Часть 7

POV: Серсея Я уходила со двора, не оборачиваясь, но кожей чувствовала его взгляд. Он жег мне спину яростью и похотью, и это было именно то, что мне нужно. Роберт Баратеон — это стихия, необузданный шторм, который сейчас бесцельно крушит скалы. Моя задача — направить этот шторм. «Злись, Роберт. Бесись», — думала я, поднимаясь по винтовой лестнице. — «Чувствуй себя слабым, чувствуй себя дураком. Это единственное, что заставит тебя проснуться». В прошлой жизни Арес давал мне вызов каждый день. Он не позволял мне расслабиться, он заставлял меня быть острее меча. Роберт должен стать таким же, иначе я сама себя возненавижу за этот брак. Я не буду «неудачницей», вышедшей замуж за манекен в короне. Мой король будет королем не по праву крови, а по праву силы, которую я из него выжму. Я вошла в свои покои и жестом отогнала служанок. За столом уже ждал Тирион. Мой маленький стратег, мой «советник», который за эти годы стал единственным, кому я доверяла свои настоящие мысли. — Ты снова его дразнишь, сестра, — усмехнулся он, не отрываясь от свитков. — Мейстеры говорят, его нос только начал приобретать нормальный цвет, а ты уже лишила его головы... ну, по крайней мере, у манекена. — Я даю ему смысл жизни, Тирион, — я подошла к окну, глядя на тренировочный двор, где Роберт всё еще яростно крушил латы. — Если я просто открою ему спальню, через год он станет бочкой с элем. Если я буду давать ему бой каждый день — в совете, на поле, в постели — он будет держаться в тонусе. Тирион поднял на меня взгляд, и в его глазах промелькнуло понимание. — Ты хочешь сделать из него великого правителя просто из вредности? — Я хочу, чтобы мой мир был прочным. А прочность здесь зависит от того, насколько крепко этот олень держит свой молот. Он любит вызовы? Что ж, я — величайший вызов в его жизни. И он будет получать его изо дня в день. Пока не научится быть королем, а не просто воином, которому повезло. Я взяла перо и придвинула к себе список лордов-казначеев. — Завтра на совете он предложит реформу золотых плащей. — Он? — удивился Тирион. — Он даже не знает, сколько им платят. — Завтра утром он будет это знать, — я хищно улыбнулась. — Потому что я подложу ему эти цифры вместо вина. И если он не захочет выглядеть идиотом перед своей «львицей», ему придется выучить их наизусть. Джон Аррен рассчитывал на покой. Он видел в Роберте своего воспитанника: доблестного, но ленивого гиганта, который с радостью отдаст бразды правления «мудрому наставнику», а сам укатит на охоту. Но вместо покорного ученика Десница наткнулся на разъяренного быка, которого каждое утро «подкалывала» острым словом золотая королева. Роберту вдруг стало до всего дело. Не потому, что он внезапно полюбил цифры, а потому, что он не мог вынести издевательской приподнятой брови Серсеи, когда он не знал ответа на совете. Заседание Малого совета шло уже второй час. Джон Аррен привычно потянулся к свитку с налогами на портовые шлюпки, собираясь быстро продиктовать решение, как делал это сотни раз. — Я полагаю, мы оставим пошлины на прежнем уровне, — начал Джон своим спокойным, отеческим тоном. — Казначей согласен, и... — Казначей согласен, потому что он ворует половину этой пошлины, — внезапно перебил его Роберт. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как Варис перестал перебирать свои четки. Джон Аррен медленно поднял глаза на короля. Роберт сидел, развалившись в кресле, но его взгляд был непривычно ясным. Перед ним лежал исчерканный пергамент, который Серсея «случайно» оставила на его тумбочке на рассвете. — Роберт, мальчик мой, — мягко начал Джон. — Это сложные расчеты. Мы обсуждали это... — Мы обсуждали это без учета того, что в Ланниспорте пошлина вдвое ниже, а товарооборот выше, — рявкнул Роберт, хлопнув ладонью по столу. — Почему мои «золотые плащи» в столице ходят в