Глава 75. «Его пацан — один из нас»

Суббота, 10 декабря Тейлор Андерсон остановился у самых дверей нью-йоркского центра для ветеранов. Формально это место называлось общественным центром, но огромное раскинувшееся здание из красного кирпича вмещало в себя администрацию, медицинскую клинику, общежития, обустроенные на манер привычных им всем казарм, спортзал, комнаты для собраний и вполне приличную столовую, где по будням подавали обед, поэтому Тейлор называл его Ратушей. Здесь было понемногу от всего, и это место давно стало для него вторым домом. Хотя, учитывая, что ночевал он здесь чаще, чем у себя «дома», пожалуй, стоило уже называть его первым. Тейлор отогнал мысли о той дыре, которую снимал на пособие по инвалидности, и, прихрамывая на костылях, двинулся внутрь. Рядовой в полной форме тут же вскочил, чтобы придержать ему дверь, и Тейлор вежливо кивнул ему в знак благодарности. Изнутри Ратуша напоминала Тейлору его старую школу. Да чёрт, вполне возможно, когда-то она и была школой. Наверняка фундамент где-нибудь просел или в стенах завелась плесень — что-нибудь такое, из-за чего здание сочли непригодным для детей, зато вполне подходящим для ветеранов. Иногда Тейлор задумывался, ветеранам намеренно всегда доставалось дерьмо похуже или это просто такое счастливое совпадение. У рядового первого класса Эймоса, одного из парней из подразделения Тейлора в Форт-Беннинге, когда тот проходил углублённую индивидуальную подготовку, на этот счёт имелось собственное мнение. — Ты замечал, что среди рядового состава американской армии большинство — представители меньшинств? — говорил Эймос, когда они вместе наматывали круги. — И все плюшки, которыми заманивают на службу, рассчитаны в первую очередь на людей с низким доходом. Бесплатное образование, подъёмные за контракт, возможность повидать мир? Для бедных пацанов это мечта. — Я вырос в нищете, а сам белый, блядь, как хлеб, — напоминал ему Тейлор. — Это замкнутый круг системной бедности, чувак. Берёшь пацанов из гетто, обещаешь им все эти охренительные возможности, потом используешь как пушечное мясо на войне — допустимые потери для страны, которая так гордится своим хвалёным «плавильным котлом», — а если они каким-то чудом выживают, предоставляешь им самое дерьмовое медицинское обслуживание в стране. Это было до Ирака. До того, как на их базу проник противник и началась перестрелка. До того, как Эймос истёк кровью, умер в одиночестве в окопе, а его тело нашли лишь спустя столько времени, что опознать его смогли только по жетонам. Вот тогда Тейлор по-настоящему увидел всю несправедливость и неравенство внутри армии, и военная служба потеряла для него немалую долю былого блеска. А к тому времени, когда он лишился ноги из-за крушения вертолёта и халатности врачей, Тейлор уже не ждал, что дядюшке Сэму будет хоть какое-то дело до очередного искалеченного тела. И его ожидания полностью оправдались. Врачи определили восемьдесят процентов инвалидности, покрутили свои цифры и в итоге выпроводили Андерсона со службы с ежемесячной выплатой чуть меньше двух тысяч долларов и ничего не значащим «молодец, парень». «Молодец, парень. Спасибо, что поверил в наше дело». «Молодец, парень. Спасибо, что записался в армию сразу после школы». «Молодец, парень. Спасибо за преданность и службу, за кровь, пот и слёзы, пролитые на чужой земле». «Молодец, парень. Удачи тебе теперь с инвалидностью, ПТСР и с тем, что часть своей души ты оставил в Ираке вместе с ногой». До чего же, блядь, издевательски это звучало. Но у Андерсона имелось только одно место, куда дядюшка Сэм мог засунуть своё «молодец, парень», и место это было не из