Глава 32. Ночь, которая решила всё

Чёрный внедорожник рассекал ночную тьму, словно хищник, бесшумно скользящий по асфальту. За окнами проплывали спящие пригороды, редкие фонари, голые ветви деревьев, но Минхо не замечал ничего из этого. Его мысли были далеко — и одновременно слишком близко, сжимая сердце ледяной хваткой. В салоне тихо играла классическая музыка — что-то из Шопена, меланхоличное и глубокое, — и эти звуки, обычно успокаивающие его, сейчас лишь подчёркивали напряжение, повисшее в воздухе. Альфа сидел на заднем сиденье, откинувшись на кожаную спинку, и смотрел в одну точку перед собой. Его пальцы машинально поглаживали край телефона, на котором всё ещё светилось последнее сообщение от Чана: «Сокджин выдвинул условия. Жду в штабе». Условия. Какие условия мог выдвинуть человек, загнанный в угол? Только самые отчаянные. И это пугало больше всего. Мысли Минхо метались, словно стая вспугнутых птиц. Он прокручивал в голове все возможные сценарии, все варианты развития событий. Отдать несколько процентов с продаж заграничных активов? Это было бы приемлемо — деньги можно заработать снова. Но Сокджин, судя по всему, хотел большего. Он хотел уничтожить Минхо, растоптать его влияние, забрать всё, что тот строил годами. Просто так он не отступится. Был и другой вариант — перестрелка. Прямое столкновение двух кланов, в котором выживет сильнейший. Раньше, до Хенджина, до Минсы, до того, как их дом наполнился смехом и теплом, Минхо не колебался бы ни секунды. Он бы бросил все силы в бой, не задумываясь о жертвах. Но теперь… теперь всё изменилось. Теперь у него была семья. Любимый омега, который ждал его дома. Маленький сын, который только начал говорить и которому нужен был отец. Ради них Минхо не мог позволить себе умереть. Не мог позволить себе рисковать так, как раньше. «Я обещал ему вернуться», — пронеслось в голове, и перед глазами всплыло лицо Хенджина — его тёмно-синие глаза, полные слёз, но такие решительные. Его прощальный поцелуй. Его шёпот: «Я буду ждать». Минхо сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он найдёт способ. Он сделает всё, чтобы эта ночь закончилась без крови. Но если выбора не останется… что ж, он был готов и к этому. Внедорожник замедлил ход и свернул к неприметному офисному зданию на окраине делового района. Штаб-квартира клана Ли была ярко освещена — в окнах горел свет, а у входа стояли дополнительные охранники. Минхо вышел из машины, поправил воротник пальто и направился внутрь. Его лицо было холодным, словно высеченным из камня. Маска, которую он носил для мира, снова была на месте. Когда он вошёл в главный зал, где собрались все ключевые фигуры его клана, разговоры мгновенно стихли. Люди встали по струнке, вытягиваясь перед своим лидером. Чан, стоявший у большого стола с картой, поднял голову и встретился взглядом с другом. В его глазах читалась тревога, смешанная с решимостью. — Докладывай, — коротко бросил Минхо, и его голос прозвучал как удар хлыста. Чан кивнул и начал излагать ситуацию. Люди слушали, затаив дыхание. Минхо отдавал распоряжения — чётко, жёстко, без малейших колебаний. Усилить охрану по периметру штаба. Привести в боевую готовность все группы. Отправить дополнительную охрану к его дому — он не собирался рисковать безопасностью Хенджина и Минсы ни на секунду. Никто не посмел возразить. Все знали: когда Ли Минхо говорит таким тоном, лучше не перечить. Закончив с общими распоряжениями, альфа кивнул Чану, и они вдвоём удалились в его личный кабинет. Как только дверь за ними закрылась, Минхо позволил себе на мгновение прикрыть глаза и выдохнуть. Маска дала трещину. — Рассказывай то, что не мог сказать при всех, — произнёс он, опускаясь в кресло. Чан сел напротив и, достав из папки несколько листов, разложил их на столе. — Мне удалось найти лазейку в их клане, — начал он, и его голос прозвучал напряжённо. — Один из приближённых Сокджина недоволен его руководством. Он готов сливать нам информацию в обмен на гарантии безопасности. Но эта лазейка, — он сделал паузу, — очень узкая. Она может закрыться в любую минуту. Если Сокджин заподозрит неладное, наш информатор будет мёртв, а мы потеряем преимущество. Минхо задумчиво потёр подбородок. — Что предлагают люди? — Люди… — Чан замялся. — От процентов с продаж они отказываются. Считают, что это слишком щедро для врага. А вот от перестрелки… от неё никто не отказался. — Что значит «никто не отказался»? — альфа прищурился, и в его глазах промелькнул опасный блеск. — Когда я предложил