рванье, если мы собираем столько денег? Джон, я хочу видеть книги. Лично. К вечеру. Аррен растерянно моргнул. Он посмотрел на Серсею, которая сидела по правую руку от короля. Она выглядела как само воплощение невинности — ангел в шелках, кротко опустивший глаза к своему шитью. Но Джон заметил, как уголок её губ едва заметно дрогнул. — Но, Ваше Величество, у вас же сегодня была запланирована охота в Королевском лесу... — вставил Пицель. — Охота подождет! — отрезал Роберт. — Оказывается, охотиться на крыс в собственных коридорах куда интереснее. Он бросил быстрый взгляд на Серсею, ища в её глазах хотя бы искру одобрения. Она подняла на него взгляд — холодный, оценивающий, но в нем впервые не было того жгучего презрения. Это был взгляд командира, чей солдат наконец-то перестал спать на посту. Для Роберта это было лучше любого эля. Его зацепило. Он почувствовал вкус этой новой войны — войны за власть в собственном замке. Это стало главной темой для сплетен в Красном Замке, но только за закрытыми дверями и самым шепотом. Король Роберт, великий завоеватель и герой Трезубца, за первый год брака так и не смог взять собственную крепость. Для Серсеи это был не вопрос каприза, а вопрос дисциплины. Она дрессировала его, как дикого зверя. Каждый раз, когда Роберт пытался войти в её спальню, неся на себе запах вина или самоуверенности, он натыкался на ледяной взгляд и руку, лежащую на рукояти кинжала или стальном кольце. POV: Серсея Прошел год. Триста шестьдесят пять дней Роберт Баратеон пытался найти ключ к дверям, которые сам же помог мне запереть. Он бесился. Он швырял кубки, он уходил к шлюхам — поначалу демонстративно, чтобы уязвить меня. Но когда он возвращался и видел, что мне абсолютно всё равно, что я сижу над картами или тренируюсь с Джейме, его ярость сменялась недоумением. Шлюхи давали ему тело, но они не давали ему того азарта, который он чувствовал в схватке со мной. — Год, Серсея! — рявкнул он однажды вечером, ворвавшись в солярий. Он был трезв — редкое зрелище, которого я добивалась месяцами. — Весь двор смеется! Они думают, что я не мужчина! Я медленно отложила перо и посмотрела на него. Он похудел, его движения стали более четкими, а взгляд — осмысленным. Борьба со мной и попытки доказать в Совете, что он не дурак, вернули ему подобие той формы, что была у него на войне. — Мужчина — это не тот, кто может задрать юбку служанке, Роберт, — спокойно ответила я. — Это тот, чьего расположения женщина ищет сама. Ты хочешь, чтобы я легла с тобой из чувства долга? Или потому, что мой отец так велел? Я встала и подошла к нему. Теперь, когда он не был затуманен элем, он был по-настоящему внушителен. Настоящий бог войны, пусть и в человеческом обличье. — В прошлой жизни... — я запнулась, поправляя себя, — в легендах, которые я читала, великие воины приносили своим женщинам головы врагов и ключи от городов. Ты принес мне только счета из борделей и запах перегара. Я коснулась его подбородка, заставляя смотреть мне в глаза. — Но за этот год ты изменился. Ты начал править. Ты поставил на место Пицеля. Ты вычистил городскую стражу. Ты начинаешь напоминать короля. Роберт замер. Его тяжелое дыхание коснулось моего лица. В его глазах я увидела не похоть, а то самое признание, которого искал Арес. Он хотел победы. Надёжной, настоящей победы над моим презрением. — И этого достаточно? — прошептал он, накрывая мою руку своей. — Это начало, — я чуть улыбнулась, и это была не та издевательская усмешка, к которой он привык. — Король не берет то, что ему положено. Король берет то, что он завоевал. А я — самая дорогая цитадель в твоем государстве. Я не открыла ему дверь в ту ночь. Но когда он уходил, его походка была легкой. Он не пошел в бордель. Он пошел в свои покои, чтобы завтра утром снова разнести в пух и прах предложение Вариса на совете.