Глава 69: «Я прыгнул»

Воскресенье, 12 ноября — Всё будет хорошо, ладно? — Прости. Прости. Прости. — Всё будет хорошо. — Пап... я хочу к папе. Гарри резко распахнул глаза, и из его горла вырвался сдавленный звук. На мгновение он чувствовал только запах сырой земли и чего-то влажного, а ещё тяжесть, придавившую ему грудь — не дававшую вдохнуть, он вообще может дышать?.. — а потом... — Тш-ш, малыш, всё хорошо. Гарри огляделся. Грудь тяжело вздымалась, глаза постепенно привыкали к темноте. Что-то коснулось его головы, и он резко повернулся к источнику прикосновения. — Пап, — с облегчением выдохнул Гарри. Его отец сидел на стуле рядом с кроватью. На новом стуле, которого раньше здесь не было... Раньше. Опустив взгляд на свою грудь, Гарри увидел, что тяжёлым комком, придавившим его, был Джоуи, а вовсе не... не картошка. — Твои друзья в гостиной, — тихо сказал Тони. Он всё так же перебирал волосы Гарри, снова и снова убирая с его лба влажные пряди. — Хочешь выйти к ним? Гарри покачал головой. Ему и без того было слишком тяжело. Рон и Гермиона уже две ночи жили у них дома и должны были вернуться в Хогвартс уже днём. Гарри не был неблагодарным за то, что они оставались рядом, но был уже готов к тому, чтобы они уехали. Они вели себя так, будто всё было нормально. Рон шутил и пытался впихнуть в Гарри хоть немного еды. Гермиона расспрашивала о магии, о Питере, о школе. Они остались прежними, а Гарри изменился до неузнаваемости. А все вокруг просто делали вид, что ничего не произошло. Будто совершенно нормально, что Гермиона помогает Гарри дойти до туалета. Будто совершенно нормально, что Гарри теперь передвигается в кресле и каждый день принимает три таблетки и три зелья. Таблетку от депрессии, потому что Гарри не улыбался уже... наверное, несколько недель. Таблетку из-за нарушений в работе мозга, из-за которых пальцы постоянно чесались, а мысли всё время уплывали куда-то. Таблетку от инфекции, чтобы культя не воспалилась снова, ведь Сириус так и не смог просто залечить разрез магией. Впрочем, Гарри вообще не виделся с Сириусом с того самого дня, как вернулся домой. Да и сам не просил с ним встретиться. Потом — зелье от боли. Зелье для сна. И густое, отвратительное на вкус зелье, которое должно было восполнять силы, потому что есть Гарри больше совсем не хотелось. — У тебя что-то болит, малыш? — тихо спросил Тони, всё так же убирая влажные пряди с его лба. В его больших грустных глазах читались боль и жалость. Тони наверное было ужасно осознавать, какой тяжёлой обузой он стал. Он и до этого был убогим сыном, а уж теперь, когда он даже ходить больше не мог... Гарри моргнул, пытаясь дать Тони понять, что он просто... не может жаловаться на боль. Особенно когда болело абсолютно всё. — Да, — кивнул Тони, словно Гарри уже ответил ему. — Тебе больно. Давай так: выйди, пообедай с друзьями, пока они не уехали, и заодно спаси меня от миллиона вопросов Гермионы Грейнджер. Потом выпьешь лекарства, я ещё раз позвоню этому чёртову Пёсному Крёстному, а после посмотрим фильм, когда все лишние гормоны наконец выветрятся из нашего дома. Гарри перевёл взгляд на потолок, отчаянно сдерживая совершенно неуместное желание расплакаться. Ничто внутри него не хотело выбираться в гостиную и видеть, что друзья остались такими же, какими были всегда. А он изменился… не только из-за ноги. Что-то внутри него тоже стало другим. Всё казалось слишком острым, слишком обнажённым, и где-то глубоко внутри тихий голосок отчаянно просил попросить папу просто обнять его и не отпускать, пока весь этот шум, запахи и чувства не станут чуть тише, пока он снова не сможет нормально дышать. — Ладно, — хрипло выдавил Гарри, не отрывая взгляда от потолка. Он знал, что Тони всё равно просто поднимет его с кровати. Потому что теперь так всё и было. Теперь люди могли просто брать Гарри на руки и переносить с места на место. — Завтра домой вернётся Пеппер, — сказал Тони, поднимая его. На одно короткое мгновение Гарри уткнулся лицом ему в ключицу, делая вид, будто это обычное объятие, а не необходимость просить помощи даже для того, чтобы просто выбраться из постели. Гермиона говорила, что со временем силы вернутся и Гарри снова сможет всё делать сам. Но, учитывая, что у Гермионы по-прежнему было две ноги, Гарри решил, что она просто несёт чушь. — Когда Пеппер вернётся, мы всё спланируем, — продолжил Тони. — Ты же её знаешь. Она найдёт