Глава 31. Ужин, дорамы и неожиданный звонок

К тому времени, как солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные розово-золотистые тона, кухня наполнилась умопомрачительными ароматами. Мясо, запечённое с травами, истекало соком, овощи карамелизировались в духовке, а свежеиспечённый хлеб источал тепло и уют. Хенджин, слегка раскрасневшийся от жара плиты и довольный результатом своих трудов, стоял у стойки, украшая салат последними штрихами — тонкими ломтиками авокадо и кедровыми орешками. Чанбин тем временем переключился в режим учителя сервировки. — Сервировка стола — это искусство, господин Хван, — говорил он, раскладывая на столешнице столовые приборы. — Каждый предмет имеет своё место. Вилка слева, нож справа, лезвием к тарелке. Салфетка — либо слева от вилки, либо на тарелке. Бокалы выставляются по убыванию размера слева направо. И, самое главное, — он сделал драматическую паузу, — никакой асимметрии. Симметрия успокаивает глаз и способствует пищеварению. — Ты говоришь прямо как профессор университета, — рассмеялся Хенджин, но послушно следовал указаниям, поправляя то одну вилку, то другую. — Я просто люблю порядок, — пожал плечами дворецкий. — И красиво накрытый стол — это проявление уважения к тем, кто будет за ним сидеть. Омега, закончив с сервировкой, отошёл на шаг и полюбовался результатом. Стол выглядел безупречно: белая скатерть, сверкающие приборы, салфетки, сложенные в форме вееров, и в центре — небольшая композиция из осенних листьев, которую Чанбин соорудил за две минуты из того, что нашёл в саду. — Получилось очень красиво, — признал Хенджин. — Спасибо тебе за урок. — Это вам спасибо, господин Хван, за ужин, — ответил дворецкий, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. В этот момент на лестнице послышались шаги, и в кухню вошли Минхо и Минсы. Альфа успел переодеться в домашнее — мягкий серый свитер и свободные брюки, — а мальчик, почувствовав запахи еды, буквально скатился по ступенькам, забыв о своих игрушках. — Как вкусно пахнет! — воскликнул он, вбегая в столовую и замирая перед накрытым столом. — Ого! Как в ресторане! Минхо, вошедший следом, тоже остановился, оценивая картину. Его бровь поползла вверх, и на лице появилось выражение приятного удивления. — Это вы вдвоём приготовили? — спросил он, переводя взгляд с Хенджина на Чанбина и обратно. — И сервировали? — Вообще-то, готовил в основном господин Хван, — скромно заметил дворецкий. — Я лишь немного помогал и давал советы. А сервировке он научился с первого раза. — Да ладно, — смутился омега, поправляя фартук. — Без Чанбина я бы, наверное, сжёг кухню. Минхо подошёл к Хенджину и, не обращая внимания на то, что они не одни, обнял его за талию и поцеловал в висок. — Я поражён, — сказал он тихо, но так, чтобы омега слышал. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Сначала ты вернул голос моему сыну. Потом ты растопил моё сердце. А теперь, оказывается, ты ещё и потрясающе готовишь. Есть ли что-то, чего ты не умеешь? — Петь, — честно ответил Хенджин и улыбнулся. — У меня совсем нет слуха. — Это мы проверим, — пообещал альфа с ухмылкой. Они расселись за столом вчетвером — Минхо во главе, Хенджин по правую руку от него, Минсы по левую, а Чанбин, после недолгих уговоров, занял место напротив мальчика. Хенджин включил телевизор — там как раз начиналась новая дорама, которую они с Чанбином начали обсуждать ещё на кухне, — а Минсы получил в своё распоряжение планшет с мультфильмами и наушниками, чтобы не скучать за взрослыми разговорами. — Что за дорама? — спросил Минхо, накладывая себе мясо и с интересом поглядывая на экран. — Это «Лунные объятия», — ответил Хенджин, нарезая мясо для Минсы на маленькие кусочки. — История про альфу из богатого клана, который влюбляется в омегу из враждебной семьи. Очень драматичная. — Очень нелогичная, — добавил Чанбин, макая хлеб в соус. — Они могли бы просто поговорить и решить все проблемы за одну серию, но вместо этого страдают на протяжении двадцати. — В этом и смысл! — возмутился омега. — Если бы они поговорили, не было бы драмы! Минхо, слушая их перепалку, усмехнулся и принялся за еду. Мясо действительно оказалось великолепным — нежным, сочным, с идеальным балансом специй. Овощи были запечены до золотистой корочки, а салат освежал и дополнял вкус. — Хенджин, это действительно очень вкусно, — сказал он, и в его голосе звучала искренняя похвала. — Серьёзно. Ты мог бы открывать свой ресторан. — Спасибо, — омега зарделся. — Но я лучше буду готовить только для вас. Ресторан — это слишком шумно. — А я что говорил? — поддержал Чанбин. — Талант. Минсы, оторвавшись от мультика, поднял голову и важно сообщил: — Папа Хенджин готовит лучше всех! Даже лучше, чем дядя Чанбин! Чанбин сделал вид, что оскорблён, но его глаза смеялись. — Это правда, юный господин. Сегодня я был всего лишь скромным помощником. Ужин продолжался в лёгкой, непринуждённой атмосфере. Хенджин и Чанбин продолжали комментировать происходящее на экране, иногда вступая в жаркие, но весёлые споры о мотивации