Глава 43. Шаг навстречу будущему

Прошёл месяц. Осень окончательно вступила в свои права, и сад вокруг особняка оделся в золото и багрянец. Утренние заморозки оставляли серебристые узоры на траве, а изо рта при дыхании вырывались облачка пара. В доме было тепло и уютно — Чанбин каждый день топил камин и готовил горячий шоколад для Минсы, когда тот возвращался из школы. Хенджин весь этот месяц жил с мыслью о ребёнке. Она не оставляла его ни на минуту — ни когда он работал в мастерской над новым заказом, ни когда помогал Минсы с домашним заданием, ни когда засыпал в объятиях мужа. Он думал о крошечном Чонли, которого уже несколько раз навещал вместе с Минхо, и представлял, как однажды будет держать на руках их собственного малыша. Но вместе с этими мечтами приходил и страх. Холодный, липкий страх, который накатывал по ночам. А вдруг он бесплоден? Вдруг все те трудности, которые он пережил в юности, оставили след на его организме? Вдруг Минхо, сам того не зная, женился на омеге, который не сможет дать ему детей? Эти мысли он старался гнать от себя, но они возвращались снова и снова. Минхо, в свою очередь, тоже нервничал, хотя и не показывал этого. Он стал более задумчивым, чаще задерживался в кабинете, а однажды Хенджин заметил, что он перечитывает старые медицинские брошюры о планировании семьи. Альфа не говорил о своих страхах, но омега чувствовал их. Они сдали анализы на прошлой неделе. Это был важный шаг, который они обсуждали несколько дней. Полное обследование обоих — чтобы исключить любые риски, чтобы убедиться, что оба здоровы и готовы к зачатию. Кровь, гормоны, генетические тесты — врачи в элитной клинике, куда их направил Чан, провели все возможные проверки. И теперь, вечером, они сидели в кабинете Минхо, перед ноутбуком, на который только что пришли результаты. Оба нервничали. Хенджин сидел на маленьком диванчике у окна, поджав под себя ноги и обхватив подушку, словно та могла защитить его от плохих новостей. Минхо сидел за столом, и его пальцы замерли над клавиатурой. — Ну что, — выдохнул он наконец, — открываем? — Открываем, — эхом отозвался омега, и его голос дрожал. — Я боюсь, Минхо. — Я тоже, — признался альфа и, сделав глубокий вдох, кликнул по файлу. На экране развернулась страница с результатами. Медицинские термины, цифры, графики, референсные значения. Минхо пробежал глазами по строчкам, его зрачки расширились, а потом он выдохнул — долго, глубоко, с облегчением, которое, казалось, копилось в нём весь этот месяц. — Всё хорошо, — сказал он, поворачиваясь к Хенджину. — У меня всё в норме. И у тебя. Все показатели в пределах нормы. Никаких отклонений. Никаких рисков. Хенджин несколько секунд смотрел на него, не веря своим ушам, а потом вскочил с дивана и бросился к нему. Минхо встал и поймал его в объятия, прижимая к себе. — Всё хорошо, — повторил он, целуя его в макушку. — Ты здоров. Я здоров. Мы можем. Понимаешь? Мы можем. Омега расплакался — тихо, беззвучно, уткнувшись лицом в его плечо. Это были слёзы облегчения, слёзы радости, слёзы, которые смывали весь страх и напряжение последних недель. — Я так боялся, — прошептал он. — Так боялся, что что-то не так. Что я не смогу. — Я тоже боялся, — признался Минхо. — Но теперь всё позади. Мы зря переживали. Они стояли так ещё несколько минут, обнявшись, наслаждаясь моментом. Потом Хенджин отстранился, вытер слёзы и улыбнулся. — Значит, теперь мы можем планировать? — Теперь можем, — кивнул альфа и снова поцеловал его. С этого дня начался новый этап их жизни. Они записались на приём к репродуктологу — тому самому врачу, который вёл беременность Феликса и которого Чан настоятельно рекомендовал. Доктор Кан оказался пожилым, седовласым мужчиной с мягкими манерами и внимательным взглядом. Он подробно изучил их анализы, задал множество вопросов и набросал план действий. — Вы оба в отличной форме, — сказал он, просматривая их карты. — Никаких препятствий для зачатия нет. Но, учитывая, что вы хотите подойти к этому максимально ответственно, я бы рекомендовал синхронизировать ваши циклы. У омег, как вы знаете, течка происходит несколько раз в год, у альф — гон примерно в те же периоды. Мы