приличных. Ковыляя по зданию под цокот костылей, эхом разносившийся по коридорам, Андерсон направился к комнате, где они всегда собирались по субботам. Группа у них была небольшая, всего одиннадцать постоянных участников, но Уилсон неизменно приносил пончики и кофе, а Тейлор умирал с голоду. Ночь выдалась долгой и бессонной. Тейлор ворочался с боку на бок, то и дело поглядывая на пузырёк с рецептурными обезболивающими и заставляя себя не поддаваться их зову. Эми, девушка Тейлора, с которой они то сходились, то снова расходились, говорила, что он идиот и должен просто принимать таблетки. Но Тейлор повидал слишком много ветеранов, подсевших на них и в итоге оказавшихся в куда худшем состоянии, чем он сам. Обезболивающие при голове, забитой ПТСР, были слишком скользкой дорожкой, а Тейлор и без того едва держался на единственной оставшейся ноге. — Эй, чувак. — Уилсон ждал его за двойными дверями комнаты для собраний и, когда Андерсон наконец доковылял до них, сверкнул белозубой улыбкой. — На столах там целый пир. Налетай, еды, похоже, на всех хватит. Тейлор принюхался и только тогда заметил столы, ломившиеся от еды. — Ни хрена себе. — Столько еды в этой комнате Тейлор не видел ещё никогда. — Кому тебе пришлось отсосать ради всего этого? Уилсон громко расхохотался, и его смех разнёсся по комнате, смешавшись со смехом остальных. Рассмешить комнату, набитую покалеченными солдатами, было не так-то просто, но, видимо, гора бесплатной еды оказалась неплохим началом. — Это от Старка, — объяснил Уилсон. — Скажи остальным, чтобы сегодня немного придержали языки, ладно? К нам ребёнок придёт. — Ты всё-таки уговорил мелкого Старка прийти? — удивился Тейлор. Он уже несколько недель доставал пацана, пытаясь затащить его в их группу, и каждый раз получал категорический отказ. Хотя, если уж на то пошло, у самого мелкого Старка язык был такой, что даже в худший день Тейлор едва мог с ним потягаться. — Не-а. Я уговорил Тони, а он сегодня утром написал, что приведёт с собой Гарри. Губы Тейлора растянулись в кривой усмешке, и он покачал головой, глядя на Уилсона. — Подкуп или шантаж? — вслух задумался он. — Зная Тони, скорее всего, и то и другое, — снова рассмеялся Уилсон. Он посмотрел на часы, а потом махнул Тейлору в сторону остальных стервятников, уже слетевшихся к еде. — Иди пожри, скажи всем, чтобы завязывали с шуточками про отсосы, и давайте хоть ненадолго притворимся взрослыми, ладно? — Ага, посмотрим, — ухмыльнулся Тейлор. Он поскакал на костылях к остальным участникам группы, уже истекая слюной при виде накрытого для них полноценного завтрака. К чёрту Бога — сегодня за хлеб насущный Тейлор благодарил Старка. — Ты вообще веришь в эту хрень? — Санчес обернулся и ухмыльнулся подошедшему Тейлору. Он махнул левой рукой — вернее, тем, что от неё осталось, — в сторону яиц, сосисок, бекона и вафель. — Как думаешь, какой главный сержант сегодня сжалился над нами, бедными калеками? — Оказывается, сам грёбаный Тони Старк, — ответил Тейлор. Он шутливо толкнул Джонса плечом, заставляя того подвинуться. — Давай, рядовой, уступи место старшим. — Да пошёл ты, Андерсон, — огрызнулся Джонс. Он направил на Тейлора один из своих локтевых костылей и сделал вид, будто стреляет ему в колено. — И с какого хрена Тони Старк вообще покупает нам завтрак? — Его пацан — один из нас, — сказала Годвин. На ней были оба протеза рук, и она угрожающе постукивала металлическими концами друг о друга, пока Грин не откатил своё кресло, освобождая ей доступ к еде. — Вы что, придурки, вообще новости не смотрите? — А зачем нам новости, когда есть ты и всё нам перескажешь, сержант? — ухмыльнулся Лоуренс. Он