вариант силового решения, все промолчали, — пояснил Бан. — Никто не сказал «нет». Некоторые, я уверен, даже хотели бы этого. Восточный клан слишком долго был занозой в нашем боку. Люди устали. Они хотят покончить с этим раз и навсегда. — Я тоже хочу, — резко ответил Минхо, и его кулак с глухим стуком опустился на стол. — Но я не хочу жертвовать нашими людьми. Не хочу, чтобы чьи-то жёны получали похоронки. Не хочу, чтобы чьи-то дети росли без отцов. Раньше меня это не волновало. Теперь волнует. Чан посмотрел на друга долгим, изучающим взглядом. Он видел, как изменился Минхо за последние недели. Из хладнокровного, расчётливого лидера, который не считался с потерями, он превратился в человека, который думал о цене каждого решения. И Чан знал, кому принадлежала заслуга в этой перемене. — Хенджин бы гордился тобой, — тихо сказал он. — Я просто хочу вернуться к нему живым, — ответил альфа, и в его голосе на мгновение промелькнула уязвимость. — И к Минсы. Они замолчали. В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. Время неумолимо приближалось к трём часам ночи — времени, которое Чан назначил для переговоров с Сокджином. — Значит, будем действовать по обстановке, — наконец произнёс Минхо, и его голос снова стал стальным. — Если переговоры пойдут хорошо — отлично. Если нет… — он сделал паузу и посмотрел Чану прямо в глаза, — если нет, пушки на прицел. И да поможет Бог тому, кто встанет у нас на пути. Чан кивнул, поднялся и вышел, чтобы отдать последние распоряжения. Минхо остался в кабинете один. Он сидел в кресле, глядя на карту города, разложенную на столе, и думал о Хенджине. О том, как тот улыбается. О том, как пахнут его волосы. О том, как он обещал, что через годик у них будет ребёнок. Это обещание стало для Минхо якорем, который держал его на плаву даже в самые тёмные моменты. «Я вернусь к тебе, — мысленно пообещал он. — Чего бы мне это ни стоило». Ровно в три часа ночи колонна из нескольких чёрных внедорожников выехала из штаба и направилась к заброшенному зданию на окраине города. Когда-то здесь проходили заседания городского совета, но теперь это было лишь пустое, полуразрушенное строение, идеально подходящее для встреч, которые не предназначались для посторонних глаз. Внутри, в просторном зале с облупившимися стенами и тусклым светом аварийных ламп, уже ждали представители Восточного клана. Ли Сокджин стоял в центре, скрестив руки на груди, и на его лице играла наглая, самоуверенная усмешка. Он был невысоким, коренастым альфой с неприятными, бегающими глазами и шрамом через левую щёку. За его спиной выстроились около десятка вооружённых людей. Минхо вошёл в зал в сопровождении Чана и ещё нескольких доверенных бойцов. Он двигался медленно, уверенно, и каждый его шаг отдавался эхом в пустом пространстве. Его лицо не выражало никаких эмоций, но взгляд, которым он окинул Сокджина, был холоднее арктического льда. — Ли Минхо, — протянул Сокджин, и его усмешка стала шире. — Рад, что ты принял моё приглашение. Надеюсь, ты готов обсудить условия капитуляции? — Капитуляции? — голос Минхо прозвучал ровно, но в нём слышалась скрытая угроза. — Ты, кажется, перепутал, кто здесь в положении просящего. Это ты загнан в угол. Это ты бегаешь и прячешься, как крыса. А теперь у тебя хватает наглости говорить о капитуляции? Сокджин прищурился, и его усмешка на мгновение дрогнула, но он быстро взял себя в руки. — Я здесь не для того, чтобы обмениваться оскорблениями, Ли. У меня есть доказательства. Серьёзные доказательства, которые могут отправить тебя за решётку на долгие годы. Ты этого хочешь? Оставить своего сына без отца, а своего хорошенького омегу — без альфы? При упоминании Хенджина Минхо почувствовал, как внутри что-то опасно щёлкнуло. Холодная ярость начала подниматься откуда-то из глубины, но он сдержал её железной волей. Не сейчас. Не время. — Мои условия просты, — продолжал Сокджин, видя, что его слова достигли цели. — Ты передаёшь мне все свои заграничные активы. Все счета, недвижимость, доли в бизнесе. Взамен я уничтожаю доказательства и забываю о твоём существовании. — Это неприемлемо, — отрезал Минхо. — Я могу предложить тебе процент с продаж. Скажем, пятнадцать процентов. Этого достаточно, чтобы ты исчез и больше никогда не появлялся на моём горизонте. — Пятнадцать процентов? — Сокджин расхохотался, и его смех эхом разнёсся по залу. — Ты издеваешься? Я хочу всё! — А я хочу, чтобы ты покинул этот город в течение суток, — парировал альфа. — Иначе последствия будут