Глава 46. Ожидание

Несколько дней, которые Минхо и Хенджин провели вдвоём, пролетели как одно мгновение. Они наполнили дом той особенной, интимной атмосферой, которая бывает только у пар, полностью погружённых друг в друга. Утренние поцелуи, переходящие в медленные, ленивые ласки, совместные завтраки на кухне, где они кормили друг друга с рук, долгие разговоры у камина, тихие признания под звёздами в саду. Они наслаждались каждой минутой, зная, что этот период — особенный, что, возможно, именно сейчас зарождается их общее будущее. Но всему приходит конец, и в один из солнечных весенних дней особняк снова наполнился жизнью. Первым вернулся Чанбин — отдохнувший, посвежевший, с лёгким загаром и сумкой, полной сувениров из поездки к старому другу. Он вошёл в дом, оглядел гостиную и, заметив лёгкий беспорядок (пара забытых бокалов на журнальном столике, плед, небрежно брошенный на диван), понимающе улыбнулся. — Доброе утро, господа, — поприветствовал он Минхо и Хенджина, которые как раз спустились к завтраку. — Рад видеть вас в добром здравии. Дом, я смотрю, пережил моё отсутствие без серьёзных потерь. — Чанбин! — Хенджин, раскрасневшись, подошёл и неожиданно для самого себя обнял дворецкого. — Мы так рады, что ты вернулся. Без тебя тут было… слишком тихо. — Я тоже рад вернуться, господин Хван-Ли, — ответил Чанбин, чуть смущённый, но явно тронутый таким приёмом. — Однако я вижу, вы прекрасно справлялись и без меня. — Справлялись, — хмыкнул Минхо, подходя и пожимая ему руку. — Но с тобой лучше. Чуть позже, ближе к полудню, к воротам особняка подъехала знакомая машина. Минхо отправился за Минсы лично — он скучал по сыну и хотел встретить его сам. Когда внедорожник заехал во двор, мальчик выскочил из машины ещё до того, как она полностью остановилась, и бросился к Хенджину, который ждал его на крыльце. — Папа Хенджин! — закричал он, обхватывая омегу за талию. — Я скучал! У дяди Феликса и дяди Чана было весело, но дома лучше! Чонли уже умеет держать меня за палец! И дядя Чан подарил мне новый конструктор! И мы пекли печенье! — Тише, тише, капитан, — рассмеялся Хенджин, опускаясь на корточки и обнимая его. — Я тоже скучал. Очень. Расскажешь мне всё за обедом? — Да! — мальчик кивнул, но вдруг замер и, отстранившись, внимательно посмотрел на живот омеги. — Папа Хенджин… а там уже кто-то есть? Хенджин на мгновение растерялся, а потом тихо рассмеялся. — Пока нет, мой хороший, — ответил он, поглаживая сына по волосам. — Но мы надеемся, что скоро появится. — Я тоже надеюсь, — серьёзно сказал Минсы и, прижавшись ухом к животу омеги, прошептал: — Привет, малыш. Это я, твой старший брат. Приходи скорее. У Хенджина защипало в глазах. Он поднял взгляд на Минхо, который стоял чуть поодаль и наблюдал за ними с тёплой, нежной улыбкой. Альфа кивнул ему, словно говоря: «Всё будет хорошо». Дни потекли своим чередом. Минсы вернулся к занятиям, Чанбин — к своим обязанностям, Минхо — к делам в штабе. Хенджин продолжал шить, готовить, заботиться о доме. Но каждый из них в глубине души ждал. Ждал знака, что их надежды оправдались. Прошёл месяц. Апрель сменился маем, сад расцвёл буйным цветом, воздух наполнился ароматом сирени и жасмина. Но Хенджин, который каждое утро прислушивался к своему телу, не чувствовал никаких изменений. Ни тошноты по утрам, которую так красочно описывал Феликс. Ни повышенной чувствительности к запахам. Ни усталости, ни сонливости. Ничего. Он старался не показывать своего разочарования. Улыбался за завтраком, играл с Минсы, работал в мастерской. Но Минхо слишком хорошо знал своего мужа, чтобы не заметить тень грусти в его глазах. — Ты опять думаешь об этом, — сказал он однажды вечером, заходя в мастерскую и видя, как Хенджин рассеянно смотрит в одну точку, забыв о машинке. — Я не могу не думать, — признался омега, поднимая на него глаза. — Уже месяц прошёл, а никаких симптомов нет. Помнишь, как Феликс жаловался на тошноту уже через две недели? А я… ничего. Минхо, вдруг у нас не получилось? — Мы не можем знать наверняка, — альфа подошёл и сел рядом, беря его за руку. — У всех по-разному. У Феликса была сильная чувствительность, но это не значит, что у всех так. Может быть, у тебя всё пройдёт легко и незаметно. — А может, ничего и нет, — тихо произнёс Хенджин. — Давай не будем гадать, — твёрдо сказал Минхо. — Завтра поедем в клинику и сдадим анализы. Это единственный способ узнать точно. Хенджин кивнул, и на его лице промелькнула слабая, но надеющаяся улыбка. На следующее утро омега поехал в клинику один — Минхо нужно было быть в штабе на важной встрече. Врач, уже знакомый ему доктор Кан, принял его с тёплой улыбкой, взял кровь и мазки, провёл короткий осмотр. — Результаты будут