привалился задницей к стене и умудрялся уплетать разом, кажется, целую дюжину вафель. — Я вообще не знал, что у Старка есть сын. — Я тебе про него рассказывал, дебил, — напомнил Тейлор, закатывая глаза. Он благодарно кивнул Стоксу, когда тот левой рукой помог ему нагрузить тарелку. — Пятнадцать лет, тощий, язык без костей? Ампутация левой ноги выше колена? Ничего не напоминает? — А-а-а, — протянул Лоуренс, наконец вспомнив. — Ну да, чёрт возьми. Берём его в клуб. — В «Крипс», — хихикнула Симмонс. Она изобразила правой рукой какой-то идиотский гангстерский знак, а потом помогла Грину набрать еды. — Бедный пацан, — произнёс Мендес, озвучив то, о чём думали все. — Пятнадцать лет — хреновый возраст, чтобы лишиться ноги. — Да ну, — снова рассмеялся Лоуренс. — Вот бы я лишился ноги в пятнадцать. Одни только девчонки из жалости того стоили бы. — Фу! — фыркнула Букер. Она схватила с блюда сосиску и запустила ею Лоуренсу в голову. — Никогда больше не говори такой херни. — Так точно, рядовой Букер! — гаркнул Лоуренс, лихо отсалютовав ей и подмигнув. — Но это не значит, что способ не работает. — Уилсон велел следить за языком, пока пацан здесь, — предупредил всех Тейлор. — Не хватало ещё, чтобы Железный человек потом рассказывал в новостях, как его драгоценного мальчика испортили ветераны-калеки. — Да Железный человек сам постоянно несёт хуйню похуже, — заметил Грин. Он начал отъезжать от стола, держа на коленях тарелку, с которой еда едва не сваливалась через край. — Мы всё равно не скажем ничего такого, чего пацан дома не слышит. — А ведь он прав, — согласился Тейлор. Закончив накладывать еду, он осторожно поскакал на костылях к привычному кругу стульев посреди комнаты. Мелкий Старк и сам ругался как сапожник, а о бурном прошлом Старка-старшего знал любой, у кого имелись мозги. Тейлор сильно сомневался, что их сальные шуточки смогут отпугнуть мелкого Старка. Вот комната, полная людей без рук и ног, — совсем другое дело. Постепенно все перебрались к стульям, прихватив с собой еду и продолжая перебрасываться шутками и смеяться. К тому времени, как Тейлор доел, в комнату наконец въехал мелкий Старк в своём навороченном красно-золотом кресле. — Поприветствуем нашего героя! — объявил Грин из своего кресла, когда в комнату вошёл сам Тони Старк, а следом за ним — Уилсон. — У кого есть две руки — похлопайте Старку! В ответ раздались дружные возгласы и аплодисменты, а те, кому хлопать было нечем, присоединились свистом. Тейлор подмигнул мелкому Старку, явно ошарашенному таким приёмом. — Знал бы, что за еду мне устроят овацию, кормил бы вас каждую неделю, — с непринуждённой улыбкой сказал Старк-старший. — Кофе хоть оставили? Когда его отец вместе с Уилсоном отошёл за кофе, а Гарри явно не знал, куда себя деть, Тейлор кивком указал на свободное место рядом с собой. — Эй, мелочь, добро пожаловать в клуб калек, — сказал он. Дождавшись, пока Гарри подъедет ближе, Тейлор приступил к представлениям. — Эй, придурки, это Гарри. Ампутация левой ноги выше колена. — Привет, добро пожаловать. — Джонс с улыбкой протянул Гарри руку. — Рядовой Джонс. Ампутация правой ноги ниже колена. Остальные по очереди представились, и Гарри заметно дёрнулся, когда Годвин в качестве приветствия помахала ему протезами обеих рук. — Я… я не должен здесь быть, — пробормотал Гарри, выглядя до чёртиков встревоженным. Он нервно теребил пальцы на коленях, беспокойно переводя взгляд с одного человека на другого и подолгу задерживаясь на их армейской одежде, татуировках и жетонах. — Простите. Я… я могу уйти… — Эй. Тейлор тут же сунул костыль между спиц одного из колёс кресла Гарри. Не дело, чтобы