лучших физиотерапевтов, лучших преподавателей, лучших психотерапевтов — у неё уже наверняка готов целый список. Гарри вопросительно посмотрел на отца, молча приподняв бровь. Лишь спустя несколько секунд, когда они уже почти дошли до двери его комнаты — Гарри успел потянуться за своей мантией, накрыть ею колени и спрятать ноги, — Тони наконец понял, о чём он спрашивал. — Ты... хочешь прямо сейчас вернуться в Мидтаун? — осторожно спросил он. А. Значит, заменять собирались не Стрэнджа, а обычных учителей. Гарри немного расслабился. Не считая крайне неловкой мысли о том, что именно Стрэндж нашёл его в том мотеле — всего в поту и, вероятно, при смерти, — язвительный волшебник ему вообще-то нравился. Хотя Гарри ведь нравился и Баки, так что, возможно, не только Гермиона несла чушь. Честно говоря, о школе Гарри вообще ещё не думал. Он попытался представить, как возвращается в Мидтаун в этом дурацком кресле, с отсутствующей ногой, которую там уже никак не спрячешь. Все будут смотреть, шептаться, смеяться. И Гарри совершенно не хотел туда возвращаться. — Нет, — тихо ответил он. — Я так и думал, — просто сказал Тони, будто Гарри не становился для него ещё большей обузой, оставаясь дома. Гарри приоткрыл рот. Нужно было рассказать отцу то, что сказал ему Баки... А чем Баки, по сути, отличался от Волдеморта? Он убил родителей Тони, сделал его сиротой, а потом все сказали ему, что они погибли в автокатастрофе. Но они уже вошли в гостиную, и Гарри увидел, что Рон и Гермиона ждут его. — Доброе утро, — бодро сказал Рон. Он тут же вскочил, забирая у Тони кресло Гарри. Вместо того чтобы повезти его к дивану, как Гарри ожидал, Рон направился к лифтам. — Пойдём, выведем твоего пса на задний двор. Там никого нет, всё спокойно. Подышишь свежим воздухом. — Отличная идея, — сразу поддержал Тони, и Гарри вдруг показалось, что всё это было заранее спланировано. — Мы с Гермионой пока закажем что-нибудь на обед. Есть пожелания? Гарри был почти уверен, что Тони и так знает ответ. Есть ему не хотелось, поэтому он просто промолчал. Зато Джоуи, похоже, был в полном восторге от того, что идёт вместе с Роном и Гарри. Сам Гарри решил, что Рону просто хотелось поговорить с ним наедине — уж слишком было видно, что он что-то усиленно обдумывает. По пути к лифтам Гарри машинально посмотрел на часы... ...было всего одиннадцать утра. Гарри прищурился от яркого солнца, стоило им выйти на задний двор, а затем болезненно поморщился, когда Рон съехал с дорожки на траву. Кресло тряхнуло, и боль, прострелившая от бёдер вниз, стала ещё сильнее. — Прости, дружище, — виновато сказал Рон. Он остановил кресло посреди огороженного заднего двора за башней, а потом просто уселся рядом на траву. Гарри был благодарен за несколько минут тишины. Несмотря на холодный ветер, светило солнце, в воздухе пахло осенью, а лай Джоуи звучал почти умиротворяюще. Даже несмотря на неудобное кресло под собой и мантию, скрывавшую ноги, на одно короткое мгновение Гарри почувствовал себя прежним. Если закрыть глаза, всё было как раньше. — Ты... справишься? — тихо спросил Рон. И в тот же миг Гарри безжалостно вернулся в настоящее. Он посмотрел на Рона и увидел своего лучшего друга, своего первого друга, который смотрел на него серьёзными голубыми глазами, до краёв наполненными тревогой. Гарри тяжело сглотнул и перевёл взгляд на Джоуи, который скакал вокруг каменной скамьи, где Гарри обычно сидел. Скамья была новой — её поставили уже после того, как он вернулся из Хогвартса. Правда, пользовался он ею редко, потому что обычно просто гулял с Джоуи. Не в центре города — потому что Гарри больше не хотел, чтобы его снова ограбили. Не с Питером — потому что из-за Гарри его ранили ножом. Не с Баки — потому что... потому. И вообще больше никуда — потому что Гарри больше не мог ходить. — Не знаю, — честно ответил он. Когда больно просто смотреть, как Джоуи радостно носится по двору, потому что сам ты уже никогда не сможешь бегать рядом... Гарри действительно не знал, будет ли всё в порядке. Он вообще больше не понимал, что теперь значит это самое «всё в порядке». — Всё будет хорошо, малыш. Большая тёплая ладонь Рона легла ему на руку. Гарри опустил взгляд. Веснушки на руке Рона были всё такими же. А вот собственная рука казалась ему слишком худой, бледной, отвратительной. Рон совсем не изменился, а Гарри уже не узнавал самого себя. — Если бы я мог остаться, я