готовы к вечеру, — сообщил он. — Мы пришлём их на вашу электронную почту. Не волнуйтесь, господин Хван-Ли. Всё, что от вас сейчас требуется, — это ждать. Ждать. Это слово, казалось, преследовало Хенджина уже несколько месяцев. Он поблагодарил врача, вышел из клиники и сел в ожидавшее его такси. Всю дорогу домой он смотрел в окно и молча молился — кому? Может быть, судьбе. Может быть, Джисону, который однажды уже приходил к нему во сне. Может быть, просто вселенной. Дома он первым делом достал телефон и написал Минхо: «Сдал анализы. Результаты вечером. Я волнуюсь». Ответ пришёл почти мгновенно: «Я тоже. Но мы справимся с любым результатом. Я скоро приеду. Люблю». И альфа действительно приехал — раньше, чем обычно, бросив все дела в штабе. Когда его внедорожник заехал во двор, Хенджин, сидевший в гостиной с книгой, которую он не читал, вскочил и побежал к двери. Они встретились на пороге, и Минхо, не говоря ни слова, заключил его в объятия. — Я здесь, — прошептал он. — Я рядом. Всё будет хорошо. — Ты даже не знаешь, хорошие будут результаты или нет, — пробормотал Хенджин, уткнувшись лицом в его плечо. — Неважно, — ответил альфа. — Что бы ни показали анализы, мы вместе. И мы справимся. Чанбин, который видел эту сцену из кухни, деликатно удалился, но через несколько минут вернулся с подносом, на котором стояли чайник с мятным чаем, тарелка с имбирным печеньем и лёгкие закуски. Он без слов поставил поднос на журнальный столик в гостиной и, встретившись взглядом с Минхо, кивнул. Минсы, который сегодня был дома из-за выходного дня, почувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Он подошёл к Хенджину, который сидел на диване, и, не спрашивая разрешения, забрался к нему на колени. — Папа Хенджин, ты грустный? — спросил он, заглядывая ему в глаза. — Немного волнуюсь, — честно ответил омега. — Не волнуйся, — мальчик прижался к нему и положил ладошку на его живот. — Я тебя согрею. И малыша тоже. Если он там есть. Хенджин не сдержал улыбки и обнял сына. Так они и сидели втроём — Минхо в кресле рядом, Хенджин на диване, Минсы у него на коленях, — ожидая, когда придёт письмо. Вечер тянулся бесконечно. Чанбин несколько раз подливал чай, подкладывал печенье, но никто почти не притрагивался к еде. Минсы, утомлённый ожиданием и тишиной, в конце концов уснул прямо на коленях у Хенджина, и омега бережно уложил его на диван, укрыв пледом. Когда часы пробили семь вечера, ноутбук Минхо, стоявший на журнальном столике, издал тихий сигнал — пришло новое письмо. Альфа и омега переглянулись. — Ну что, — выдохнул Минхо, — открываем? — Открывай, — прошептал Хенджин, и его пальцы сжались в кулаки. Альфа кликнул по письму. На экране развернулся файл с результатами. Медицинские термины, цифры, графики… Минхо пробежал по ним глазами, и его зрачки расширились. Он перечитал ещё раз, потом ещё, а потом медленно повернулся к Хенджину. — Здесь написано… «Возможна беременность. Рекомендуется подтверждение УЗИ», — произнёс он, и его голос дрожал. — Хенджин… там написано «возможна беременность». Омега несколько секунд смотрел на него, не в силах осознать услышанное, а потом схватился за край стола, словно боясь упасть. — Что? — выдохнул он. — Что там написано? — «Возможна беременность», — повторил Минхо и, вскочив с кресла, бросился к нему. Он обнял мужа, прижимая к себе, и почувствовал, как тот дрожит. — Понимаешь? Возможна! Это не сто процентов, но… — Но это шанс, — закончил Хенджин, и по его щекам покатились слёзы. — Минхо, это шанс! Они обнимались, смеялись и плакали одновременно, пока спящий на диване Минсы не пошевелился. Тогда они замерли, переглянулись и тихо, чтобы не разбудить сына, вышли в холл. — Почему «возможна»? — спросил Хенджин, когда они оказались вдвоём. — Почему не точно? — В анализе крови может быть погрешность, — объяснил Минхо, всё ещё держа его за руку. — Уровень гормона ХГЧ повышен, но не настолько, чтобы говорить со стопроцентной уверенностью. Нужно сделать УЗИ. Тогда будет точно. — Тогда завтра же, — твёрдо сказал омега. — Завтра с утра поедем в клинику. — Завтра, — согласился альфа и, наклонившись, поцеловал его. — А сегодня давай просто порадуемся тому, что у нас есть надежда. Они вернулись в гостиную, разбудили Минсы и отвели его в детскую. Мальчик, сонно моргая, спросил: «Ну что? Есть?», — и Хенджин, не в силах сдержать улыбку, ответил: «Возможно, есть, капитан. Завтра узнаем точно». Этой ночью они долго не могли уснуть. Лежали в постели, обнявшись, и говорили — о том, как назовут малыша, о том, какой будет детская, о том, как Минсы станет старшим братом. И где-то в глубине души оба надеялись, молились, верили, что завтрашний день принесёт им самую счастливую новость в их жизни.