Часть 8

Это произошло на второй год брака. Роберт, измотанный кабинетными битвами и не ледяным спокойствием, однажды просто не выдержал. Он нашел королеву на тренировочной площадке, когда ты в одиночестве отрабатывала выпады с тренировочным мечом. — Хватит! — рявкнул он, отшвыривая свой плащ. — Хватит этих игр в «короля и советников», Серсея. Я воин. Ты — воительница, хоть и скрываешься за шелком. Давай решим всё по-настоящему. Здесь и сейчас. Он схватил тренировочный двуручный меч. Тяжелое дерево в его руках выглядело как игрушка. POV: Серсея Я медленно обернулась. В его глазах не было похоти или пьяного угара. Там был голод. Тот самый, что гнал его на Трезубец. Ему нужно было столкнуться со мной не словами, а плотью и сталью. — На тренировочных мечах, Роберт? — я усмехнулась, перехватывая рукоять. — Ты же знаешь, что я быстрее. — А я сильнее! — он ринулся вперед, не дожидаясь ответа. Удар был сокрушительным. Даже деревянный клинок в его руках пел от мощи. Я ушла в сторону, чувствуя, как ветер от его замаха мазнул по лицу. Вторая жизнь дала мне гибкость, а прошлая — инстинкты хищника. Мы кружили по двору. Роберт бил наотмашь, пытаясь сломить мою защиту массой. Я же двигалась как ртуть. Удар, блок, уход. Я не просто защищалась — я жалила. Раз за разом мой клинок проходил сквозь его защиту, оставляя следы на его предплечьях и боках. — Сражайся как мужчина! — прорычал он, тяжело дыша. — Учись побеждать женщину, — отрезала я. Роберт зажал меня у каменной кладки, преградив путь своим огромным телом. Он тяжело дышал, его лицо было в паре дюймов от моего, и я видела, как расширены его зрачки — не от вина, а от чистого адреналина схватки. Деревянные мечи скрестились между нами, высекая глухой звук. Роберт давил всей своей массой, пытаясь прижать мои руки к стене, и на мгновение я почувствовала его колоссальную, первобытную силу. — Попалась, — выдохнул он. В его голосе была хриплая радость охотника. Я не ответила. Вместо того чтобы вырываться, я резко подалась вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что наши доспехи лязгнули друг о друга. Его уверенность на миг дрогнула — он ждал борьбы, но не такой близости. Я заглянула ему в глаза. В этой жизни у него был взгляд бури, неукротимый и яростный. Арес смотрел на меня так же перед тем, как мы начинали разрушать мир. — Ты действительно думаешь, что победил, Роберт? — прошептала я. Я не стала делать подсечку. Моя свободная рука взметнулась вверх, но не для удара — я схватила его за затылок, жестко вплетая пальцы в его густые волосы, и рванула на себя. Поцелуй был похож на столкновение двух армий. В нем не было нежности, только вкус пота, соли и жгучего вызова. Это был захват территории, объявление войны и признание мира одновременно. Роберт замер на долю секунды от шока, а затем ответил с такой неистовой страстью, будто пытался выпить мою душу. Мечи с глухим стуком выпали из наших рук на песок. Он прижал меня к стене так сильно, что камни больно впились в лопатки, но я только сильнее сжала его волосы, заставляя его стонать от этой сладкой боли. В этом поцелуе не было «Лианны», не было «долга» — был только он, Баратеон, и я, женщина, которую он наконец-то увидел. Я первой разорвала контакт, тяжело дыша и глядя на его ошеломленное, пылающее лицо. Его губы были разбиты, взгляд метался по моему лицу, пытаясь осознать, что произошло. — Первый урок закончен, — тихо произнесла я, касаясь его щеки тыльной стороной ладони. — Теперь ты знаешь, на что я готова, когда не хочу тебя убить. Я проскользнула под его рукой, оставляя его стоять у стены в полном одиночестве под взглядами онемевших гвардейцев. Роберт стоял у стены, тяжело опираясь спиной о холодный камень. Сердце колотилось в ребра так, словно он только что в одиночку прорвал строй пикинеров. В ушах всё еще стоял вибрирующий гул от того проклятого стального диска, но губы... губы горели так, будто их прижгли каленым железом. POV: Роберт Баратеон Что это было? Я смотрел ей в спину, пока она уходила со двора своей хищной походкой, и чувствовал себя так, будто меня только что ударило молнией. Все эти годы я думал о женщинах как о тихой гавани или о добыче, которую нужно преследовать. Лианна была дикой кобылицей, да, но она была хрупкой. Я хотел защищать её, баловать, владеть ею. Но Серсея... Когда она вцепилась мне в волосы и впилась в губы, я не почувствовал нежности. Я почувствовал сталь. Это был не поцелуй жены — это был вызов полководца, который ставит флаг на захваченной цитадели. Она не далась мне, она взяла меня. Сама. На своих условиях. Я коснулся разбитой губы и слизнул вкус крови. Моя кровь. И её ярость. — Клянусь старыми и новыми богами... — выдохнул я в пустоту двора. Гвардейцы вокруг замерли, боясь даже шелохнуться. Я знал, о чем они думают. Они видели, как их король, сокрушитель Рейгара, стоял прижатый к стене девчонкой, которая вдвое меньше его. Но мне было плевать. Впервые за долгое время я чувствовал себя живым. Не пьяным, не заплывшим жиром от скуки, а именно живым. Она назвала это «первым уроком». Я посмотрел на свои ладони — огромные, мозолистые, созданные для молота. Рядом с ней я чувствовал себя медведем, который пытается поймать солнечный луч. Но этот луч кусается. Этот луч убивает. Она не была заменой Лианне. Лианна была сном, который я видел через дым костров. А Серсея — это пожар, который полыхает прямо здесь, в моем замке. И я, дурак, думал, что смогу просто залить его вином. — Эй! — рявкнул я на оруженосца, который застыл с моим плащом. — Убери это. И принеси мне воды. Чистой воды. Я не пойду за ней сейчас. Если я ворвусь в её покои, я проиграю этот бой, а я — Баратеон, я не сдаюсь после первой стычки. Она хочет, чтобы я заслужил её? Она хочет видеть во мне короля? Я посмотрел на Красный Замок, возвышающийся над городом. Раньше он казался мне тюрьмой. Теперь — крепостью, которую мне предстоит взять штурмом. И на этот раз я буду трезв. «Как-нибудь потом», говоришь? — я усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает настоящий, здоровый азарт. — Посмотрим, львица. Посмотрим, кто из нас первым не выдержит этой осады.