бы остался, — тихо сказал Рон. Гарри криво улыбнулся — без капли радости. — Даже если бы я мог уйти, я бы не стал. Да и куда? И зачем? — Да, — вздохнул Рон. На этот раз он улыбнулся по-настоящему — уже без жалости. — Если честно, дружище, тебе повезло, что здесь есть лифты. Представь, если бы пришлось ездить по Хогвартсу в инвалидном кресле. Все эти лестницы... Рон поёжился, и Гарри заставил себя рассмеяться, понимая, что именно этого друг и добивается. — Это был бы просто кошмар. «Повезло» было совсем не тем словом, которым Гарри описал бы свою жизнь. Но он всё равно кивнул. — Да... мне повезло. Когда Гарри с Роном наконец поднялись обратно наверх, а Джоуи бодро бежал впереди, кухня уже была заставлена едой. Судя по всему, постарался Брюс: он стоял на кухне и о чём-то разговаривал с Гермионой, пока Тони сидел на диване и сердито тыкал в телефон. — Привет, Гарри, — сказал Брюс, отрывая взгляд от голографического экрана, который они с Гермионой только что изучали. — Гермиона, давай продолжим этот разговор в следующем месяце, когда ты вернёшься, хорошо? Мне будет очень интересно разобраться в этом вместе с тобой. Гермиона подскочила к Гарри и Рону с такой широкой улыбкой и сияющими глазами, будто только что выиграла Кубок мира по квиддичу. — Картирование генома, — почти благоговейно выдохнула она. — Представляете, если бы существовал способ определить ген, отвечающий за магию? А потом проверить, можно ли воспроизвести его у магглов? Может быть, однажды получится изменить гены маггла и наделить его магией! — Такое вообще возможно? — удивился Рон, облокотившись на ручки кресла Гарри. — С помощью маггловских технологий можно... создать магию? Гермиона без труда оттеснила Рона от кресла и подвезла Гарри к кухонной стойке, где уже стояла еда. Она продолжала говорить — слишком быстро, чтобы Гарри действительно успевал её слушать, — о генетике, модификациях, ДНК и РНК. Подняв взгляд на Рона, Гарри увидел, что тот уже смотрит совершенно остекленевшими глазами, но всё равно улыбается Гермионе как последний дурак. Наверное, когда по-настоящему любишь человека, можно закрыть глаза на такую мелочь, как привычка слишком много говорить о вещах, которых никто больше не понимает. У Рона и Гермионы всё было иначе. Подумаешь, человек иногда слишком увлекается любимой темой... Разве это можно сравнить с... ну, например... с тем, что у другого человека осталась всего одна нога? — Дыши и ешь, — терпеливо сказал Рон Гермионе. Потом перегнулся через стойку, разглядывая расставленные блюда. — Так... а что это вообще такое? Всего на секунду. Всего на одну чёртову секунду. Гарри снова почувствовал себя так, как раньше, рядом с Роном и Гермионой. Всего на секунду всё стало как раньше. И Гарри попытался встать, чтобы посмотреть, что лежит на другом конце стойки, скрытом от его взгляда. Потому что ему показалось, что всё ещё как раньше. Острая боль молнией пронзила культю, поднялась к бёдрам, потом к спине, и в следующее мгновение Гарри уже бесформенной грудой рухнул на пол прямо посреди кухни. Он не хотел этого, но из груди всё равно вырвался звук — что-то среднее между вскриком от неожиданности и стоном боли. В ту же секунду вокруг него оказались все, и от боли перед глазами поплыло... а потом Гарри понял, что не может вдохнуть. — Гарри, ты... — Дай я... — Чёрт, подожди... — Так, отошли все. Быстро! Гарри пытался отдышаться, пытался выплыть из боли и с благодарностью поднял взгляд, когда отец подошёл и заставил Гермиону, Рона и Брюса отойти. — На диван? — спросил Тони. Гарри кивнул, болезненно вздрогнув, когда Тони поднял его с пола и осторожно перенёс в гостиную. Лишь убедившись, что Гарри удобно устроился в углу дивана, Тони незаметно стёр с его лица слёзы, которых Гарри даже не заметил. — Сначала обезболивающее, потом еда, — твёрдо сказал Тони. — Ты же любишь эту курицу с брокколи? Ну, эту пресную зелёную ерунду? Гарри снова кивнул, а потом опустил голову, когда Гермиона села рядом и прижалась к нему. Она тут же поморщилась, когда Гарри резко отпрянул. — Ты в порядке? — тихо спросила Гермиона. В это время Тони нарочито громко заговорил на кухне, скорее всего, пытаясь увести разговор подальше от Гарри и его очередной глупости. Тони был хорошим человеком. С самого начала он не заслуживал такой ноши, как Гарри, и уж тем более не заслуживал её теперь. Гарри был никудышным сыном. Трусом, который сумел