Часть 2

Анни Гэнгл заканчивала полицейскую академию в этом году и, признаться честно, понятия не имела, что ей делать со своей жизнью. С одной стороны, работа в Управлении была стабильным источником дохода и позволяла не думать слишком много о деньгах. С другой стороны, каждую свободную минуту ее тянули к себе карандаши и бумага. Она рисовала в автобусе, на обеденном перерыве, дома после учебы и ночью, когда должна была спать, чтобы не клевать носом завтра за отчетами. Творчество манило ее даже тогда, когда она должна была сосредоточиться на других вещах, вроде лекций и зачетов. Но, к сожалению, художник — существо голодное. И, глядя в очередной раз на цифру «ноль» рядом с количеством лайков под новой главой ее комикса, она все больше склонялась к тому, что стабильная работа была предпочтительнее эфемерной мечты. Тем более, работа в Полиции ведь не запрещала ей заниматься любимым делом? Ей даже иногда приходили небольшие заказы от знакомых, как, например, афиша для шахматного клуба — коллега попросила сделать постер по случаю открытия. Этой работой Гангл даже была вполне довольна. Настолько, что решилась сама повесить один из плакатов на доску с объявлениями в Управлении. — О, приветики, Гэнгл, что делаешь? — от бодрого голоса за спиной девушка подпрыгивает, и стопка афиш из рук разлетается по полу. — Ох, какая незадача. — Д-добрый день, офицер Кейн, — Гэнгл прикусывает губу и садится на корточки, подбирая листовки. — В городе открывается кружок любителей шахмат. Решила, что кому-то здесь это может быть интересно. — «Найди друзей на шахматном поле», — читает Кейн и протягивает девушке несколько поднятых постеров. — В библиотеке собираетесь? А мне можно будет прийти? — Д-да, конечно, — Анни натянуто улыбается. Офицер Кейн был местным феноменом. При потрясающей открытости и общительности, ему было крайне сложно найти кого-то, кто мог бы вынести его дольше получаса. В основном, проблема заключалась в том, что офицер обладал просто невообразимой энергией и нулевой концентрацией внимания. Поэтому что он собрался делать в шахматном клубе для Гэнгл было загадкой. — В этот четверг в семь вечера. В малом зале. Но не думаю, что… — Отлично, тогда до встречи в четверг, малютка Гэнгл, — Кейн с широкой улыбкой хлопает девушку по спине, заставляя снова выронить листовки и исчезает так же неожиданно, как и появился. Анни только вздыхает. Остается надеяться, что Алекс тоже придет, иначе ей придется сидеть с Кейном весь вечер. А это весьма… утомительное занятие. *** Кейн на самом деле отчаянно нуждался в друзьях. Ему нужен был хоть кто-то близкий, потому что одиночество со временем становилось просто невыносимым. Приходить в пустую квартиру, заваривать лапшу и пялиться в телефон, бесконечно ожидая, что хоть кто-то из знакомых согласится провести время вместе — все это походило на пытку. И как бы Кейн ни старался сохранять оптимизм и жизнелюбие, его позитивный взгляд на вещи иногда давал трещину. Как, например, в последний день Рождения, когда единственное поздравление пришло в автоматической рассылке от оператора мобильной связи. Но! Сдаваться — удел неудачников. Поэтому Кейн успел побывать во всех возможных кружках и клубах по интересам. В книжном клубе он не прижился — за год, пока действовал его читательский он так и не осилил до конца ни одной книги. В спортивных кружках ему было не по себе, зачастую его просто не звали ни в одну из команд. В клубе настольных игр ему запретили появляться после инцидента с Манчкиным, а в составе театрального кружка числился только сам Кейн. Словом, он неустанно пробовал себя в новых направлениях, но пока так и не смог найти что-то себе по душе. Положа руку на сердце, на шахматы Кейн большой надежды не возлагал. Из правил он знал только то, что лошадь ходит буквой «г» и король — самая важная шишка в партии. Но это не значит, что он не может там встретить друга. Например, Анни — милая девчушка, что сортировала отчеты в архиве. Кейн был уверен, если бы они провели больше времени вместе, то обязательно стали бы друзьями. Но он не ожидал, что своим приходом в шахматный клуб сорвет настоящий джекпот. Там, неторопливо расставляя фигурки на доске, сидел ОН. В одном из своих любимых лиловых кардиганов и клетчатой рубашке, со спутанными волосами, прикрывающими глаза и с таким очаровательным выражением лица, что под грудиной начинало болезненно щемить. — О, офицер Кейн, добро пожаловать, — на губах Королера расцветает мягкая улыбка, и он кивком предлагает занять место напротив. — Рад знать, что вы иногда отдыхаете. — Да, иногда, — эхом повторяет Кейн, опускаясь на стул. В горле сухо, будто он никогда в своей жизни не видел воды. — Давно играете? Или впервые решили попробовать? — Грант поднимает с доски двух королей — белого и черного — и прячет руки за спиной. Кейн не может оторвать взгляда от его пальцев и сглатывает. — О-обожаю шахматы, — Кейн оттягивает воротник и судорожно пытается вспомнить, хоть какие-то правила игры. — Моя любимая игра. Не сказать, что он врал. Прямо сейчас он был готов боготворить эти фигурки на шахматной доске, которые свели их с Королером за один стол. — О, и моя тоже! Играю с самого детства. В какой руке, офицер? — Кейн растерянно смотрит на заведенные за спину руки мужчины и кусает губу. — В правой? — на протянутой ладони Королера появляется