пацан чувствовал себя здесь чужим только потому, что они были теми идиотами, которым хватило ума записаться в армию. — Тебе здесь самое место, — серьёзно сказал Тейлор. — Войны не всегда идут на чужой земле, Старк. Видишь свою культю? Этого вполне достаточно, чтобы вступить в наш долбаный клуб. — Надо было руку терять, ходить было бы проще, — сказал Стоукс, помахав собственной культёй, явно пытаясь помочь пацану расслабиться. — В следующий раз постарайся облажаться получше. По кругу прокатилось несколько смешков. Старая фразочка, которую каждый грёбаный сержант-инструктор на каждой грёбаной начальной подготовке орал им столько раз, что она потом снилась по ночам. Зато Гарри наконец расслабился и перестал нервно перебирать пальцами, так что Тейлор вытащил костыль из колеса. — И как папочка всё-таки уговорил тебя прийти? — спросил Тейлор, убедившись, что пацан больше не собирается сбегать. — Кажется, ты говорил, что скорее лишишься правой ноги, чем явишься сюда? По мнению Тейлора, Гарри был просто уморительным. Он ещё при первой встрече понял, что пацан отлично впишется: матерился как сапожник, был до чёртиков циничным, а чтобы заметить ПТСР, засевший в его зелёных глазах, Тейлору не нужно было быть психотерапевтом. Тейлор даже немного навёл справки — то есть вбил имя пацана в Гугл и прочитал кучу статей. Оказалось, до того, как Гарри лишился ноги, его похитили — факт, который журналисты особенно любили сравнивать с похищением его отца в Афганистане. А ещё раньше, до прошедшего лета, никто вообще не знал о существовании Гарри Старка. Поэтому Тейлору было интересно, через какое дерьмо пацан успел пройти до появления в жизни Старка — или весь тот клубок травм, засевший в его безумной башке, появился после похищения ёбаным Зимним солдатом. Гарри тем временем сверлил Тейлора взглядом, потом покосился на стоявшего к ним спиной отца и закатил глаза. — На чувство вины надавил, — ответил он. — «Я очень хочу пойти, но один не хочу. Мы с тобой вообще больше времени вместе не проводим». Тейлор и Санчес рассмеялись, услышав старейший приём эмоционального шантажа в мире. — И ты повёлся? — спросил Тейлор. — Чувак, а я-то думал, ты поумнее. — Просто у него иногда такие грустные щенячьи глаза, — пробормотал Гарри. Он замолчал, когда к группе подошли его отец и Уилсон. Тони Старк плюхнулся на стул рядом с креслом Гарри, а Уилсон занял своё привычное место между Годвин и Мендесом. — Уже заводишь друзей? — бодро спросил Тони. Он потянулся через Гарри и пожал Тейлору руку. — Так это ты тот самый «долбаный придурок», о котором я столько слышал? — Так точно, сэр, — ухмыльнулся Тейлор. — Моя работа — доставать мелкого Старка ровно настолько, чтобы он не начинал устраивать вечеринки жалости к себе. — Вечеринки жалости к себе — лучшие вечеринки, — заявил Грин из своего кресла. — Берёшь бутылку водки, пару пачек сигарет, врубаешь музыку погромче и устраиваешь себе грандиознейший праздник саможалости. — Ему пятнадцать, — вмешался Уилсон, бросив на Грина строгий взгляд. — Иногда каждому нужно дать себе возможность выплеснуть всё, что он чувствует по поводу своей новой жизни. Но что мы делаем потом? — Пьём водичку и топаем на собрание? — ухмыльнулся Лоуренс. На самом деле шутка была совсем не смешной — по крайней мере, из уст Лоуренса. Бедолага боролся с алкоголизмом столько же, сколько пытался привыкнуть к гражданской жизни без правой ноги. — В каком-то смысле да, — ответил Уилсон. — Устраиваешь себе здоровую вечеринку жалости к себе, а потом поднимаешь задницу и возвращаешься к жизни. — А если подняться как раз не можешь? — спросил Грин, пошевелив культями обеих ног. Гарри