превратить в труса даже собственного отца. Тони был гением. Гарри — идиотом. У Тони была компания, которой нужно было руководить. Команда, которая нуждалась в нём. Блестящие идеи, способные изменить мир, которые ещё только предстояло воплотить в жизнь. И меньше всего Тони был нужен... нужен... ребёнок-калека, который только тянул его назад. — Что бы ты сейчас ни думал, это неправда, — спокойно сказала Гермиона, словно умела читать его мысли. — Ты заслуживаешь любви ничуть не меньше, чем любой другой человек. И это ничего не меняет. Гарри тихо фыркнул. — Как скажешь. Если честно, в последнее время Гермиона только и делала, что несла чушь. Во время обеда Гарри почти не разговаривал. Он лишь молча слушал, как Брюс с Гермионой наперебой обсуждают генетику, а Рон объясняет Тони все тонкости и правила квиддича. Джоуи сидел у его ноги, хотя та снова была скрыта под мантией, которую Рон ему вернул, а Гарри время от времени скармливал ему кусочки курицы, пока мысли лениво плыли в тумане обезболивающего зелья. В какой-то момент зазвонил телефон. Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что тот всё ещё лежит в кармане — должно быть, вчера он так и уснул с ним. Звонил Питер. Гарри неловко нажал «отклонить». — Ну ты и засранец, — фыркнул Рон, наблюдая, как Гарри сбрасывает вызов. — Он ведь не такой уж плохой, даже если наполовину паук или кто он там. Чего ты его игнорируешь? — Рон, не лезь не в своё дело, — резко одёрнула его Гермиона. Гарри заметил, что Тони и Брюс с неприкрытым любопытством наблюдают за ними, поэтому поспешно перевёл телефон в беззвучный режим и убрал обратно в карман. — Да ладно, Гарри же он нравится! — не унимался Рон, отчего Гарри только сильнее уставился себе на колени. Затем Рон самодовольно ухмыльнулся. — А теперь, когда я, кажется, до смерти его напугал, думаю, он просто идеальный парень для Гарри! — Гарри сейчас не хочет отношений, он... он сейчас совсем о другом думает! — горячо возразила Гермиона. — И Питер должен это уважать, дать ему время, пространство... и просто отнестись с пониманием! — А я бы хотел, чтобы все, блядь, наконец заткнулись, — устало сказал Гарри, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. — Хотя бы на одну минуту. На одну чёртову минуту. Просто заткнулись. Гарри понимал, что ведёт себя грубо. Понимал, что вообще-то должен быть счастлив уже потому, что Рон и Гермиона всё ещё хотят с ним общаться, но это было так... изнуряюще. Голос Тони прозвучал с привычной насмешливой лёгкостью, мгновенно разрядив тяжёлую атмосферу, повисшую после вспышки Гарри. — Раз Миссисипи... два Миссисипи... три Миссисипи... У Тони был особый талант делать ужасные моменты хотя бы немного менее ужасными. Каким-то образом этот талант обошёл его сына стороной. Гарри уснул ещё до того, как Тони досчитал до тридцати. ***** — Гарри? Гарри? Гарри медленно заморгал, выныривая из сна без сновидений. Как только сознание окончательно прояснилось, он посмотрел мимо Гермионы прямо на отца и сердито прищурился. — Ты меня усыпил, — обвиняюще сказал он. Тони широко улыбнулся, откинувшись в своём любимом кресле. — Ты так метался всю ночь, что утром я обнаружил рыжего и нашу книжную всезнайку спящими на диване, — с озорной ухмылкой сказал он, многозначительно поиграв бровями. — Кажется, они были не против, но тебе нужно отдыхать. — Больше так не делай, — резко бросил Гарри, а затем едва слышно пробормотал: — Придурок. — Следите за языком, мистер Пот... мистер Старк. Гарри так резко повернул голову вправо, что у него хрустнула шея, а челюсть сама собой отвисла. Посреди гостиной, словно появляться здесь каждый день было для неё самым обычным делом, стояла профессор Макгонагалл. И мало того что профессор Макгонагалл была у него дома — на ней ещё были маггловская юбка до колен и такой же пиджак. Никогда ещё Гарри не было так стыдно. Перед ним стояла его бывшая декан — человек, который когда-то добился для него места в команде по квиддичу, женщина, всегда остававшаяся строгой, но справедливой, взрослый человек в Хогвартсе, чьим уважением Гарри дорожил, наверное, больше всего. И сейчас она посмотрела на него, а её взгляд всего на мгновение скользнул вниз, к его ноге. За ночь Гарри сбросил мантию, и теперь культя была открыта. — Гарри, — профессор Макгонагалл подошла ближе, слабо улыбнулась и протянула ему руку для короткого рукопожатия. — Как вы себя