошо. Баки зачистил территорию. Баки спас его. Баки опустил взгляд на собственные руки. Они дрожали. Кровь пропитывала пальцы... Кровь ГИДРЫ. Она заражала его. Они хотели снова запереть его в капсуле. — Отчёт о выполнении задания. — Территория успешно зачищена. Объект погиб. — Задание провалено. — Что... что я натворил?.. — прошептал Баки. Он судорожно принялся вытирать руки о джинсы, словно отчаянно пытался стереть с них кровь врага. — Что я натворил?.. Что я натворил?.. Чтоянатворил? Чтоянатв... — Это мы все хотели бы узнать. Баки вскинул обезумевший взгляд. Перед ним стоял мальчик, которого он убил... — Приказ предельно ясен, сержант. Зачистить территорию. ...и смотрел прямо на него. Баки даже не успел среагировать. Белый липкий трос обвил его, с силой впечатав в кирпичную стену. Погрузиться в такую непроглядную темноту было милостью, которой он не заслуживал. Я — защитник свободы и американского образа жизни. ***** Сириус с шумным вдохом вынырнул из Омута памяти, будто всё это время сам тонул в искалеченном сознании Барнса. Побывать в его воспоминаниях имело один крайне неприятный побочный эффект — Сириусу вдруг захотелось пожалеть этого придурка. Но вся его жалость сейчас осталась дома, рядом с крестником. Через несколько секунд из Омута памяти поднялся и Альбус. Лицо его было серьёзным, но глаза блестели так ярко, как Сириус никогда прежде не видел. — Прежде всего я хотел бы узнать, как чувствует себя Гарри, — спросил Альбус, опускаясь на один из стульев вокруг стола. После того как Альбус при помощи какого-то изящного заклинания извлёк воспоминание, Барнс снова уснул. Сириус сел напротив, всё ещё пытаясь осмыслить увиденное. — Ему плохо, — честно ответил он. — Его... его нога, Альбус... её больше нет. Блеск в глазах Альбуса померк, и, как бы мало Сириус ни доверял старику, он всё равно был благодарен, когда тот протянул руку и положил ладонь ему на предплечье. — Мне очень жаль это слышать, — тихо сказал Альбус. И впервые за всё время Сириус не смог усомниться в его искренности. Впервые на его памяти Альбус выглядел на свой настоящий возраст. — Сейчас эти слова едва ли его утешат, но я уверен, что вы с его отцом сможете помочь Гарри понять: он остаётся таким же удивительным молодым человеком, независимо от того, две у него ноги или одна. Сириус лишь слабо кивнул, совершенно не представляя, как это сделать. Даже в лучшие дни Гарри почти ничего не стоил в собственных глазах, а теперь ещё и прятался от друзей под мантией. Некоторые переломы уже не срастаются. Не Азкабан — для Сириуса. Не ГИДРА — для Барнса. Сириусу оставалось лишь надеяться, что любовь семьи сможет сделать для Гарри то, чего уже не смогло сделать ни для него, ни для Барнса. — А если и это не поможет, возможно, мне удастся уговорить Аластора заглянуть к вам на рождественские каникулы, — с лёгкой улыбкой добавил Альбус. — Признаться, я никогда не испытывал к человеку такого здорового страха, как к Аластору. Сириус тихо фыркнул. Лично ему казалось, что Аластор был достаточно безумен, чтобы каким-то образом счесть потерю Гарри ноги положительным событием. Его смешок оказался достаточно громким, чтобы Барнс во сне едва заметно вздрогнул. И Сириус, и Альбус тут же перевели на него взгляд. — Какая ирония, — негромко произнёс Альбус, задумчиво глядя на Барнса. — Тома победил не мальчик, которому было предначертано стать его врагом, а его детский страх. Сириус непонимающе склонил голову набок. — Что? Он боялся огнестрела? Для Волдеморта такой страх казался слишком... незначительным. Хотя сам Сириус всю жизнь боялся собственной матери, так что, наверное, ему не стоило никого осуждать. Альбус снял очки и принялся медленно протирать стёкла, явно собираясь с мыслями. — Том вырос в маггловском приюте в самые тяжёлые годы войны, — наконец сказал он. — Пожалуй, есть некая жестокая ирония в том, что один из солдат, которых он тогда так боялся, сумел — пусть и ненадолго — положить конец его власти самыми маггловскими из всех возможных способов. На мгновение Сириусу показалось, что он понял, к чему клонит Альбус. Он уже кивнул... а потом мысленно прокрутил услышанное ещё раз. — «Ненадолго»? — переспросил он, многозначительно покосившись на сумку. — Без головы, знаете ли, довольно затруднительно колдовать, Альбус. Альбус улыбнулся, но радости в этой улыбке не было. — Сириус, если вы дадите мне день или два на вашего солдата и его... трофеи, — с лёгкой гримасой произнёс он, — думаю, я без труда смогу снять с вас все обвинения и рассказать Министерству, что произошло на самом деле, пока оно предпочитало делать вид, будто ничего не замечает. — А потом? — прямо спросил Сириус. — А потом, полагаю, мне стоит поговорить с вами и отцом Гарри. Мне есть что вам рассказать. И, признаться, я не могу представить себе лучшую команду для того, чтобы раз и навсегда покончить с Томом, чем Мстители.