рассмеялся — и тут же пришёл в ужас, когда Грин посмотрел прямо на него. — Чёрт. Простите, — выпалил Гарри, широко распахнув глаза. — Я просто… — Не извиняйся, мы здесь все разногласия гонками решаем, — ухмыльнулся Грин. — С такой раскраской надо было ещё языки пламени на кресле нарисовать, Старк. Научно доказано: с ними быстрее ездит. Все рассмеялись, и Гарри немного расслабился. Он быстро покосился на отца, а потом кивнул Грину. — Учту, когда у меня появятся костыли, — совершенно серьёзно сказал он. — Не слушай Грина, чувак, — сказала Гарри Симмонс. — Он грёбаный идиот. Все мозги вместе с ногами в Ираке оставил. — Это нечестно, — возразила Букер. — У Грина и до Ирака мозгов не было. — А у кого-нибудь из нас были? — рассмеялся Тейлор. — Мы же все добровольно пошли в армию. — Эй, между прочим, некоторые из нас неплохо заработали на дядюшке Сэме, — заметила Годвин. Она с лязгом стукнула металлическими клешнями протезов друг о друга и горько рассмеялась. — А потом он заработал на наших руках и ногах ещё больше. — Вы… вы все… — Гарри обвёл взглядом круг и прочистил горло. — Вы все были на войне? — Отличный вопрос, — тут же сказал Уилсон. Он качнулся на стуле назад, встав на две задние ножки, и посмотрел на сидевшего справа Мендеса. — Ну что, кто хочет рассказать историю происхождения своего супергероя? — Только не ты, — сказал Джонс и постучал костылём по щиколотке Старка. — Мы и так все знаем, как ты придумал Железного человека в грёбаной пещере в Афгане. — Но истории происхождения супергероев — мои любимые, — надулся Старк, а потом с явно отработанной лёгкостью тут же стёр обиженное выражение с лица. Он подмигнул сыну, и Тейлор заметил, как Гарри после этого немного расслабился. Вообще-то это было здорово. Гарри был колючим, вечно готовым огрызнуться засранцем, и Тейлор до сих пор никак не мог понять, что тот на самом деле чувствовал к своему отцу. Тейлор совершенно точно не завидовал тому, что у Гарри Старка был отец, который явно во всём его поддерживал и помогал ему снова встать на ноги — каламбур намеренный. — У меня никаких взрывов не было, да и крутой историей, которой можно девчонок цеплять, не похвастаешься, — начал Мендес. — Чувак, я просто тащился со своим батальоном через грёбаный лес. Остановились, я решил поправить штанину, заправленную в ботинок, а эта чёртова змея каким-то образом заползла мне прямо в штанину. Мелкая тварь меня цапнула, и к тому времени, как я добрался до базы, вся грёбаная нога уже была красная. Конец этой истории знали все: дядюшка Сэм со своими убогими полевыми медпунктами стоил двадцатилетнему рядовому ноги, а потом отправил его задницу обратно в Штаты — увольняться со службы и получать статус инвалида. — Из-за укуса змеи? — брови Гарри взлетели чуть ли не к линии волос. — Охренеть. — Это всё заграничные змеи, чувак, — убеждённо заявил Мендес. — Клянусь, у них в яде какая-то дополнительная дрянь намешана. — Да хорош заливать, — рассмеялся Лоуренс. — Ты просто прослушал все инструктажи о том, как вести себя со змеями. — Не-а, это я усвоил. Перед тем как сунуть — резинку натянуть, да? — Едем дальше, — громко перебил Уилсон, качая головой на Мендеса и Лоуренса. Тейлор не думал, что кого-то из Старков это особенно смутило. Гарри ухмылялся, хотя на его невинных пятнадцатилетних щеках и проступил лёгкий румянец, а Тони усмехался с тем самым выражением лица, какое бывает только у мужиков, которым очень часто дают. — Кто-нибудь ещё хочет поделиться? — спросил Уилсон, многозначительно посмотрев на Годвин. Такова была расплата за звание: если она не хотела, чтобы от неё постоянно ждали роли образцового лидера группы, не