чувствуете? — Хорошо, мэм, — соврал Гарри. Лицо у него вспыхнуло от стыда. Он поспешно поднял с пола мантию и накрыл ею ноги, пытаясь скрыть их от посторонних глаз. Макгонагалл неодобрительно цокнула языком. Гарри потрясённо поднял на неё взгляд, когда она наклонилась и решительно выдернула мантию у него из рук. — Ваш отец оставил её вам, чтобы вы устраивали розыгрыши и прочие шалости, — строго сказала она. — Не для того, чтобы вы прятались за ней от людей, которым вы дороги. Вы меня поняли, молодой человек? Перед лицом, пожалуй, самой суровой отповеди профессора Макгонагалл — если не считать того раза, когда его поймали на истории с Норбертом, — Гарри смог только тихо пробормотать согласие. — Кажется, я вас люблю, — непринуждённо заметил Тони, обращаясь к Макгонагалл. Макгонагалл перевела взгляд с Гарри на Тони и смерила его таким холодным, неодобрительным взглядом, что слова были излишни. Рон и Гермиона, уже стоявшие с собранными сумками, лишь сочувственно посмотрели на Гарри. — Так это вы поддерживаете мистера Блэка в его... новом образе жизни? — спросила она. Тони молча кивнул, и Гарри едва... едва не улыбнулся, услышав, какой звук издала Макгонагалл. В одном этом коротком «хм» неодобрения было больше, чем в иной десятиминутной лекции. — Вы двое — взрослые мужчины, мистер Старк. Взрослые мужчины, воспитывающие сына-подростка. Пора бы уже начать вести себя соответственно. Я ясно выразилась? Рон с Гарри переглянулись и одновременно ухмыльнулись, когда Тони виновато пробормотал, что всё понял. — Вот и хорошо, — кивнула профессор Макгонагалл сначала Тони, потом Гарри и вернула ему мантию. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер, если хотите попрощаться, сейчас самое время, нам уже пора отправляться. Гермиона тут же бросилась к Гарри и крепко обняла его. Объятие было таким сильным, что Гарри почувствовал, как к глазам подступают слёзы. — Я так сильно тебя люблю, — прошептала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, будь осторожен, Гарри. Я приеду в следующем месяце, хорошо? — Она немного отстранилась и взяла его лицо в ладони. — Звони мне каждый день, ладно? Или... или хотя бы пиши, если не захочешь разговаривать. — Гарри, умоляю, сделай как она говорит, а то она меня с ума сведёт, — пошутил Рон. Он наклонился, быстро обнял Гарри, а потом привычным жестом взъерошил ему волосы, криво улыбнувшись. — Скоро увидимся, дружище. Только оставь немного опасностей и нам, а? Не надо больше доказывать, что ты настоящий гриффиндорец. Мы и так это знаем. Гарри рассеянно кивнул. Гриффиндорец? Ему следовало попасть в Слизерин. — Было очень приятно увидеть вас, — сказала Макгонагалл Гарри, и на этот раз её слова прозвучали совершенно искренне. — В следующем месяце я снова привезу к вам ваших друзей. Мистер Старк, присмотрите за ним, — твёрдо добавила она, обращаясь к Тони. Гарри с огромным облегчением поднял руку на прощание, когда Гермиона, Рон и Макгонагалл направились к лифтам. — Подождите! Профессор! Сердце вдруг бешено заколотилось. А вдруг... Может быть... Макгонагалл обернулась. По тому, как дрогнули её губы, Гарри понял: кажется, она уже знала, о чём он собирается спросить, но это его не остановило. Сириус был очень умным, но Макгонагалл была гением. Макгонагалл была для волшебного мира тем же, кем Тони был для маггловского. — Профессор... есть хоть какой-нибудь способ... вы можете... — Гарри тяжело выдохнул и неопределённо махнул рукой туда, где когда-то была его нога, старательно избегая смотреть в ту сторону. — Вы можете... это исправить? — спросил он почти умоляюще. Макгонагалл молча подошла обратно к Гарри, оставив Рона и Гермиону стоять у лифта с одинаково мучительными выражениями на лицах. — Гарри, уверяю вас, с тех пор как мне сообщили о вашем... несчастном случае, я изучила всё, до чего только смогла добраться, — мягко сказала она, опускаясь перед ним на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Я говорила с Альбусом, с одним из лучших целителей больницы Святого Мунго... и даже с Северусом. Гарри и без того знал, что она скажет дальше. Если бы Макгонагалл нашла способ вернуть ему ногу, она сказала бы об этом сразу. — Мне очень жаль, Гарри, — тихо произнесла Макгонагалл, и в её голосе слышалось искреннее сожаление. — Я даже не могу представить, через что вам приходится проходить. Но я знаю, что однажды вы станете сильнее, чем были прежде. Гарри молча