персонажей. Минхо, который поначалу просто ел и слушал, постепенно начал втягиваться. — Подождите, — сказал он, указывая вилкой на экран, где главный герой только что принял какое-то очевидно глупое решение. — Почему он просто не сказал ей правду? Зачем он опять врёт? Это же всё усложнит. — Вот! — торжествующе воскликнул Чанбин. — Господин Ли меня понимает! — Он просто боится, что она его бросит, если узнает правду, — пояснил Хенджин, и в его голосе прозвучала нотка защитника всех влюблённых персонажей. — Он думает, что так он её защищает. — Защищает, создавая ещё больше проблем, — фыркнул альфа. — Гениальная стратегия. — Но это же дорама! — омега картинно всплеснул руками. — Тут все так делают! Они ещё некоторое время обсуждали сюжет, и Минхо, к собственному удивлению, действительно заинтересовался. Он задавал вопросы о персонажах, уточнял детали, и Хенджин с удовольствием посвящал его в хитросплетения сюжета. После ужина, когда Минсы доел свой десерт и начал зевать, Хенджин поднялся и отвёл мальчика в детскую. Он помог ему почистить зубы, переодеться в пижаму, и уложил в кровать-ракету, почитав короткую сказку. Минсы уснул быстро — день был насыщенным, — и омега, поцеловав его в лоб и поправив одеяло, тихо вышел из комнаты. Когда он спустился в гостиную, Чанбин уже попрощался и ушёл в гостевой флигель. В гостиной горел камин, и Минхо сидел на диване, но не расслабленно, как обычно, а напряжённо, подавшись вперёд и сжимая в руке телефон. Его лицо было серьёзным, брови сведены к переносице, и весь его вид говорил о том, что что-то случилось. — Минхо? — Хенджин подошёл ближе, и его голос прозвучал тревожно. — Что-то произошло? Альфа поднял на него глаза, и в его взгляде читалась смесь решимости, вины и злости — злости не на омегу, а на обстоятельства. — Звонил Чан, — сказал он глухо. — Это по поводу того самого Ли Сокджина из Восточного клана. Он объявился. Хенджин сел рядом, не сводя с него внимательного взгляда. — И что он хочет? — Он выдвинул условия. Требует, чтобы я передал ему все мои заграничные активы — счета, недвижимость, доли в бизнесе в Европе и Америке. В обмен на это он обещает не сдавать меня правительству. — Правительству? — омега нахмурился. — Но разве правительство уже не знает о тебе? Ты говорил, что у вас есть… договорённости. — Знает, — кивнул Минхо, и его пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки. — Но он угрожает предоставить конкретные доказательства по тем старым делам, которые были до того, как я урегулировал отношения с властями. Доказательства, которые могут быть использованы против меня в суде. Если они попадут в руки прокуратуры, у меня будут серьёзные проблемы. Даже несмотря на мои связи. Хенджин почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Он знал, что мир Минхо опасен, но до этого момента угрозы были абстрактными. Теперь же всё стало реально. Очень реально. — Что ты будешь делать? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Ехать в штаб, — ответил альфа, и в его голосе послышалась сталь. — Чан уже там, он поднял всех наших людей. Мы разработаем план и… решим эту проблему. Раз и навсегда. Он посмотрел на Хенджина, и в его глазах промелькнула та самая вина, которую омега видел там раньше — когда Минхо боялся, что его мир навредит любимому. — Прости, — тихо сказал он. — Я обещал, что всё будет хорошо. Что мы проведём спокойный вечер. А теперь… — Не извиняйся, — перебил его Хенджин, и его голос прозвучал твёрдо. — Ты не виноват в том, что кто-то пытается тебе угрожать. Я знал, на что иду, когда выбрал тебя. Я не боюсь. Я просто… буду ждать тебя. И молиться, чтобы ты вернулся. Минхо смотрел на него несколько секунд, а потом резко притянул к себе и поцеловал — крепко, почти отчаянно. В этом поцелуе было всё: страх, любовь, обещание и решимость. — Я вернусь, — сказал он, отстраняясь. — Обязательно вернусь. К тебе. К Минсы. — Я знаю, — ответил омега, и в его глазах блеснули слёзы, но он не дал им пролиться. — А теперь давай собираться. Тебе нужно ехать. Он встал и быстро, но аккуратно помог Минхо одеться. Достал из гардероба его «рабочий» костюм — тёмный, строгий, в котором альфа обычно ездил на важные встречи. Заставил взять с собой тёплое пальто — ночи становились всё холоднее. Проверил, заряжен ли телефон и есть ли в машине вода. У дверей они остановились. Минхо обнял его, крепко прижимая к себе, и прошептал на ухо: — Я люблю тебя. Больше всего на свете. Не выходи из дома, пока я не вернусь. Чанбин знает, что делать. Охрана усилена. Ты в безопасности. — Я люблю тебя, — так же шёпотом ответил Хенджин. — Будь осторожен. Пожалуйста. Я буду ждать. Последний поцелуй — короткий, но полный чувств, — и Минхо вышел за дверь. Через минуту за окном взревел двигатель, и чёрный внедорожник выехал за ворота, растворившись в ночной темноте. Хенджин остался стоять в холле, прижав ладонь к груди, где всё ещё билось эхо прощального поцелуя. Он знал, что эта ночь будет долгой. Очень долгой. Но он будет ждать. Потому что именно это делают любящие — ждут. И верят.