стоило дослуживаться до штаб-сержанта. — Обычный патруль на Т-54 — это танк, для вас, гражданских, — пояснила Годвин Гарри с подмигиванием. — Попали под вражеский огонь. Чёртов танк рванул, левую руку оторвало сразу, а правое предплечье насквозь прошило осколками. Когда медики меня нашли, отправили вертолётом в ближайший лагерь, и там пришлось отнять и вторую. На минуту все притихли, невольно вспоминая собственные ранения. С Тейлором всё вышло хреново. В одну секунду он был в воздухе, буквально на вершине грёбаного мира, а в следующую ракета ударила по лопастям вертолёта, и он уже летел вниз. — АНДЕРСОН! АНДЕРСОН! Тейлор даже говорить не мог… Он думал, что так и умрёт под грудами горящего металла — задохнётся в дыму и пламени, чувствуя во рту вкус крови. Иногда — чаще, чем хотелось признавать, — Тейлор жалел, что не умер там. Умереть было бы куда менее мучительно, чем жить той дерьмовой жизнью, которая досталась ему теперь. — Ты как? Тейлор повернул голову и увидел, что Гарри смотрит на него с пониманием. И вот это уже было полным пиздецом. Какой-то пацан не должен был знать, каково это — когда дым и пламя заполняют голову и снова и снова утаскивают тебя туда, где ты вообще не должен был оказаться. — Нормально, — привычно соврал Тейлор. Он ухмыльнулся и махнул рукой в сторону Гарри. — Теперь твоя очередь, новобранец. Давай свою историю. — Новобранец? — переспросил Гарри, явно пытаясь потянуть время. — А что? Я тут прослушивание в ваш клуб калек прохожу? Тейлор был далеко не единственным, кто заржал. Гарри бы отлично вписался к ним на фронте, но не должен был. Пятнадцатилетний Тейлор ни за что не вписался бы в компанию циничных ветеранов с ПТСР, злых на весь грёбаный мир. — Давай, не ссы, — подначил его Тейлор, давя на него точно так же, как на физиотерапии. — Рассказывай, как споткнулся на тротуаре, сломал лодыжку и слегка перегнул палку, решив заодно отрезать себе всю ногу. — Отъебись, — огрызнулся Гарри. — Я не на грёбаном тротуаре споткнулся. Я выпрыгнул из машины. Тейлор рассмеялся и покачал головой, глядя на вспыльчивого пацана. — Это ещё хуже. Ты ведь понимаешь, что так только хуже звучит? — Говорит чувак, который решил поиграть в параспасателя без парашюта, — фыркнул Стоукс. — Да заткнётесь вы уже, животные, и дадите нам послушать? — Годвин покачала головой. — Давай, Старк. Рассказывай свою историю. Гарри тихо кашлянул, а Тейлор и остальные из вежливости сделали вид, что не заметили, как Тони Старк совершенно непринуждённо протянул руку и обнял сына за плечи. Тейлор знал, что завидует этому не он один. Иногда и дети из благополучных семей со счастливым детством вырастали и шли в армию, но чаще всё-таки бывало иначе. Сам Тейлор не видел отца с тех самых пор, как этот ублюдок избил его мать и его увели из дома в наручниках. И Тейлор точно знал: его старик никогда не пришёл бы на такое собрание, не обнял бы его за плечи — вот так, спокойно и по-дружески, — и не помог бы ему продержаться достаточно долго, чтобы наконец выговориться. — Какой-то мужик вырубил меня и запихнул в машину. Когда я очнулся, я выпрыгнул, — быстро проговорил Гарри, словно выплёвывая слова как яд. — Сломал ногу, а когда попал в больницу, её пришлось отрезать. — Чувак, чего? — Грин подался вперёд, уперев локти в бёдра и не сводя с Гарри тёмных глаз. — Кто, блядь, тебя вырубил? — И как сломанная нога превратилась в ампутацию выше колена? — спросил Мендес. — Ты в Штатах живёшь, чувак. Для богатых белых пацанов медицина тут вообще высший класс. — Эй… — Ой, да пошёл ты, — огрызнулся Гарри на Мендеса, перебивая Уилсона. — Я не какой-то избалованный богатенький мальчик с