кивнул. Макгонагалл тепло похлопала его по плечу и уже собиралась уйти, когда он окликнул её: — Это ведь были вы, профессор? Вы прислали мне метлу на первом курсе? Макгонагалл обернулась через плечо, улыбнулась и кивнула. — Да. Возможно, вы этого не знали, но я была одной из первых, кто узнал о беременности вашей мамы. Ваш отец тогда был совершенно уверен, что однажды я стану для вас бабушкой Минни, и переубедить его было невозможно. — Это было бы здорово, — тихо сказал Гарри. Он и правда мог себе это представить. Наверное, большую часть года он жил бы с родителями, а лето проводил бы у Тони. А может, родители вообще переехали бы в Штаты, и тогда Гарри жил бы со всеми сразу. Они бы вместе отмечали праздники. Профессор Макгонагалл ворчала бы на Гарри до тех пор, пока он не стал бы таким же сильным в трансфигурации, как, по словам всех вокруг, был Джеймс. Сириус всё равно подарил бы ему первую метлу, а Макгонагалл купила бы новую для квиддича. Тони бы возился с ней, пытаясь сделать ещё лучше, точно так же, как постоянно возился с их холодильником. Наверное, Гарри был бы счастлив. И уж точно не стал бы тем человеком, которым был сейчас. — Да... было бы, — согласилась Макгонагалл, тихонько шмыгнув носом — так тихо, что Гарри даже не был уверен, не показалось ли ему. — Пишите мне, Гарри. Спасибо вам, мистер Старк. Уверена, мы ещё увидимся. После последних прощаний Рона и Гермионы все трое ушли. Гарри взял лежавшую рядом мантию и снова накрыл ею ноги. Пусть ему и предстояло когда-нибудь привыкнуть видеть себя таким... сломленным, сейчас он был к этому не готов. Тони прочистил горло, пересел с кресла на диван, обнял Гарри за плечи и осторожно притянул к себе. — Да и вообще, протезы — это будущее, — нарочито бодро сказал Тони. — Вот увидишь, однажды люди будут добровольно ампутировать себе конечности только ради того, чтобы поставить вместо них протезы. Гарри попытался представить себя с деревянной ногой, как у Грюма... Глухой стук деревянной ноги Барти Крауча-младшего под личиной Грюма, когда тот тащил, почти волоком, Гарри из лабиринта к замку... Громкий стук. Деревянная нога упала на землю, а на её месте снова выросла настоящая... Только Гарри ведь не нужна была деревянная нога. У него могло быть что-то другое. Что-то... более волшебное... Хвост поднял голову и недоверчиво уставился на серебряную руку, безупречно сросшуюся с его плечом, словно это была сверкающая металлическая перчатка. Он осторожно согнул сияющие пальцы, затем дрожащей рукой поднял с земли тонкую веточку и с лёгкостью растёр её в пыль. — Мой Лорд... — прошептал он. — Хозяин... она прекрасна... спасибо... спасибо вам... Гарри закрыл глаза и медленно вдохнул. Нет. Нет. Только не волшебная рука тоже. А значит, оставалось только... — Никакого протеза, — наконец тихо сказал Гарри, поспешно отгоняя мысли о единственной другой искусственной конечности, которую он знал. — Я... просто... не могу. — Хорошо, — легко согласился Тони, даже не убирая тяжёлую тёплую руку с его плеч. — Никакого протеза. Значит, мне точно не стоит показывать тебе чертежи той невероятно крутой железной ноги «Железного Пацана», которую я совершенно точно ещё не начал проектировать. Гарри был такой обузой. Вместо ответа Гарри осторожно опустил голову Тони на плечо. — Можно мы просто посмотрим фильм? — тихо спросил он, ненавидя то, насколько слабым и жалким звучал даже его собственный голос. Тони наклонил голову так, что они коснулись висками, и осторожно растёр озябшие плечи Гарри. — Конечно, карапуз, — с теплотой ответил он. — Что хочешь посмотреть? Гарри пожал плечами и зевнул. Он с благодарностью наблюдал, как Тони стянул с спинки дивана плед и укрыл им их обоих. — Тогда выбор за мной, — объявил Тони. — Знаешь, что точно поднимет тебе настроение? Клоун-убийца. Гарри пытался не заснуть и досмотреть, как Пеннивайз терроризирует группу детей, но сон сморил его раньше, чем хорошие успели победить зло. Хорошие побеждали не всегда. И кто мог знать это лучше, чем Гарри? Остаток дня тянулся медленно, лениво. Почти как раньше. Пока Гарри не поймал своё отражение в экране телефона после того, как ответил на обеспокоенное сообщение от Пеппер. Привет, солнышко. Как ты себя чувствуешь? Папа не забывает давать тебе лекарства? Завтра увидимся. Люблю тебя. Лекарства выпил. Чувствую себя ужасно. Ты очень милый ужас. Завтра привезу тебе кое-что, чтобы поднять