Глава 36. День на природе

После того вечера у Чана и Феликса, когда весь дом наполнился счастливыми слезами и радостными объятиями, Минхо и Хенджин вернулись домой поздно. Минсы уже спал — Чанбин уложил его, почитав сказку про космические приключения. Дом встретил их тишиной и уютным светом ночника в холле. Уставшие, но довольные, они скинули обувь и тихо, чтобы не разбудить мальчика, поднялись в спальню. Засыпая в объятиях друг друга, оба чувствовали, что всё в их жизни идёт правильно. Следующие дни потекли размеренно и спокойно. Клан Минхо, теперь объединённый с бывшими территориями Восточного клана, не требовал постоянного присутствия лидера — Чан, как правая рука, отлично справлялся с текущими делами. Поэтому альфа всё чаще оставался работать дома, в своём кабинете. Он говорил, что бумажная работа никуда не денется, а он хочет быть рядом с семьёй. Хенджин подозревал, что это было не единственной причиной — после той ночной перестрелки Минхо стал особенно ценить каждую минуту, проведённую с близкими. Омега тем временем всё больше погружался в своё новое увлечение. Швейная машинка, стоявшая в мастерской при гостевом флигеле, жужжала почти каждый день. Хенджин учился быстро — сказывались годы черчения в университете и природная усидчивость. Если поначалу его строчки были неровными, а выкройки — кривоватыми, то теперь, спустя несколько недель практики, он уже мог сшить простую, но аккуратную вещь. В то утро он сидел за машинкой, работая над новой кофточкой для Минсы — на этот раз тёплой, из мягкого флиса нежно-мятного цвета, с аппликацией в виде маленького трицератопса на груди. Мальчик, который то и дело забегал в мастерскую, чтобы проверить прогресс, уже успел дать сотню указаний: «У трицератопса должно быть три рога, папа Хенджин, не забудь!», «А можно карман? Большой, чтобы класть туда печенье!», «А пуговицы будут в форме звёздочек?». — Минсы, — смеялся Хенджин, поправляя сползающие очки-лупу, которые он надевал для работы с мелкими деталями, — если я выполню все твои пожелания, эта кофта будет весить как скафандр. — Ну и пусть! — важно отвечал мальчик. — Зато она будет самая красивая! Чанбин, который зашёл в мастерскую с подносом, уставленным чашками с чаем и тарелкой с домашним печеньем, позволил себе лёгкую улыбку. Он поставил поднос на свободный стол и, достав из кармана маленький отпариватель, начал помогать Хенджину разглаживать готовые швы — делал он это молча, но с явным удовольствием. — Спасибо, Чанбин, — сказал омега, отрываясь от машинки и принимая чашку с чаем. — Ты не обязан это делать. — Мне несложно, господин Хван, — ответил дворецкий. — К тому же, я получаю эстетическое удовольствие, наблюдая, как из обычного куска ткани рождается что-то красивое. Это напоминает мне о временах работы в театре. — Ты никогда не рассказывал подробно о театре, — заинтересовался Хенджин. — Это было давно? — Очень давно, — Чанбин слегка улыбнулся. — Я был молод и полон иллюзий. Но это долгая история. Возможно, как-нибудь за ужином… Договорить он не успел. Дверь в мастерскую распахнулась, и на пороге появился Минсы. На этот раз он не прибежал проверять кофту — его лицо было серьёзным и немного взволнованным, словно он собирался сообщить что-то чрезвычайно важное. — Папа Хенджин! — выпалил он, слегка запыхавшись. — Папа Минхо сказал, что ты занят, но я должен тебе что-то сказать! — Что такое, капитан? — омега отставил чашку и полностью развернулся к мальчику. — Я хочу поехать на природу! — объявил Минсы, глядя на него своими огромными карими глазами, в которых плескалась надежда. — На целый день! С палаткой! И с костром! И чтобы озеро было! Мы никогда никуда не ездили все вместе, только ты, я и папа Минхо! Хенджин на мгновение замялся. Природа. Лес. Озеро. В его голове тут же пронеслись картины: комары, жуки, пауки в траве, мошки, вьющиеся над водой. Он поёжился. Его отношения с насекомыми всегда были… скажем так, натянутыми. Особенно после того случая в университете, когда он поехал с одногруппниками в поход и проснулся в палатке