лучшими врачами. Я, блядь, несколько дней валялся в мотеле, пока нога не почернела и у меня не начались галлюцинации. Она вся сгнила к чёртовой матери. Ты вообще знаешь, как пахнет, когда твоё собственное тело заживо гниёт? На мгновение все замерли. Да. Большинство из них прекрасно знали этот запах. — И что тебе мерещилось? — спросил Санчес. Когда Симмонс запустила ему в голову куском яйца, он поднял то, что осталось от левой руки. — Эй, рядовой, угомонись, блядь. Мне просто интересно. Ещё мгновение назад Гарри весь пылал от злости, но теперь вдруг затих, погрузившись в свои мысли и снова став каким-то маленьким и беззащитным. Все дали ему время. Каждый из них слишком хорошо знал, как мысли порой спутываются в такой клубок, что уже не разберёшь, что было на самом деле, а что тебе только привиделось. — Друзья, — наконец ответил Гарри, быстро моргнув, чтобы скрыть заблестевшие глаза. — Не знаю… Наверное, я думал, что умираю. А когда рядом были друзья, было не так страшно. — Умирать никогда не легко, даже если рядом друзья, — произнёс Грин, лишь озвучив то, о чём думали все. Сколько из них видели, как умирали их друзья? Сколько пытались их спасти, а вместо этого потом звонили их родным или вручали семьям сложенный флаг? — Знаете, что тяжелее смерти? Жизнь, — мрачно произнёс Уилсон, снова заводя свою старую пластинку. Несколько человек согласно кивнули, но примерно столько же закатили глаза. Тейлор был из тех, кто кивал. Он хотел снова начать жить. — А знаете, что тяжелее жизни? — Букер обвела всех взглядом, дожидаясь, пока на неё посмотрят. — Ходить. Уилсон закатил глаза, Симмонс пробормотала: «За себя говори», — зато Тейлор повернулся к Гарри и увидел, что тот ржёт как ненормальный над идиотской шуткой Букер. — Чувак, а знаешь, что тяжелее ходьбы? — Тейлор стукнул костылём по ноге Гарри. — Бегать. — Но ты же у нас такой успешный случай, — протянул Гарри с сарказмом, отсмеявшись. — Дурацкий Андерсон с его дурацкими костылями и дурацкой привычкой постоянно выпендриваться. — Эй, Андерсон, по-моему, он назвал тебя тупым, — заметил Стоукс. — Знаешь, что надо сделать? Подраться с ним за это. — Битва калек! — воскликнул Тейлор, вскинув костыль над головой. — Да победит наименее искалеченный! — Да пацан тебе задницу надерёт, — уверенно заявил Лоуренс. — У него вон какое навороченное кресло. Просто переедет тебя. — Сначала пусть догонит, а я быстрый, — ухмыльнулся Тейлор. — Видели бы вы Гарри на одной ноге. Пацан до ужаса неуклюжий. — Эй! Я, между прочим, эти грёбаные ступеньки одолел! — возмутился Гарри. — И поднялся, и спустился! — Ну так давайте вручим тебе Медаль Почёта, — подколол его Лоуренс. — Ступеньки на физиотерапии? Чёрт, мелкий, да ты нас всех трусами выставляешь. Гарри дёрнулся. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, и он побледнел. — Вы все герои, — тихо сказал он. Гарри обвёл их взглядом и, должно быть, увидел людей куда храбрее и сильнее, чем они сами себя считали. — Я выпрыгнул из грёбаной машины, как трус. Я сбежал с войны, как трус. А вы… вы все бежали навстречу бою, а я от него. — Эй, Тони, ты принёс с собой те прототипы? — тут же вмешался Уилсон, многозначительно посмотрев на Годвин. — Я помогу их принести. — Конечно, — после секундного колебания согласился Тони. На мгновение он крепче прижал к себе ссутулившегося Гарри, а потом поднялся. — Я скоро вернусь, ребёнок. Гарри кивнул и вдруг стал похож на одинокий островок. Он проводил взглядом отца, который вышел вместе с Уилсоном; оба склонили друг к другу головы и о чём-то тихо переговаривались. — Теперь ты, Грин, — властно произнесла Годвин, как только Гарри лишился своей