настроение, хорошо? Гарри отправил ей большой палец вверх, хотя сам палец на мгновение замер над эмодзи с ногой и мозгом. Новая нога действительно подняла бы ему настроение, каким бы невозможным это ни казалось. Как и новый мозг, потому что Гарри только и делал, что принимал одно идиотское решение за другим. Но когда экран погас, в его чёрной поверхности отразилось собственное лицо. Гарри невольно поморщился. Волосы так засалились, что казались мокрыми, а лицо... лицо ведь раньше было... чище... и не таким худым... Короче говоря, раньше Гарри хотя бы немного меньше походил на Снейпа. Он огляделся в поисках Тони, лишь смутно вспомнив, что тот сказал, будто ему нужно сделать один звонок, и с тех пор ещё не возвращался. Кресло стояло совсем рядом с диваном... Дверь в спальню была открыта... Гарри весь сжался, когда вдруг понял, что даже не может самостоятельно воспользоваться душем. «Молодой человек», — назвала его Макгонагалл. Какой же он после этого человек, если даже до душа сам добраться не может? А хуже всего… Какой мужчина не способен самостоятельно сходить в чёртов туалет? И... И Гермионы больше не было рядом. Когда Тони вернулся в квартиру, он увидел Гарри, свернувшегося в комок. Лицо было уткнуто в подушку, лежавшую у него на коленях, а плечи мелко дрожали. — Эй... эй, Гарри? — Тони тут же сел рядом и принялся осторожно гладить его по спине. От этого Гарри разрыдался ещё сильнее, потому что был жалким. — Эй, что случилось? У тебя что-то болит? Гарри? — Я ДАЖЕ В ДУШ НЕ МОГУ СХОДИТЬ! — закричал Гарри в подушку, отчего голос прозвучал глухо. — Я ДАЖЕ В ЧЁРТОВ ТУАЛЕТ НЕ МОГУ СХОДИТЬ! — Он поднял голову и повернулся к отцу, не желая оказаться настолько трусом, чтобы промолчать о том, что пожирало его изнутри и не давало покоя. — Я обуза, пап. Я... мне так жаль. Прости. Прости меня. — Эй... ты о чём? — Тони крепко обнял Гарри и почти силой пересадил к себе на колени, мягко покачивая его из стороны в сторону, когда тот разрыдался. Гарри вцепился в отца, словно тот был единственным спасательным кругом, которого он совсем не заслуживал, и сквозь рыдания снова и снова повторял одно и то же: — Прости... прости... — Я прыгнул... — всхлипнул Гарри, размазывая по плечу Тони слёзы, сопли и свои ужасно засаленные волосы. — Это... это моя вина, пап. Я прыгнул. Я сам прыгнул. Это Гарри прыгнул. Это Гарри оказался тем идиотом, который выпрыгнул из машины на полном ходу и сломал себе ногу. Тони ничего не сказал. Наверное, он был ещё сильнее разочарован тем, что его сын не унаследовал ни капли его гениальности. Он лишь позволил Гарри цепляться за него. Когда Гарри наконец совсем обмяк — опустошённый, без сил, словно внутри ничего не осталось, — Тони продолжил медленно поглаживать его по спине круговыми движениями. — Я знаю, что ты прыгнул, — тихо сказал он, ни на секунду не ослабляя объятий. Когда Гарри попытался отстраниться, Тони не позволил ему этого сделать и просто продолжил держать его, пока прерывистое, судорожное дыхание постепенно не стало ровнее. — Я знаю... знаю, что ты прыгнул, потому что ты невероятно умный и увидел шанс, которым решил воспользоваться. И я знаю, что ты с переломанной ногой прошёл четыре квартала до заправки, словно какой-нибудь чёртов супергерой. Потому что ты невероятно смелый. — Умный... смелый... — с горькой насмешкой повторил Гарри, ещё сильнее прижимаясь к Тони. Ему просто... Просто хотелось чувствовать, что рядом хоть кто-то есть. Раньше Гарри никогда никто не был нужен. Он не нуждался ни в ком, когда жил в чулане. Не нуждался ни в ком, когда в одиннадцать лет впервые увидел лицо человека, убившего его родителей. Не нуждался ни в ком, когда умирал в Тайной комнате, пока Том Реддл насмехался над ним. Он не нуждался ни в ком и на четвёртом курсе. Ни во время испытаний. Ни тогда, когда оказался совсем один на кладбище. У него был Сириус, но он не нуждался в нём. А сейчас Гарри так отчаянно нуждался в своём отце, что это пугало. Потому что он только и делал, что всё портил. И этот момент он тоже собирался испортить. Почти сразу. — Ты... знал, что Б... что это он убил твоих родителей? — спросил Гарри, пока Тони ещё крепче прижимал его к себе, а сам Гарри прятал лицо у него на шее. Тони на мгновение напрягся. Всё его тело словно окаменело. А потом он расслабился. — Да, — ровно ответил он. — Сириус и Гэндальф провернули с Барнсом какую-то джедайскую фигню с