с огромной гусеницей на лице. Но Минсы смотрел на него с такой надеждой, что сердце омеги дрогнуло. — Я не очень люблю жучков, — честно признался он. — Но… ради тебя я готов потерпеть. — Ура! — мальчик запрыгал на месте и бросился обнимать Хенджина. — Я побегу к папе Минхо, скажу, что ты согласен! Он умчался так же быстро, как и появился, оставив омегу и Чанбина в тишине мастерской. Дворецкий посмотрел на Хенджина с лёгкой усмешкой. — Боитесь насекомых, господин Хван? — До ужаса, — признался омега, и его передёрнуло. — Но что не сделаешь ради ребёнка. Сборы были недолгими, но основательными. Чанбин, узнав о предстоящей вылазке, немедленно взял дело в свои руки. Он собрал корзину для пикника — с бутербродами, свежими фруктами, термосами с чаем и какао, — а также отдельный контейнер с замаринованным мясом для шашлыка, который Минхо обещал приготовить лично. В багажник внедорожника отправилась просторная палатка, спальные мешки, складные стулья и стол, а также большая сумка с тёплыми вещами — на случай, если вечером похолодает. — Вы предусмотрели всё, Чанбин, — заметил Минхо, наблюдая, как дворецкий укладывает в машину последний пакет. — Я стараюсь, господин, — скромно ответил тот. — И, господин, я положил в бардачок средство от насекомых. Господин Хван будет вам благодарен. Минхо усмехнулся. Он знал о страхе своего омеги перед жучками и уже сам планировал захватить спрей. Но Чанбин, как всегда, опередил его. Когда всё было готово, Минхо, Хенджин и Минсы забрались в машину и выехали за ворота. Мальчик сидел на заднем сиденье, в своём детском кресле, прижимая к груди плюшевого велоцираптора, и без умолку болтал о том, как они будут купаться, жарить шашлыки и спать в палатке. Хенджин, сидевший на переднем пассажирском сиденье, обернулся к нему и улыбался, но его пальцы нервно теребили край свитера — он всё ещё немного волновался перед встречей с дикой природой. Минхо, заметив это, молча взял его руку в свою и слегка сжал. — Я рядом, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Никакой жук к тебе не приблизится. — Ты обещаешь? — с лёгкой улыбкой спросил омега. — Обещаю. Они ехали около часа, пока не добрались до места, которое Минхо присмотрел заранее. Это было небольшое, уединённое озеро в глубине леса, вдали от туристических троп. Берег был покрыт мягкой травой, спускающейся прямо к воде, а вокруг высились вековые дубы и сосны, создавая естественный шатёр. Вода в озере была чистой и прозрачной, и в ней отражалось голубое, без единого облачка, небо. — Как красиво! — ахнул Хенджин, выходя из машины и оглядываясь. — Минхо, это невероятно! — Я знал, что тебе понравится, — альфа подошёл к нему и обнял за плечи. — Я нашёл это место несколько лет назад, ещё до… до всего. Иногда приезжал сюда один, когда нужно было подумать. А теперь я хочу, чтобы оно стало нашим семейным местом. Минсы, выбравшись из машины, уже бегал по берегу, размахивая руками и крича: — Озеро! Папа, папа Хенджин, смотрите, какое большое! Мы будем купаться? Да? Прямо сейчас? — Сначала поставим лагерь, капитан, — ответил Минхо, направляясь к багажнику. — А потом — всё, что захочешь. Следующие полчаса прошли в приятных хлопотах. Минхо и Хенджин вместе поставили палатку — просторную, с сетчатыми окнами и водонепроницаемым тентом. Омега, который никогда раньше этого не делал, пару раз запутался в креплениях, но Минхо терпеливо показывал ему, что и как нужно делать. Минсы помогал, чем мог: подавал колышки, держал верёвки и давал «очень важные указания». Стол и стулья Чанбин предусмотрительно упаковал так, что их было легко разложить, и вскоре на берегу озера появился небольшой, но очень уютный лагерь. Когда солнце поднялось выше и начало припекать, Минсы не выдержал и потребовал купания. Хенджин, который всё утро опасался насекомых, с удивлением обнаружил, что здесь их почти не было — лёгкий ветерок с озера отгонял мошкару, а спрей, которым Минхо обработал траву вокруг лагеря, делал своё дело. Поэтому он, отбросив страхи, переоделся в купальные шорты и вместе с Минсы