Глава 39. Утро женихов

Первые лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, когда Хенджин начал медленно просыпаться. Он ещё не открыл глаза, но уже чувствовал — что-то было иначе. Что-то было… прекрасно. Его кожа всё ещё помнила прикосновения прошедшей ночи, в теле была приятная, тянущая истома, а где-то на грани сознания пульсировало осознание: он помолвлен. На его пальце — кольцо. Он — жених Ли Минхо. Но окончательно его разбудило не это. Его разбудили поцелуи. Лёгкие, как пёрышки, они касались его плеча, шеи, ключицы. Он улыбнулся, не открывая глаз, и почувствовал, как губы Минхо переместились выше, к его щеке, к виску, к уголку губ. — Доброе утро, жених, — прошептал альфа, и его голос, хриплый со сна, прозвучал интимно и тепло. — Доброе утро, — ответил Хенджин, наконец открывая глаза. Минхо лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел на него. Его волосы были растрёпаны, на щеках — лёгкая небритость, а в карих глазах горел тот самый огонёк, который омега так хорошо знал. Он был невероятно красив — такой, какой бывает только ранним утром, в постели, когда весь мир ещё спит. — Как ты себя чувствуешь? — спросил альфа, поглаживая его по обнажённому плечу. — Как самый счастливый человек на земле, — честно ответил Хенджин и потянулся к нему за поцелуем. То, что началось как нежный утренний поцелуй, очень быстро переросло в нечто большее. Их губы двигались медленно, лениво, но с каждой секундой поцелуй становился всё глубже, всё интимнее. Руки Минхо скользнули под одеяло, поглаживая тело омеги, и Хенджин тихо вздохнул, прижимаясь к нему ближе. — Хочешь? — спросил альфа, хотя ответ был очевиден. — Хочу, — выдохнул омега. То, что последовало дальше, было не похоже на их обычную близость. Это был медленный, ленивый утренний секс — полный нежности, тихих стонов и долгих поцелуев. Минхо устроился между ног Хенджина и вошёл в него медленно, почти нежно, давая время привыкнуть. Омега обхватил его ногами и закрыл глаза, наслаждаясь ощущением наполненности. Они двигались в унисон, не спеша, растягивая удовольствие. Альфа целовал его — в губы, в щёки, в закрытые веки. Его движения были размеренными, глубокими, и каждый толчок посылал волны тепла по телу омеги. Хенджин таял под ним, словно масло на солнце. Ему казалось, что он растворяется в этой нежности, в этой любви, и никогда в жизни он не чувствовал себя таким защищённым, таким желанным. — Ты такой красивый, — прошептал Минхо, глядя на него сверху вниз. — Такой… мой. — Твой, — подтвердил омега, улыбаясь. Они двигались вместе, пока оба не почувствовали приближение разрядки. Хенджин кончил первым — тихо, с протяжным стоном, излившись на свой живот. Минхо, сделав ещё несколько глубоких толчков, последовал за ним, наполняя его своим семенем. Он остался в нём ещё на несколько мгновений, а потом медленно вышел и лёг рядом. Они лежали, переводя дыхание, и Хенджин повернулся к нему, кладя голову на его плечо. — Это было самое лучшее утро в моей жизни, — сказал он. — Самое лучшее пока что, — поправил его Минхо и, наклонившись, поцеловал в лоб. Они лежали так ещё какое-то время, просто наслаждаясь близостью друг друга. Потом Минхо заговорил: — У меня есть предложение. — Какое? — омега поднял на него глаза. — Давай сегодня никуда не выходить из номера. Вообще. Мы можем заказать еду сюда, можем просто валяться в постели, смотреть фильмы, болтать. И… — он сделал паузу, и в его глазах заплясали озорные искорки, — можем ходить голыми. Весь день. Хенджин рассмеялся. — Голыми? Весь день? — А что? — альфа пожал плечами. — Номер снят, окна тонированы, никто нас не увидит. А мне хочется любоваться тобой. Без всяких преград. — Ты невозможный, — омега покачала головой, но его улыбка стала шире. — А как же доставка еды? Если принесут завтрак? — Я повешу табличку «Не беспокоить» и закажу всё через приложение. Курьер оставит заказ у двери, я заберу, когда он уйдёт. Ты даже не увидишь никого. — Ты всё продумал, да? — Хенджин посмотрел на него с восхищением. — Я всегда всё продумываю, — усмехнулся Минхо и поцеловал его. Остаток дня прошёл именно так, как он и предложил. Они поднялись в душ, где провели гораздо больше времени, чем требовалось для мытья — просто стояли под тёплыми струями, обнимаясь, целуясь, наслаждаясь теплом и друг другом. Потом, завернувшись в пушистые халаты (но ненадолго), они заказали