Часть 5

POV: Серсея (Зена) Я сидела в его кресле. Оно было слишком глубоким для моего тринадцатилетнего тела, но это не имело значения. Тяжесть дуба под ладонями давала ощущение опоры. На столе, точно по центру, лежал пергамент, исписанный моим ровным, каллиграфическим почерком — список имен, цифры конфискованного имущества и краткое описание тактических маневров. Я знала, что он уже близко. Утес гудел, как потревоженный улей. Гвардейцы на стенах вытягивались в струнку, а слуги шептались по углам, бросая на меня испуганные взгляды. Они видели, как «золотая принцесса» возвращалась из Ланниспорта с лицом, забрызганным кровью, которая даже не была её собственной. Дверь распахнулась с тем самым тяжелым звуком, который я выучила наизусть.Тайвин вошел первым. За ним тенью следовал Джейме, чей взгляд метался по комнате, пока не замер на мне. Брат выглядел так, будто увидел привидение. Отец же был...как скала. Он не снял плащ, не присел. Он остановился напротив стола, и тишина в кабинете стала такой плотной, что её можно было резать ножом. — Двенадцать тел на воротах, — произнес он. Голос был сухим, лишенным эмоций. — Город замер в ужасе. Киван еще не может встать, но мейстер уже нашептал мне, что гвардия подчиняется тебе беспрекословно. Я не шелохнулась. Я не вскочила, как подобает дочери при виде лорда-отца. — Они подчиняются силе, отец. В твоё отсутствие силой была я. Я пододвинула ему пергамент. — Здесь отчет. Зачинщики, их связи и штрафы, которые я наложила на их семьи. Золото уже в казне. Порядок восстановлен по закону Ланнистеров. Тайвин медленно взял список. Он читал долго, вникая в каждую строку. Я видела, как его глаза сузились, когда он дошел до описания схватки у гавани. Он узнал этот почерк — мой «книжный» шакрам перестал быть причудой. — Ты рисковала собой, — сказал он, не поднимая глаз от текста. — Если бы ты погибла, Ланниспорт не стоил бы этой потери. — Если бы я не вышла, мы бы потеряли престиж, который ты строил десятилетиями, — я встала, медленно обошла стол и остановилась перед ним. — Ты учил меня, что лев не должен спрашивать разрешения, чтобы защитить свой прайд. Я не спрашивала. Я коснулась стального диска на своем поясе. — Эйерис может называть меня «соплюшкой» и отказывать в короне. Но на Западе теперь знают: когда Тайвин Ланнистер уезжает, Утес не остается беззубым. Тайвин поднял на меня взгляд. В нем не было гнева. Там было то самое ледяное, пугающее признание, которого я добивалась все эти годы. Он увидел во мне не дочь. Он увидел преемника, которого не нужно учить быть жестоким — нужно лишь направить эту жестокость в цель. — Джейме, — бросил Тайвин через плечо, не отрывая взгляда от меня. — Выйди. Тебе нужно почистить доспехи. Мы остаемся дома. Когда дверь за братом закрылась, отец положил руку на мой отчет и коротко кивнул. — Садись. Рассказывай подробно о каждом, кого ты помиловала. С мертвыми всё ясно. Мне интересно, как ты собираешься использовать живых. Годы после помолвки Рейгара тянулись для Утеса Кастерли в холодном ожидании. Тайвин больше не искал дружбы с королем, он строил крепость внутри крепости. К четырнадцати годам Серсея окончательно превратилась в его альтер-эго — холодную, расчетливую женщину-воина, которая знала цену каждой медной монете в казне и каждой капле крови в жилах своих вассалов. В 280 году от З.