побежал к воде. — Папа Хенджин, смотри, я плыву! — кричал мальчик, барахтаясь на мелководье. — Я вижу, мой хороший! — смеялся омега, заходя в воду по пояс и вздрагивая от прохлады. — Ты настоящий пловец! Минхо, оставшийся на берегу, разводил костёр для шашлыка. Он смотрел на них — на своего сына, который плескался в воде и заливисто смеялся, на своего омегу, который, забыв обо всех страхах, играл с мальчиком, — и чувствовал, как его сердце наполняется таким глубоким, всеобъемлющим счастьем, какого он не испытывал уже много лет. Он запоминал этот момент: золотистый свет послеполуденного солнца, пробивающийся сквозь листву, блестящую гладь озера, две фигуры в воде — большая и маленькая, — и смех. Много смеха. Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, Минхо занялся шашлыком. Угли в мангале уже прогорели до нужного состояния, и альфа ловко нанизывал кусочки замаринованного мяса на шампуры, чередуя их с овощами. Аромат, который поплыл над берегом, заставил Минсы и Хенджина выбраться из воды и, закутавшись в полотенца, подойти к костру. — Пахнет потрясающе! — сказал омега, усаживаясь на складной стул и подставляя лицо теплу от костра. — Я и не знал, что ты умеешь готовить шашлык. — Я много чего умею, — усмехнулся Минхо, переворачивая шампуры. — Просто обычно Чанбин не даёт мне доступа к кухне. Когда мясо было готово, они расселись вокруг стола и принялись за ужин. Шашлык оказался действительно великолепным — сочным, ароматным, с лёгкой дымной корочкой. К нему Чанбин положил в корзину свежие овощи, домашний хлеб и несколько видов соусов. Минсы уплетал мясо за обе щеки, запивая какао из термоса, и довольно жмурился. — Это самый лучший день! — объявил он с набитым ртом. — Папа, давай всегда так делать? Каждую неделю? — Каждую неделю не получится, — улыбнулся Минхо. — Но раз в месяц — обязательно. Когда ужин был закончен, а посуда собрана в специальный контейнер, они развели большой костёр и сидели вокруг него, глядя на языки пламени. Минсы, утомлённый днём, полным приключений, начал клевать носом, и Хенджин унёс его в палатку. Он уложил мальчика в спальный мешок, поцеловал в лоб и, убедившись, что тот крепко спит, вернулся к Минхо. — Уснул мгновенно, — сказал он, садясь рядом с альфой. — Даже колыбельную не попросил. — Набегался, — кивнул Минхо и, обняв омегу за плечи, притянул его к себе. Они сидели так, глядя на догорающий костёр и на звёзды, которые начали проступать на темнеющем небе. Тишину нарушал только треск углей и редкие звуки ночного леса — где-то вдалеке ухнула сова, да тихо стрекотали сверчки. — Знаешь, — начал Хенджин, кладя голову на плечо альфы, — у меня сегодня получилась первая по-настоящему хорошая вещь. Кофта для Минсы. С трицератопсом. Швы ровные, аппликация держится, карманы на месте. Чанбин сказал, что я делаю успехи. — Я видел её, — ответил Минхо, поглаживая его по волосам. — Очень красивая. Минсы будет носить её не снимая. Ты талантливый, я всегда это знал. — Спасибо, — омега улыбнулась и, помолчав, спросил: — А как дела в клане? Всё спокойно? — На удивление спокойно, — кивнул альфа. — После присоединения Восточного клана все притихли. Никто не хочет связываться с тем, кто поглотил целую организацию за одну ночь. Чан отлично справляется с координацией. У меня наконец-то появилось время на семью. — Это хорошо, — Хенджин прижался к нему теснее. — Я скучаю, когда ты пропадаешь в штабе. — Я знаю, — Минхо поцеловал его в макушку. — Поэтому я и стараюсь быть дома как можно чаще. Кстати, о том, чтобы куда-то выбраться… Я тут подумал: может, нам поехать куда-нибудь? Не на день, а на несколько? Куда-нибудь, где тепло и море. Втроём. Или вдвоём, если Чанбин согласится посидеть с Минсы пару дней. — Это было бы чудесно, — мечтательно произнёс омега. — Но сейчас, наверное, не время. У Чана и Феликса скоро начнутся хлопоты с подготовкой к рождению малыша. Ты нужен в штабе, чтобы прикрывать Чана. Да и у меня ещё много заказов… ну, не заказов, но проектов. Я хочу сшить ещё что-нибудь для Феликса — что-то уютное, для