можем подобрать время так, чтобы ваши циклы совпали. Это повысит вероятность зачатия. Хенджин и Минхо переглянулись. — Но нам нужно также учесть и другие факторы, — продолжил доктор Кан. — Вам понадобится несколько дней полного покоя. Никакого стресса, никаких внешних раздражителей. Идеально, если в эти дни вы будете вдвоём, без посторонних. — Мы можем это организовать, — кивнул Минхо. — Думаю, Чанбин согласится взять Минсы на несколько дней. Или Чан с Феликсом могли бы… — Минсы обожает гостить у дяди Чана и дяди Феликса, — подхватил Хенджин. — И ему будет весело с маленьким Чонли. А Чанбин… он заслужил отпуск. Может быть, он согласится куда-нибудь съездить. — Вот и отлично, — доктор Кан улыбнулся. — Тогда давайте посмотрим на календарь. Исходя из ваших текущих циклов, оптимальное время для зачатия — следующая весна. Март или апрель. К этому моменту вы сможете завершить все подготовительные мероприятия, а господин Хван-Ли — пропить курс витаминов для укрепления организма. — Весна, — повторил Хенджин, и на его губах расцвела улыбка. — Это красиво. Новая жизнь — весной. — Именно, — подтвердил доктор. Они покинули клинику с чёткими инструкциями и расписанным на месяцы вперёд планом. В машине Хенджин, держа в руках буклет с рекомендациями, то и дело перечитывал его. — Значит, следующей весной, — сказал он задумчиво. — Это даёт нам ещё несколько месяцев на подготовку. Я хочу сшить что-нибудь для малыша. Что-то маленькое и уютное. Может быть, пледик. Или пинетки. — Ты уже начинаешь? — усмехнулся Минхо. — Мы даже ещё не… — Я знаю, — перебил его омега, и его глаза сияли. — Но я хочу быть готовым. Хочу, чтобы всё было идеально. — Будет, — пообещал альфа и сжал его руку. Вечером, когда они вернулись домой, их встретил Чанбин. Он ждал в холле, и по его лицу было видно, что он волнуется — хотя, как всегда, старался скрыть это за профессиональной маской. — Как всё прошло? — спросил он, помогая им снять пальто. — Отлично, — ответил Хенджин, и его улыбка была красноречивее любых слов. — Мы здоровы. И мы планируем. Чанбин позволил себе лёгкую, тёплую улыбку. — Это замечательная новость, господин Хван-Ли. Поздравляю. Дом будет ждать нового члена семьи. — Спасибо, Чанбин, — омега на мгновение сжал его руку. — И, кстати… у нас будет к тебе одна просьба. Но об этом позже. Дни шли. Хенджин тщательно следовал всем рекомендациям врача: принимал витамины, следил за питанием, гулял в саду, избегал стрессов. Он стал меньше сидеть за машинкой и больше времени проводить с Минсы — они вместе делали домашние задания, рисовали, читали книги о динозаврах. Мальчик, казалось, чувствовал, что в воздухе витает что-то новое, и часто задавал вопросы о том, «когда у нас будет малыш, как у дяди Феликса». — Скоро, капитан, — отвечал ему Минхо. — Очень скоро. Минхо, со своей стороны, тоже готовился. Он пересмотрел свои обязанности в клане, делегировал часть полномочий Чану, чтобы весной иметь возможность полностью отключиться от дел на несколько недель. Чан, который теперь совмещал роль правой руки и молодого отца, справлялся блестяще, хотя иногда и жаловался на недосып. Чанбин, когда ему сообщили о планах, согласился взять отпуск без колебаний. Он сказал, что давно хотел навестить старого друга в другом городе, и весна — идеальное время для этого. Минсы, узнав, что во время «специальных дней» он поедет в гости к дяде Чану, дяде Феликсу и маленькому Чонли, запрыгал от радости и тут же начал собирать рюкзак. Так, шаг за шагом, они приближались к заветной цели. Зима прошла под знаком ожидания — спокойная, снежная, уютная. Они встречали Новый год вчетвером: Минхо, Хенджин, Минсы и Чанбин, — смотрели фейерверки из окна гостиной и загадывали желания. Хенджин, загадывая, прижимал руку к своему пока ещё плоскому животу и улыбался. Он знал, что его желание обязательно сбудется. И вот, наконец, наступила весна. Сад пробудился от зимней спячки, на деревьях набухли почки, а из-под земли показались первые ростки. Март принёс с собой тёплые ветра и обещание новой жизни. Согласно расчётам доктора Кана, их время наступало через две недели. Две недели до того момента, который должен был изменить всё.