Э. пришла весть из Королевской Гавани: Элия Мартелл родила Рейгару дочь, Рейнис. Через два года, когда Серсее было шестнадцать, на свет появился наследник — Эйгон. Для Вестероса это были праздники. Для Серсеи — сухая сводка данных. POV: Серсея (Зена) Я смотрела на гонца, принесшего весть о рождении Эйгона, как на насекомое. Мальчик с серебряными волосами. «Принц, что был обещан». Мой отец лишь плотнее сжал губы, когда мейстер зачитывал описание младенца. — Элия едва не умерла, — произнес Тайвин, глядя в окно на бушующее море. — Мейстеры говорят, она больше не сможет рожать. Я не ответила. Я сидела за его столом, перебирая отчеты о закупках зерна и прекрасно понимала, что когда у правителя слабая жена и хрупкий наследник, это не мир. Это приглашение к резне. — Ты выросла, Серсея, — Тайвин обернулся ко мне. Я встала. В свои шестнадцать я была выше большинства фрейлин и двигалась с грацией, которая заставляла гвардейцев невольно хвататься за рукояти мечей. Мой шакрам теперь был не игрушкой, а частью платья, скрытой под тончайшим шелком, но всегда готовой к броску. — У Рейгара теперь есть дети, отец. Но у него нет поддержки Запада. Эйерис параноик, он видит заговоры в каждой тени. А теперь, когда у него есть внуки, его безумие только окрепнет. Он будет бояться, что его заменят. — Визерис растет, — напомнил Тайвин. — Визерис — ребенок, — отрезала я. — А война не ждет, пока дети научатся держать меч. Ты учил меня закону. Закон говорит, что наследник — Рейнис и Эйгон. Но жизнь учит, что трон принадлежит тому, кто сможет на нем усидеть. Я подошла к нему вплотную. — Пусть они празднуют рождение своих драконов. Пока они смотрят на колыбели, мы будем смотреть на их дороги, их порты и их долги. Ты обещал мне, что я буду сидеть выше всех. И если для этого нужно, чтобы эти дети никогда не выросли... Тайвин положил руку мне на плечо. Его пальцы были жесткими, как сталь. — Тише, дочь. Всему свое время. Эйерис сам выроет себе могилу. Нам нужно лишь дождаться момента, когда он в нее упадет. Я коснулась стального кольца на поясе. «Ждать», — подумала я. — Это самое трудное, чему я научилась в этой жизни. Но в той жизни я видела, как рушатся империи. Эта падет так же громко». Харренхолл стонал от восторга, но для Тайвина этот звук был хуже погребального звона. На глазах у всех лордов Вестероса Эйерис набросил белый плащ на плечи Джейме. Самый молодой гвардеец в истории. Великая честь, которая на деле была кастрацией великого дома. Когда церемония закончилась и Джейме, бледный, но гордый, занял свой пост у подножия трибуны короля, Тайвин просто развернулся и ушел. В его шатре стояла такая тишина, что было слышно, как на улице трещит огонь в жаровнях. Серсея вошла следом. Она видела, как ходят желваки на лице отца. Она видела ярость, которую он подавлял десятилетиями, и которая теперь готова была взорваться. — Он забрал его, — произнес Тайвин. Голос был тихим, но от него веяло могильным холодом. — Он лишил меня наследника. Утес остался без меча. Серсея стояла у входа, скрестив руки на груди. В её шестнадцать она была воплощением ледяного спокойствия. Она знала, что чувствует отец — она сама чувствовала, как внутри всё клокочет от желания выхватить шакрам и перерезать глотки всем белым плащам на этой поляне. Но в проигранной битве нужно хотя бы сохранить армию. — Он не просто забрал Джейме, отец. Он объявил нам войну, не обнажая меча. Тайвин резко обернулся к ней. — Мы уезжаем. Немедленно. Я сложу полномочия Десницы прямо завтра. Я не останусь в этом городе и не буду служить человеку, который украл моего сына. — И ты оставишь Джейме здесь? Одного? — спросила она. — Он принес обеты! — Тайвин ударил кулаком по столу. — Его «честь» теперь принадлежит королю. Если я заберу его силой, это будет мятеж, к которому мы не готовы. Серсея подошла к нему. Она была выше матери, сильнее любой леди, и в её глазах Тайвин видел единственное, что у него осталось — его волю, отраженную в женщине. — Тогда мы уезжаем вместе, — твердо сказала она. — Я не останусь здесь заложницей, и ты не оставишь меня под прицелом Вариса. Мы вернемся на Запад. — А Джейме? — в голосе Тайвина впервые промелькнула тень человеческой боли. — Джейме будет нашими глазами, сам того не осознавая, — Серсея положила ладонь на эфес кинжала. — А мы... мы будем собирать людей. Эйерис думает, что он обезоружил льва, забрав его правую лапу. Он забыл, что лев кусает зубами. Тайвин посмотрел на дочь. Он видел в ней свою последнюю надежду. Джейме был потерян для наследования, Тирион никогда не будет принят лордами. Оставалась она. Дева и воин. — Ты права, — Тайвин выпрямился, и его лицо снова стало маской из камня. — Мы возвращаемся в Утес. Все вместе. Я больше не Десница этого безумца. Отныне я только Лорд Кастерли. В ту ночь Тайвин Ланнистер начал сборы. Он увозил дочь домой, в безопасную цитадель Запада, чтобы там, за высокими стенами, решить, как именно он сожжет этот мир, чтобы вернуть свое. Новость застала их уже в Утесе. Когда весть о похищении Лианны Старк достигла Запада, Серсея лишь презрительно швырнула кубок в камин. Для нее, привыкшей к воинам и чести, поступок «серебряного принца» выглядел не романтикой, а трусливым бегством слабого мужчины. POV: Серсея (Зена) Отец стоял у окна, сжимая в руках письмо от своих шпионов из столицы. Рейгар исчез с дочерью Севера. Эйерис беснуется. Мир, который Тайвин так тщательно выстраивал, начал трещать по швам из-за юношеской похоти и пророчеств. — За такой позор я бы перерезала ему горло, — мой голос прозвучал как удар стали о сталь. Тайвин медленно обернулся. В его глазах отражалось пламя камина. — Он принц, Серсея. Его поступки... — Его поступки — это плевок в лицо каждому лорду Вестероса, — перебила я, подходя к карте на столе. — Он бросил жену, оскорбил Баратеона и Старка ради девчонки, которая едва научилась ездить верхом. И ради чего? Ради «песен»? Я посмотрела на отца. В моих шестнадцать я видела этот мир яснее, чем все мейстеры Цитадели. — Девчонка Мартелл бесхарактерная. Она позволила ему уйти. Она терпела его меланхолию и его фатализм, пока он не нашел себе новую игрушку. Если бы я была на её месте, Рейгар не доехал бы до Речных земель — он бы захлебнулся собственной кровью в первой же таверне. Я коснулась шакрама на поясе. Металл был холодным и надежным, в отличие от обещаний Таргариенов. — Эйерис украл у нас Джейме, а теперь его сын поджигает королевство ради юбки. Ты учил меня закону, отец. Но теперь закона нет. Есть только слабость одних и ярость других. Тайвин подошел ближе. Он молчал, но я видела, что мои слова находят в нем отклик. Его гнев на Эйериса за Джейме теперь смешивался с презрением к Рейгару. — Брандон Старк уже скачет в Королевскую Гавань требовать справедливости, — сухо произнес Тайвин. — Он потребует голову принца. — И Эйерис даст ему костер вместо справедливости, — усмехнулась я. Я знала этот типаж правителей — безумцы не ведут переговоров, они уничтожают. — Это война, отец. Настоящая. Та, к которой ты меня готовил, пока Джейме учился махать мечом на турнирах. Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Пусть драконы жрут друг друга. Пусть Север и Штормовой Предел захлебнутся в крови. Мы останемся здесь, на Западе. Мы будем собирать мечи и ждать. Когда они все ослабнут, мы придем и заберем то, что принадлежит нам. И на этот раз нам не понадобится разрешение короля. Тайвин положил руку на эфес своего меча. — Ты права. Мы не пошлем ни одного человека на зов Эйериса. Запад закрывает свои ворота. Тайвин объявил нейтралитет, но война уже началась.