проникновением в разум... а потом Сириус рассказал мне, что узнал. — Прости, — снова прошептал Гарри осипшим голосом. На этот раз он всё-таки отстранился, медленно перебрался с колен Тони обратно на своё место рядом с ним на диване. Тони повернулся к нему, взял его лицо в ладони, приподнял голову и заставил посмотреть себе в глаза. — Малыш, послушай меня. Во всём этом нет ни капли твоей вины, понял? Это вина Барнса. Моя. Стива. Но не твоя. Да, ты прыгнул. Да, ты сломал ногу. Но скажи мне... ты раньше когда-нибудь ломал кости? Гарри неуверенно кивнул. — И что тогда произошло? — Я... неделю не мог мыть посуду, пока не сошёл отёк, — медленно ответил Гарри, вспоминая, как сломал запястье, когда ему было девять. Лицо Тони тут же исказилось от гнева. Поняв свою ошибку, Гарри поспешно попытался вспомнить другой случай, когда ломал кость. — А потом Локхарт убрал мне все кости из сломанной руки, и их пришлось заново отращивать в больничном крыле, — сказал Гарри. — И... и я сломал ногу... эту же самую... в мае, и мадам Помфри сразу её вылечила. Потом... разве я ещё не сломал ребро в сентябре? Был ещё тот случай, когда Б... когда... Когда ему сломали руку. Но Гарри не думал, что Сириус рассказал об этом Тони, и сам рассказывать тоже не собирался. Если задуматься, переломов у него было подозрительно много. И это он ещё не считал три или четыре раза, когда разбивал костяшки кулаков, ударяя обо что-нибудь, а потом Сириус или мадам Помфри просто исцеляли их. — Вот именно, — Тони слегка улыбнулся, хотя взгляд его оставался непривычно серьёзным. Он не отрывал глаз от Гарри. — Каждый раз, когда ты что-нибудь ломал — кроме запястья, о котором мы ещё обязательно поговорим... Гарри нахмурился. С опухшими глазами и заплаканным лицом это выглядело, наверное, совсем не грозно. — ...всё заканчивалось тем, что тебя мгновенно исцеляли. Ты летаешь на метле на высоте в несколько сотен футов, малыш. Ты хоть раз всерьёз боялся упасть? С чего бы тебе вообще думать, что любую полученную травму нельзя будет сразу вылечить? Если бы ты выпрыгнул из машины, когда за рулём был Хэппи... или Пеппер — хотя, видит бог, водит она как сумасшедшая, — мы бы просто поехали в больницу, наложили гипс или попросили Сириуса всё исправить. Верно? Гарри снова кивнул. На этот раз — гораздо медленнее. — Тогда почему ты считаешь себя идиотом за то, что подумал: «Мне нужно выбраться. Если я поранюсь, меня потом просто вылечат»? — Я... — Гарри открыл рот, но тут же снова закрыл его. Когда он прыгал из машины, он вообще не думал о том, что может получить травму. И никогда не боялся упасть, когда летал. С одиннадцати лет любую его травму можно было просто исцелить магией. — Пойдём, — вдруг сказал Тони. Он поднялся на ноги и улыбнулся Гарри почти настоящей улыбкой. — Это вообще семейный симптом Старков — винить себя абсолютно во всём. Хочешь принять ванну? У меня в комнате огромная, с гидромассажем. И тебе уже можно погружать в воду эту ногу... — Культю, — тихо поправил Гарри. — Тебе уже можно погружать в воду бедро, — с нажимом произнёс Тони. — То есть ты собираешься раздеть пятнадцатилетнего подростка, поднять его на руки и засунуть в ванну? — язвительно спросил Гарри, пытаясь скрыть собственный чудовищный стыд за колкостью. — Звучит отвратительно. И, возможно, незаконно. — Нет, умник, — криво усмехнулся Тони и без всяких усилий поднял Гарри, пересаживая его обратно в чёртово кресло. — Я помогу тебе залезть в ванну в боксёрах... Господи, ты ведь сейчас в боксёрах? Отлично, — рассмеялся он, когда Гарри кивнул. — Потом снимешь их сам. А к тому моменту, как закончишь, я всё устрою в твоей ванной, чтобы тебе больше не нужна была помощь. И завтра мы установим там ванну. Делов-то. У Гарри болезненно сжалось всё внутри от того, с какой лёгкостью Тони говорил о полной переделке ванной комнаты, будто это действительно было «делов-то». — Я обязательно когда-нибудь отплачу тебе, — тихо сказал Гарри, ненавидя себя за то, какой обузой стал. Тони остановился у двери своей спальни, наклонился и крепко поцеловал Гарри в его ужасно засаленные волосы. — Тебе никогда не придётся мне ничего возвращать, — мягко сказал он. — Я люблю тебя, малыш. Ты самый лучший сын на свете. Гарри на мгновение протянул руку назад и коснулся пальцев Тони, лежавших на ручке кресла. — Я тоже тебя люблю. И что бы Тони ни говорил, Гарри всё равно найдёт способ отплатить ему.