беременных. — Ты всё время думаешь о других, — заметил Минхо, и в его голосе прозвучала нежность. — А о себе? — Я думаю о себе, когда думаю о тебе и Минсы, — просто ответил Хенджин. — Вы — моё счастье. Так что я очень даже эгоистичен. Альфа тихо рассмеялся и поцеловал его — нежно, долго, словно пытаясь передать через этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Омега ответил с той же нежностью, и на мгновение мир вокруг перестал существовать — только они двое, звёзды над головой и тихий плеск озёрной воды о берег. — Ты самый лучший, — прошептал Хенджин, отстраняясь и глядя в его карие глаза, в которых отражался свет догорающего костра. — Самый лучший альфа, самый лучший отец, самый лучший… всё. — А ты — моё всё, — ответил Минхо, снова притягивая его к себе. Они просидели так ещё долго, иногда обмениваясь тихими фразами, иногда просто молча наслаждаясь близостью друг друга. Когда ночной воздух стал совсем прохладным, а звёзды на небе — яркими и крупными, Хенджин начал зевать. Минхо, заметив это, поднялся и, взяв его за руку, повёл в палатку. Они аккуратно, чтобы не разбудить Минсы, забрались внутрь и устроились по бокам от мальчика. Минхо застегнул входной клапан, оставив небольшое окошко приоткрытым — чтобы свежий воздух проникал внутрь. Хенджин лег на спину, глядя в темноту палатки, и почувствовал, как альфа находит его руку и мягко сжимает. — Спокойной ночи, любимый, — прошептал Минхо. — Спокойной ночи, — ответил омега и, чувствуя себя абсолютно счастливым, закрыл глаза. Утро наступило резко и громко. Минсы проснулся первым, едва первые лучи солнца проникли сквозь сетчатое окно палатки, и тут же начал тормошить родителей. — Папа! Папа Минхо! Папа Хенджин! Просыпайтесь! Утро! Пойдём купаться! — Минсы, ещё даже не рассвело толком, — простонал Минхо, не открывая глаз. — Но уже светло! — настаивал мальчик. — И озеро такое красивое! Пойдёмте! Хенджин, разбуженный звонким голосом, сел и потёр глаза. Его волосы, распущенные на ночь, торчали в разные стороны, а на лице застыло сонное выражение. Но, увидев умоляющий взгляд Минсы, он улыбнулся. — Ладно, капитан, пошли купаться, — сказал он, потягиваясь. — Только дай нам пару минут проснуться. Через десять минут все трое уже стояли на берегу озера. Вода была прохладной — гораздо прохладнее, чем вчера днём, — но Минсы, не раздумывая, с визгом бросился в неё. Минхо и Хенджин, переглянувшись и обменявшись одинаковыми выражениями «нам тоже придётся, да?», последовали за ним. Они плескались в озере почти час, пока солнце не поднялось выше и не начало пригревать по-настоящему. Потом был завтрак — остатки вчерашнего пиршества, разогретые на костре, — и неспешные сборы. К обеду лагерь был свёрнут, все вещи упакованы в машину, и внедорожник выехал на дорогу, направляясь обратно в город. Минсы, утомлённый утренним купанием, уснул в своём кресле почти мгновенно, прижимая к себе плюшевого динозавра. Хенджин сидел впереди, глядя на проплывающие за окном леса и поля, и чувствовал приятную усталость во всём теле. — Это был замечательный день, — сказал он, поворачиваясь к Минхо. — И утро. И вся эта поездка. Спасибо тебе. — Это Минсы предложил, — ответил альфа, не отрывая взгляда от дороги. — Но я рад, что мы это сделали. Он помолчал, а потом добавил, и в его голосе промелькнула какая-то новая, интригующая нотка: — Кстати, о планах на сегодня. Когда приедем домой, отдохни немного. А к вечеру… оденься красиво. Мы едем в ресторан. — В ресторан? — Хенджин удивлённо моргнул. — Вдвоём? — Вдвоём, — подтвердил Минхо, и уголки его губ дрогнули в таинственной улыбке. — Минсы останется с Чанбином. — Папа, я тоже хочу в ресторан! — сонно пробормотал мальчик с заднего сиденья, видимо, на мгновение проснувшись. — В следующий раз, капитан, — ответил альфа. — Сегодня — только для взрослых. Минсы что-то пробурчал в ответ, но тут же снова засопел. Хенджин посмотрел на Минхо, пытаясь угадать, что тот задумал, но альфа лишь загадочно улыбнулся и прибавил громкость радио, где заиграла тихая, романтичная мелодия.