фигурка из темного дерева. Мужчина ставит ее на доску вместе со вторым королем. — Значит, первый ход за мной, — Грант не особо задумываясь передвигает одну из пешек в центр поля, и Кейну остается только повторить его ход. — Я удивлен, что пришло так много людей. Кажется, афиша мисс Гэнгл произвела фурор. Королер передвигает слона по диагонали. Кейн отчаянно хватается за коня и делает единственный ход, который ему известен — буквой «г». — Много? — Кейн не считает что десять человек это аншлаг, но спорить не решается. Особенно когда ботинок Королера под столом случайно задевает его собственный. Грант передвигает ферзя на другой край доски. — Для шахматного клуба это очень хороший результат. Обычно тяжело найти себе противника вне сетевых игр. Меня радует, что теперь можно играть из любой точки мира, но иногда хочется подержать в руках настоящую фигуру. Кейн впитывает слова, как губка, и отчаянно пытается понять, какой ход ему сделать следующим. В целом, есть еще одна лошадь и… Погодите, если он сыграет этим конем, то на следующем ходу сможет съесть ферзя Королера! Кейн передвигает фигурку на нужную позицию, но почти тут же ловит внимательный взгляд Королера. Голубые глаза буквально пронзают его насквозь, и Кейн с трудом сдерживает писк, рвущийся из груди. Какие боги дали этому человеку такие глаза? В них можно не то что потеряться — захлебнуться, и даже трупа не найдут. — Вы уверены, офицер? — мужчина чуть наклоняет голову вбок, и сердце Кейна екает, готовое трусливо сбежать из груди — лишь бы не иметь больше никаких дел с человеком напротив. Полицейский с трудом заставляет себя кивнуть. В следующем ходу он обязательно съест вражеского ферзя. Королер еще несколько секунд смотрит на него а потом, будто что-то решив для себя, передвигает ферзя вперед, съев одну из пешек. Ох, а ведь Кейн так хотел в следующем ходу съесть его конем. — Шах и мат, — Кейн смотрит на доску и ничего не понимает. Белый ферзь буквально окружен черными фигурами, а Кейн ничего не может ему сделать. Он тянется было к королю, но вовремя понимает, что белый слон не даст ему совершить этот ход. — Вы ведь никогда раньше не играли, офицер? Щеки у Кейна вспыхивают фонариком, и он отчаянно пытается найти оправдание. В голове проносятся десятки слов, но ни одна из фраз не кажется хоть сколько-нибудь убедительной. Возможно, он запрется у себя дома и больше никогда не выйдет на… — Все хорошо, офицер, — Королер кладет руку ему на предплечье и чуть сжимает. От этого простого жеста в голове образуется настоящий ваккум, и полицейский может только смотреть на костяшки чужих пальцев. — Не нужно переживать, здесь почти все новички. Кейну требуется все его мужество, чтобы накрыть чужую ладонь своей и сознаться: — Я впервые в жизни вижу настоящую шахматную доску, — рука у Королера теплая и жилистая. Прикосновение не длится долго — Грант еще раз ободрительно сжимает его предплечье и убирает ладонь. Но Кейн еще долго будет лелеять этот момент в своей памяти. — Честно говоря, просто хотел познакомиться с новыми людьми. Королер расставляет фигуры на изначальные позиции и поворачивает доску так, чтобы белые фигуры были со стороны Кейна. - Ну, надеюсь, наша компания придется вам по вкусу, и вы перестанете видеть во мне злодея, злостно нарушающего правила дорожного движения, — Грант откидывает челку со лба и облокачивается на спинку стула. Каждое его движение заставляет Кейна нервно ерзать, покусывая губы. Он определенно НЕ был готов к общению в неформальной обстановке. Он даже не выписал на бумажку темы для диалога, если разговор зайдет в тупик. — Это просто моя работа, — бормочет Кейн, стараясь выгнать из головы голос Пузырька, настойчиво напоминающий о превышении должностных полномочий. Но Королер просто беззлобно отмахивается. — Бросьте, офицер, я все понимаю. Просто начал закладывать на дорогу чуть больше времени. Повод держать все бумаги в порядке и следить за страховкой. Кстати, если шахматы Вы видите впервые в жизни, значит, занимаетесь в свободное время чем-то еще? Вести диалог становится чуть проще, и волнение слегка отпускает. — Боюсь, работа для меня на первом месте. Чтобы следить за порядком на улицах требуется максимум энергии, — Кейн немного кривит душой, но рассказывать о своем увлечении сценой пока что не собирается. — Но, признаться честно, я обожаю цирковые представления. Вы, возможно, будете смеяться, но у меня дома лежит целый набор фигурок. — Мой коллега буквально одержим цирком. Что довольно забавно: казалось бы, руководитель проектов, а не пропускает ни одного выступления в городе. Видели бы Вы, как он смотрит на клоунов. Ни дать ни взять, щенок перед мячиком, — Королер трет подбородок и закидывает ногу на ногу. — Я же больше уважаю канадское видение шоу. То, что сделали du Soleil превратило цирк в настоящий театр. А, до сих пор не могу забыть их костюмы, когда они приезжали к нам в 2010-ых. Даже думаю взять билеты на их следующие гастроли. У Кейна кружится голова. Вся его жизнь летит в большую черную яму в этот момент. Земля уходит из-под ног, а воздух вышибает из легких. Вы не можете просто сказать, что Королеру нравились Cirque du Soleil, и оставить Кейна жить с этой информацией. Дю Солей были ЛЕГЕНДАМИ. Кейн засматривался записями их представлений с самого детства, знал все их композиции и боготворил актеров. