Глава 95: «Добро пожаловать на… Вормир»

14 февраля Когда Сириусу было восемнадцать, у него был целый план на День святого Валентина. Они с Джеймсом готовили его вместе несколько месяцев. Джеймс собирался покатать Лили на лодке, наполнить её разноцветными розами и признаться ей в вечной любви. Сириус предполагал, что после предложения они ещё и переспят — потому что Джеймс был именно таким безнадёжным романтиком, — но всё равно добросовестно помог ему позаботиться о шампанском, цветах и коробке любимых конфет Лили. Сам Сириус собирался подарить Римусу свою любимую кожаную куртку — ту самую, на которой расписался Дэвид Боуи, — а потом прокатить его на мотоцикле на закате. Они прижмутся друг к другу на байке и доберутся до смотровой площадки, откуда видны огни Лондона. Сириус рассчитывал, что потом они переспят, а после он сделает Римусу предложение, и тогда четверо лучших друзей сыграют двойную свадьбу и будут жить долго и счастливо. Джеймс сделал Лили предложение, она обозвала его импульсивным идиотом — и согласилась. Сириус спросил Римуса, согласен ли тот провести с ним остаток жизни, и собирался надеть ему на палец простое серебряное кольцо, которое выбрал специально для него. Римус тоже назвал Сириуса импульсивным идиотом, а затем мягко сказал, что они пока слишком молоды для брака. Сириусу было больно, но Римус сказал «пока нет», а не «никогда», поэтому Сириус спрятал свою обиду поглубже и решил считать тот день просто чертовски паршивым Днём святого Валентина. — Лунатик? — Сириус перевернулся на расстеленном пледе, на котором они только что занимались любовью. Он улыбнулся мужчине, которого любил уже много лет, и в тот миг понял, что будет любить его вечно. Римус улыбнулся ему в ответ — самой любимой улыбкой Сириуса. Так мог улыбаться лишь человек, искренне веривший, что именно ему повезло заполучить Сириуса, а не наоборот. — Да? Сириус провёл пальцами по особенно глубокому шраму на груди Римуса, стараясь не растерять решимость. — Ты часто думаешь о будущем? — тихо спросил он. — Идёт война, Бродяга. Думаю, мы все сейчас думаем о будущем. Сириус сглотнул и кивнул. Это было правдой. И именно поэтому он не мог струсить. — Римус Джон Люпин. — Кольцо для Римуса лежало в кармане его куртки, и Сириус собирался призвать его, как только услышит «да». — Ты выйдешь за меня? — просто спросил он. Римус ответил «нет», а кольцо, купленное Сириусом, как и столько других нематериальных вещей из его прежней жизни, бесследно исчезло за годы, проведённые в Азкабане. После этого каждый год в День святого Валентина Сириус вспоминал худший День святого Валентина в своей жизни. А семнадцать лет спустя Стивен умудрился сделать этот день ещё хуже. — Я уже ненавижу этот день, — выдохнул Сириус, когда Стивен провёл его через портал и Сириус понял, где они оказались. Даже несмотря на снег, укрывший все надгробия и превративший их в неузнаваемые белые холмики, взгляд Сириуса сам собой метнулся туда, где были похоронены его лучшие друзья. — Зачем? — несчастным шёпотом спросил он. Они со Стивеном не держались за руки — не дети всё-таки, — но Стивен обнял Сириуса за талию и ободряюще сжал. — Доверься мне, — с привычной самоуверенностью сказал он. — Пойдём, увидишь. Сириус побрёл рядом со Стивеном по снегу и сразу заметил новое надгробие слева от общей могилы Джеймса и Лили. У него перехватило дыхание. Регулус Арктурус Блэк Под короткой чертой между датами рождения и смерти Реджи была высечена цитата, от которой Сириус разрыдался, как ребёнок. «Как же важно помнить и чтить наших героев». — Я не думаю, что твой брат заслуживал провести вечность на дне озера, — сказал Стивен достаточно громко, чтобы Сириус расслышал его сквозь собственные рыдания. Боль от потери младшего брата была старой. В каком-то смысле Сириус потерял его ещё задолго до того, как Регулус умер. Но увидеть могилу и осознать, что тело Реджи теперь лежит в земле в шести футах под ней, оказалось для Сириуса невыносимо. И всё же вместе с этой болью пришло чувство завершённости, понемногу стягивающее края раны, которая навсегда останется с Сириусом. На сердце всё равно останется рваный шрам, сотканный из сожалений и раскаяния. Такой же длины, как чёрточка между днём, когда Реджи родился, и днём, когда он умер. Эта короткая чёрточка никогда не сможет вместить всего, что на самом деле произошло между двумя датами, и в то же время она слишком наглядно показывала, насколько короткой оказалась жизнь Регулуса. Стивен не дал Сириусу рухнуть на колени в снег, пока тот смотрел на ужасный и прекрасный подарок, который ему преподнесли. Сириусу хотелось возмутиться, что Стивен сам забрал тело Регулуса и выбрал ему место упокоения, даже не спросив его. Но Сириус знал: каким бы храбрым ему ни нравилось себя считать, войти в пещеру, где погиб Регулус, у него самого не хватило бы духу. А то, что Регулус в одиночку совершил один из самых отважных поступков за всю войну, Сириус будет помнить и восхищаться этим до конца своих дней. Который, судя по всему, стремительно приближался. — Нам нужно ещё в одно место, — хрипло произнёс Стивен, когда солнце начало садиться, а у Сириуса уже не осталось слёз. — Камень Души? — спросил Сириус, моргая, чтобы стряхнуть влагу с ресниц. Стивен сказал Тони, что существует Камень, с помощью которого можно избавить Гарри от крестража. Локи бросил на Стивена острый взгляд, когда тот попросил у Тони лишь немного времени, но теперь это время подошло к концу. Стивен поклялся, что к середине февраля крестража не будет. А Тони поклялся, что, если этого не случится, он заберёт Гарри и они исчезнут. Следующий день формально уже считался серединой февраля, и Сириус ни секунды не сомневался: если они протянут ещё хоть немного, Тони действительно схватит Гарри и сбежит вместе с ним. — Да. Стивен посмотрел Сириусу прямо в глаза, а тот спокойно выдержал его взгляд, одним лишь взглядом благодаря его за всё. Стивен издал сдавленный звук, затем кивнул и свободной рукой открыл портал, ни на секунду не отводя глаз от Сириуса. — Добро пожаловать на… Вормир. Сириус оглядел этот неземной мир, пока ветер яростно трепал его волосы. Всё вокруг напоминало фотографии Марса, которые он когда-то видел: красные скалы и повсюду глубокие обрывы. Здесь было холодно — зловеще холодно, и от этого холода Сириус невольно вспомнил дементоров… — Идём, — сказал Стивен. Он переплёл пальцы с пальцами Сириуса и повёл его по тропе. Сириус слабо улыбнулся, вспомнив, что совсем недавно думал о том, что они не из тех парочек, которые ходят, держась за руки. — Нам ещё немного пройти, любовь моя. Улыбка Сириуса стала чуть теплее. Каждый раз, когда Стивен называл его «любовью», у него что-то теплело внутри. Там, где вырос Сириус, это обращение было самым обычным, но из уст Стивена оно звучало совсем иначе. Они шли по тропе рука об руку. Из-под ног срывались камни, скатывались вниз и исчезали за краем обрыва. Несколько раз Сириус заглядывал туда, но внизу не видел ничего, кроме непроглядной чёрной бездны. Его передёрнуло при мысли о последних мгновениях жизни Регулуса… как тот погрузился в чёрную воду и больше никогда не всплыл… Сириус поспешно отвернулся. Сейчас он не хотел думать о брате. Сейчас он пытался спасти крестника. Стивен повёл его дальше вдоль обрыва, пока они не добрались до места, где скала выступала вперёд, образуя площадку. — Сюда, любовь моя. Когда они со Стивеном вышли на площадку, Сириуса пронзил ледяной ветер, пробирая до костей и заставляя дрожать всем телом. — Что мы здесь делаем? — крикнул Сириус, пытаясь перекричать ветер. — Чтобы избавить Гарри от крестража, нам нужен Камень Души! — крикнул в ответ Стивен. Он взмахнул рукой, указывая на бескрайнюю чёрную пустоту, которая, казалось, окружала их у подножия утёса. — И как нам его достать? — нахмурился Сириус. — Призвать? Открыть портал? — Нет. Стивен поднял руки и расстегнул плащ. Сириус с нежной улыбкой вздохнул, когда тот укутал его разумным плащом, наверняка решив, что Сириус замёрз. — Так как же нам его получить? — спросил Сириус. Он сглотнул, заглянув за край площадки, на которой они стояли. Бездна казалась бесконечной, пустой… холодной. — Когда Камень Души окажется у тебя, с его помощью можно будет провести ритуал и уничтожить крестраж, не убивая носителя, — ответил Стивен, проигнорировав вопрос Сириуса. — Я оставил описание ритуала у тебя на кровати. — Да как нам достать эту чёртову штуку? — снова спросил Сириус. — От ритуала никакого толку, если у нас нет Камня. Стивен обнял Сириуса за талию и притянул к себе. — В вашем Министерстве есть место, где изучают саму материю, из которой состоит окружающая нас пустота. — Теперь, когда Сириус был прижат к нему, Стивену уже не приходилось перекрикивать ветер. — Вормир — владение Смерти, любовь моя. Камень Души покоится здесь, потому что именно через это место в конце концов проходят все души. Сириус вздрогнул, и зловеще ледяной ветер на этот раз был совершенно ни при чём. — Камень требует жертвы, — продолжил Стивен. — Чтобы тот, кто собирается им владеть, осознал силу Камня и ответственность, которую она на него возлагает, прежде чем открыться своему владельцу, Камень требует тяжёлой жертвы. В животе у Сириуса тяжёлым комом осел страх. Жертва во владениях Смерти ради Камня, повелевающего душами… Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, о какой именно жертве шла речь. Значит, жизнь за жизнь. Жизнь Сириуса за жизнь Гарри. А Гарри… Гарри возненавидит его за это. Гарри не хотел, чтобы Сириус рисковал ради него жизнью. Он умолял Сириуса хоть раз струсить и остаться в безопасности. Вот только беречь себя было совершенно не в характере Сириуса. Как и позволить своему крестнику умереть, если он мог этому помешать. Сириус разобьёт Гарри сердце, зато наконец окажется в одном ряду с людьми, которые были в тысячу раз лучше него. Джеймс… оставшийся стоять перед Волдемортом безоружным, чтобы дать жене и сыну хотя бы шанс спастись. Лили… молившая не о собственной жизни, а о жизни Гарри. Она была готова умереть, лишь бы Гарри жил. Регулус… пожертвовавший собой в озере, полном инферналов, в попытке уничтожить того, кому когда-то поклялся служить. И теперь Сириус… разобьёт Гарри сердце, но в конце концов спасёт ему жизнь. — Я понимаю, — сказал Сириус. Голос его не дрожал. Ему не было страшно. Если бы Сириус мог сам выбрать, как умереть, то отдать жизнь за мальчика, который значил для него больше самой жизни, было не худшим способом уйти. Скоро он увидит Джеймса и расскажет ему всё об их ребёнке. Может быть, увидит и Регулуса — упадёт перед ним на колени и будет молить о прощении за все жестокие слова, которые когда-то ему наговорил. — Сириус Блэк. — Стивен обхватил его лицо ладонью и приподнял, заставляя Сириуса встретиться с ним взглядом. — Ты меня любишь? В носу защипало от подступивших слёз, но Сириус не собирался плакать. Если жить ему оставалось всего несколько мгновений, он не хотел тратить их на слёзы. Они не говорили друг другу этих слов. Им это было не нужно. Сириус знал, что Стивен любит его — любит без остатка, всепоглощающе, и временами сила этой любви даже пугала Сириуса. А Стивен знал, что Сириус любит его — так сильно, как только вообще умел любить. Сириус и раньше говорил людям, что любит их, но обычно эти слова просто срывались с языка после секса. Впервые Стивен услышал их от него в совершенно обычный момент… Сириус сидел за столом у себя в квартире и играл в карты с командой. Он проигрывал, причём по-крупному, а самодовольная физиономия Наташи начинала его бесить. Стивена ещё даже не было — они просто не захотели ждать, пока тот закончит свои дела с Вонгом и наконец явится. Как раз после того, как Клинт объявил, что идёт ва-банк, Сириус заметил первый признак скорого появления Стивена. Прямо за плечом Клинта совершенно бесшумно открылся портал. Сириус сидел напротив него, рядом с Пьетро, и делал вид, будто не смотрит на появившееся в портале зеркало. А в нём карты Клинта были видны как на ладони. Сириус тут же сбросил свои, пока не успел проиграть последние штаны. Следующие полчаса Стивен продолжал в том же духе. Порталы замечали только Сириус и Пьетро, и Сириус постепенно начал отыгрываться. К тому времени, когда Стивен наконец сам шагнул из портала, до смерти перепугав Брюса, Сириус был в плюсе больше чем на пять сотен. Сириус посмотрел на самодовольную ухмылку Стивена, на то, с какой издёвкой тот поинтересовался у Клинта, как идут дела, — на всё то, что делало Стивена Стивеном. И именно тогда Сириус понял, что влип по уши: то, что должно было остаться лёгкой интрижкой, превратилось во что-то куда более настоящее. — Люблю, — ответил Сириус. Он тоже обхватил лицо Стивена ладонями и подарил ему последнее, что ещё мог: улыбку и правду — вместо золотого кольца, спрятанного в кармане джинсов. — Ты самодовольный, упёртый засранец, и я люблю тебя так чертовски сильно, Стивен. Мне… мне жаль, что у нас не будет вечности. Стивен склонился к нему и ладонью чуть повернул его лицо. Они поцеловались с отчаянной страстью людей, которые знали, что этот поцелуй станет последним. Сириус пытался запомнить ощущение губ Стивена на своих, его пальцев, запутавшихся в волосах и потянувших достаточно сильно, чтобы заставить Сириуса приоткрыть рот. Не удержавшись, Сириус осторожно достал кольцо из кармана и незаметно сунул его в карман Стивена. Делать предложение за несколько секунд до собственной смерти было бы эгоистично, но Сириус не мог уйти, не оставив Стивену хотя бы символ того будущего, от которого он был готов отказаться только ради Гарри. Когда они оторвались друг от друга и Стивен отстранился всего на несколько сантиметров, Сириус увидел слезу, блеснувшую в уголке его глаза. — Мы с тобой были так же неизбежны, как и этот момент, — хрипло прошептал Стивен. — Я люблю тебя больше всего на свете, Сириус. Во всех временных линиях, в каждой вселенной моя душа будет искать твою. От этих искренних, разрывающих сердце слов у Сириуса в горле встал ком, который пришлось с трудом проглотить. — Никто никогда не любил меня так, как ты, — сказал он. — Единственный человек, которого я люблю больше тебя, — Гарри. Стивен печально улыбнулся. — Я знаю, — прошептал он. Он снова прижался лбом ко лбу Сириуса, и Сириус почувствовал, как его плечи задрожали от сдерживаемых рыданий в этот мучительно прекрасный миг. — Поэтому я и должен это сделать. Между одним ударом сердца Сириуса и следующим Стивен сорвал с шеи Глаз Агамотто и надел его на Сириуса, пока их лбы всё ещё соприкасались. — Мы были неизбежны, любовь моя. Крик сам вырвался из горла Сириуса, когда Стивен толкнул его назад, к безопасной тропе, а сам, раскинув руки, бросился с обрыва. — НЕТ! СТИВЕН!! Казалось, Стивен падал целую вечность. Его тело описало плавную дугу, когда он спиной вперёд погружался в бездну. На красивом лице застыло спокойное смирение. Сириус не видел его руки, но знал: Стивен наверняка сделал пальцем привычное круговое движение, потому что рядом с Сириусом открылся портал. Сириус рухнул на колени у самого края площадки и снова закричал, когда Стивен исчез во тьме. Ветер с новой силой ударил в него, едва не увлекая следом за любимым, а потом внезапно стих. Из бездны, поглотившей Стивена, вылетел оранжевый камень — его жертва была принята. Сириус машинально поймал его. Если бы не Гарри, он, возможно, даже не стал бы этого делать. Но едва его пальцы сомкнулись вокруг Камня, Плащ Левитации Стивена потащил Сириуса прочь от края, к ожидавшему порталу. Стивен не мог погибнуть. Не мог. Он только что упал в эту бездну и вот-вот должен был появиться снова… Но Стивен не появился. — СТИВЕН! — закричал Сириус. — СТИВЕН! Каждый судорожный вдох обжигал лёгкие. Стивен наверняка просто скрылся во тьме. Он, Сириус, сможет вытащить его обратно… — АКЦИО СТИВЕН! — выкрикнул Сириус, выхватывая палочку свободной рукой, пока в другой сжимал Камень. Он попытался снова подобраться к краю, но Плащ продолжал тянуть его за шею, силой оттаскивая назад. — Перестань! — закричал Сириус, отчаянно вырываясь. — Мы можем его достать! Мы можем его спасти! Он просто там, в бездне! — АКЦИО СТИВЕН СТРЭНДЖ! АКЦИО СТИВЕН СТРЭНДЖ! Сириус бился изо всех сил, яростно и отчаянно, но Плащ не отпускал. — СТИВЕН! НЕТ! АКЦИО СТИВЕН! С последним криком, разодравшим горло, Плащ втащил Сириуса в портал, навсегда унося его прочь от Стивена. Ноги Сириуса коснулись твёрдого пола, и колени тут же подкосились. Он невидящим взглядом огляделся и понял, что оказался в собственной спальне. Словно тело двигалось само, без его участия, Сириус поднялся и подошёл к кровати. На подушке лежали два бежевых конверта. На одном чёрными чернилами было написано «Гарри Старку», на другом знакомым почерком — «Сириусу Блэку». Я видел, как ты читаешь это письмо, любовь моя. Сириусу хотелось улыбнуться тому, что самоуверенность Стивена не оставила его даже перед лицом смерти, но сейчас он просто не мог. Я видел, как ты плачешь, видел, как скорбишь, и видел, как ты продолжаешь жить. Я видел, как ты живёшь и снова обретаешь любовь. Видел, как ты смеёшься, и этот смех стоит каждой капли боли, которую я испытываю оттого, что вынужден оставить тебя. Ты — половина моей души, и я знаю, что продолжать жить без меня будет самым тяжёлым испытанием в твоей жизни. Но я также знаю, что ради Гарри ты справишься. В твоём конверте лежит описание ритуала, который избавит его от крестража. Это простое заклинание, использующее силу Камня Души. Для тебя никакого риска нет, любовь моя. Ты поймёшь, что всё получилось, когда погаснет оранжевый свет. Я оставил инструкции и Гарри — тебе нужно будет оставаться рядом и проследить, чтобы он им следовал. Гарри станет следующим Верховным чародеем — величайшим из тех, кто появится в вашу эпоху. Когда он будет готов, Вонг станет его наставником. Я не знаю, что ждёт меня дальше. И знаю, что когда-нибудь ты всё-таки улыбнёшься, читая моё признание в том, что даже я чего-то не знаю. Но я точно знаю одно: каждая частица того, из чего я состою, будет оплакивать любовь, которую мы потеряли. Я сохраню твоё кольцо, а ты сохрани моё сердце. До нашей следующей встречи, — Стивен. Сириус перечитывал письмо, пока не запомнил каждую букву наизусть. Перечитывал, пока не пришлось закусить костяшки, чтобы не закричать от чудовищной несправедливости всего произошедшего. Стивен сделал с Сириусом именно то, что сам Сириус едва не сделал с Гарри… И сейчас Сириусу было настолько больно, что он даже представить не мог, каково было бы Гарри оказаться на его месте и читать прощальное письмо. Гарри будет жить. Но Сириус хотел, чтобы с того обрыва всё-таки прыгнул он. Потому что сам он теперь чувствовал себя так, словно уже умер.