очень, очень неприятными. Так прошёл час. Потом второй. Переговоры затягивались, превращаясь в вязкое, изматывающее противостояние. Сокджин упирался, не желая уступать ни на йоту. Минхо давил, используя все свои навыки убеждения и запугивания. К шести утра, когда за грязными окнами заброшенного здания начало сереть небо, обе стороны были измотаны до предела. Глаза у всех покраснели от недосыпа, голоса охрипли, нервы были натянуты как струны. Минхо стоял, опираясь руками о стол, и смотрел на Сокджина. В его голове мелькнула мысль: как было бы просто всадить ему пулю в лоб. И в сердце — для надёжности. Одно движение — и всё закончится. Но он сдержался. Переговоры должны быть исчерпаны до конца. И вдруг, около семи утра, Сокджин сдался. — Хорошо, — прохрипел он, утирая пот со лба. — Хорошо, Ли. Твои условия. Процент с продаж. Гарантии безопасности. Я согласен. Минхо выпрямился, и на его лице мелькнуло выражение мрачного удовлетворения. Но он знал. Знал, что это не может быть так просто. И он оказался прав. В ту же секунду, как Сокджин произнёс слова согласия, его рука метнулась под пиджак и выхватила пистолет. Грохнул выстрел. Пуля просвистела в миллиметре от плеча Минхо и впилась в стену за его спиной. Альфа среагировал мгновенно — годы тренировок дали о себе знать. Он упал на пол, перекатился за перевёрнутый стол и выхватил собственное оружие. — Огонь! — крикнул Чан, и зал взорвался грохотом выстрелов. Началась перестрелка — хаотичная, беспощадная, полная дыма и криков. Пули свистели со всех сторон, рикошетя от бетонных стен и выбивая искры из металлических балок. Минхо, пригнувшись за столом, быстро оценивал обстановку. Его люди рассредоточились по залу, занимая выгодные позиции. Люди Сокджина, хоть и были застигнуты врасплох ответным огнём, отчаянно отстреливались. Чан, находившийся за соседним укрытием, жестом показал, что прикроет его. Минхо кивнул и, дождавшись, пока его друг даст очередь из автомата, рванулся вперёд. Он двигался быстро, пригибаясь, перекатываясь, используя каждое укрытие. Две пули просвистели над головой, одна впилась в пол в сантиметре от его ноги, но он продолжал двигаться. Его целью был Сокджин. Лидер Восточного клана, поняв, что его план провалился, пытался отступить к чёрному выходу, прикрываясь своими людьми. Но Минхо не дал ему уйти. Он возник перед ним, словно призрак, с пистолетом в вытянутой руке. — Ты совершил ошибку, — произнёс альфа, и в его голосе не было ни гнева, ни торжества — только ледяная констатация факта. Сокджин попытался вскинуть пистолет, но Минхо выстрелил первым. Пуля попала ему в плечо, заставив выронить оружие. Второй выстрел — в грудь. Третий, контрольный — в голову. Ли Сокджин рухнул на пол, и его глаза, всё ещё полные удивления и ненависти, уставились в пустоту. Перестрелка начала стихать. Бойцы Восточного клана, увидев смерть своего лидера, замешкались. Некоторые попытались бежать, но были перехвачены людьми Чана у выходов. Другие, осознав безвыходность положения, начали бросать оружие. — Восточный клан! — прогремел голос Минхо, перекрывая шум. — Ваш лидер мёртв. Вы окружены. Сопротивление бесполезно. С этого момента вы подчиняетесь мне. Те, кто сложит оружие и присягнёт на верность клану Ли, останутся в живых. Те, кто откажется… Он не закончил фразу. Ему и не нужно было. Все понимали, что последует за отказом. Один за другим бойцы Восточного клана опускались на колени, склоняя головы. Их оружие с глухим стуком падало на бетонный пол. Чан, проходя между ними, принимал клятвы верности и отдавал распоряжения. К восьми утра всё было кончено. Восточный клан прекратил своё существование как независимая сила. Теперь все его активы, всё его влияние, все его территории переходили под контроль Ли Минхо. Альфа стоял посреди зала, глядя на своих новых подданных, и на его губах играла мрачная, но довольная усмешка. Он знал, что этот день наступит. Он ждал его годами. И теперь, наконец, его власть стала абсолютной. Но, думая об этом, он чувствовал не столько торжество, сколько облегчение. Теперь его семья будет в большей безопасности. Теперь никто не посмеет угрожать Хенджину или Минсы. Он опустил взгляд на свой костюм. Ткань была пропитана кровью — не его собственной, но всё же. На рукаве зияла дыра от пули, которая прошла вскользь, лишь оцарапав кожу. На левом предплечье был ещё один порез — видимо, осколком стекла. Ничего серьёзного, но выглядело это устрашающе. — Нужно привести себя в порядок, — пробормотал он, направляясь к выходу.