опоры. — Расскажи пацану, как ты потерял ноги. Грин заёрзал в кресле, и лицо его покраснело от давнего стыда. — Чувак, там такая херня была, — начал он. — Слышал про битву при Умм-Касре? Всего четыре дня длилась, — пояснил он, когда Гарри покачал головой. — По нам палили, а… а остальные ребята не отступали со своих позиций и, блядь, умирали, чувак. И я… я сбежал. Тейлора там не было — он попал в Ирак позже, — но достаточно наслушался об этом от вернувшихся военнопленных. — Я драпанул, чувствуя себя последней ссыкливой сукой, и спрятал свою тощую белую задницу в ближайшем здании. И знаешь, что случилось? Эту грёбаную хрень взорвали. Гарри широко распахнул глаза, а остальные молчали. Сколько из них хотели сбежать? Сколько хотели спрятаться? — Но если бы я остался, я бы умер, — с нажимом произнёс Грин. — Так что никакого грёбаного «Пурпурного сердца» я не получил, и хватает мудаков, которые смотрят на меня свысока. Но я жив, чувак. Я сбежал, и пусть называют меня трусом сколько хотят — я жив. Гарри пристально смотрел на Грина, и все уже видели, какой вопрос он собирается задать. — А ты хотел? — спросил он. — Хотел жить трусом или умереть героем? — Мелкий, ты меня сейчас, блядь, внимательно слушай. Грин подкатил своё кресло ближе и впился в Гарри тяжёлым взглядом. — Когда на кону твоя жизнь, когда выбор — остаться в огне или бежать, ты, блядь, бежишь. Понял? Делаешь всё, что угодно, лишь бы выжить. Потому что когда сдохнешь, больше не будет ни рассветов, ни оргазмов. Гарри несколько секунд жевал нижнюю губу, не отрывая взгляда от Грина и переваривая его историю и совет. — Ну, с бегом у меня теперь не очень, — наконец сказал он. — Могу попробовать ускакать на одной ноге. Тейлор громко расхохотался и хлопнул Гарри по плечу, почувствовав, как тот слегка дёрнулся под его ладонью. — Чувак, да ты сюда идеально вписываешься, — сказал он Гарри. — Главное, продолжай приходить и заставляй папочку покупать нам завтрак, а уж мы быстро приведём твою задницу в порядок. Гарри посмотрел на него, и Тейлору показалось, что в глубине его глаз стало одной тенью меньше. Он кивнул, а уголок его губ тронула едва заметная улыбка. К тому времени, как Тони вернулся вместе с Уилсоном — оба тащили в руках целую охапку отполированных до блеска металлических конечностей, — Гарри уже вовсю обменивался колкостями с остальными. — Кому ногу? — спросил Тони Старк, помахав в воздухе сверкающим серебристым протезом. Он сразу нацелился на Тейлора, и того мгновенно захлестнула смесь волнения и нервозности. — Хочешь попробовать, специалист? Тейлор замер. Грудь тяжело вздымалась, а сердце, казалось, застряло где-то в горле. Эта нога… Эта нога значила всё. Она пока не была его, но чёрт его дери, если Тейлор не собирался сделать её своей. И всё же ему было страшно. Потому что если она не сработает, значит, он зря позволил себе надеяться. Но именно пацан заставил его подняться на ногу. Гарри просто посмотрел на него и фыркнул при виде всей этой мучительной нерешительности на лице Тейлора. — Иди уже за своей ногой, ссыкло, — сказал Гарри с выражением, застрявшим где-то между самодовольной ухмылкой и искренней улыбкой. Тейлор рассмеялся, поднялся на ногу и заковылял туда, где Тони Старк уже разворачивал свою импровизированную мастерскую. — Старк, когда я начну наматывать круги на двух ногах, отдам тебе свои костыли. — Не нужны мне твои потные костыли, — ответил Гарри, сморщив нос, хотя глаза его радостно блестели. — Я богатый белый мальчик, мне свои купят. Чёрт, Тейлор понятия не имел, когда именно это случится. Он был солдатом, а не грёбаным экстрасенсом. Но с этим пацаном всё будет хорошо.