завтрак — и Минхо, как и обещал, забрал его у двери, пока Хенджин прятался в спальне. Они ели, сидя на кровати, прямо на смятых простынях, и это было так по-домашнему, так интимно, что у омеги щемило сердце от счастья. Потом они сбросили халаты и остаток дня провели полностью обнажёнными. Это было невероятно свободно и естественно — ходить по номеру без одежды, не стесняясь своего тела, чувствуя себя полностью принятым и желанным. Минхо то и дело ловил его в разных уголках номера — у панорамного окна, в гостиной на диване, на кухне, когда омега наливал себе сок, — и целовал. Долго, нежно, иногда переходя к более страстным ласкам. Они несколько раз возвращались в постель, занимались любовью, потом лежали в объятиях друг друга, разговаривали, смеялись и снова любили друг друга. День пролетел как одно мгновение. Вечером они заказали ужин — что-то изысканное из ресторана отеля, — и сидели за столом у окна, глядя на закат над рекой Хан. Хенджин был в одном лишь халате, который то и дело распахивался, и Минхо ловил себя на мысли, что не может оторвать от него взгляд. Его омега светился счастьем, и это было самое прекрасное зрелище на свете. Ночь прошла так же, как и предыдущая — в объятиях, поцелуях и тихих признаниях. А на следующее утро всё повторилось: медленный, ленивый утренний секс, полный нежности, совместный душ, завтрак в постели. Но теперь в воздухе витала лёгкая грусть — их маленький отпуск подходил к концу. Когда часы показали полдень, они начали собираться. Хенджин надел свою изумрудную блузу и тёмно-синие брюки — ту самую одежду, в которой был в ресторане. Минхо облачился в костюм, но без галстука — тот был безнадёжно испорчен ещё в первую ночь. Перед тем как выйти из номера, Хенджин оглядел комнату, в которой они провели три самых счастливых дня в своей жизни. Дорожка из лепестков уже слегка увяла, свечи давно погасли, но память об этих днях останется с ним навсегда. — Готов ехать домой? — спросил Минхо, подавая ему руку. — Готов, — ответил омега и, взяв его под руку, вышел в коридор. Они спустились в лифте, прошли через лобби и сели в машину. Внедорожник тронулся с места и направился в сторону пригорода, к дому. Всю дорогу Хенджин сидел, положив голову на плечо Минхо, и молча улыбался, глядя на своё кольцо. Альфа одной рукой держал руль, а второй поглаживал его по волосам. Когда за окнами показались знакомые ворота особняка, омега выпрямился и глубоко вздохнул. Он возвращался домой. В их общий дом. Женихом. Будущим мужем. И это было самое прекрасное чувство на свете. Машина въехала во двор, и на крыльце их уже встречали. Чанбин стоял, держа за руку Минсы, который, едва завидев машину, начал прыгать на месте и махать рукой. Хенджин вышел из машины и присел, раскрывая объятия. Минсы с радостным визгом бросился к нему. — Папа Хенджин! Папа Минхо! Вы приехали! Я скучал! — Мы тоже скучали, капитан, — омега прижал его к себе и поцеловал в макушку. — А где вы были? Что делали? — мальчик отстранился и с любопытством уставился на них. — Мы… праздновали, — ответил Минхо, выходя из машины и подходя к ним. — Что праздновали? Хенджин и Минхо переглянулись, и альфа опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с сыном. — Минсы, — сказал он, беря мальчика за руки. — Я попросил папу Хенджина выйти за меня замуж. И он согласился. Мы теперь женихи. Минсы перевёл взгляд с отца на Хенджина, потом обратно, и его лицо озарилось широчайшей улыбкой. — Значит, у нас будет свадьба? — спросил он, и его глаза загорелись. — Настоящая свадьба? С тортом и цветами? — Самая настоящая, — подтвердил Хенджин. — И я там буду? — Ты будешь самым главным гостем, — пообещал Минхо. — Понесёшь кольца. — Ура! — закричал мальчик и бросился обнимать обоих родителей. Чанбин, стоявший чуть поодаль, позволил себе тёплую улыбку. — Поздравляю, господин Ли, господин Хван, — сказал он. — Это прекрасная новость. Дом давно ждал этого. — Спасибо, Чанбин, — ответил Хенджин, и в его глазах блеснули слёзы счастья. — Спасибо за всё. Они вошли в дом, и Минсы, всё ещё прыгая вокруг них, требовал рассказать все подробности — где они были, что ели, почему у папы Хенджина такое красивое кольцо. Хенджин смеялся, отвечал на вопросы, а Минхо шёл рядом, держа его за руку, и думал о том, что его жизнь наконец-то стала именно такой, какой он всегда мечтал её видеть. Полной любви, смеха и семьи.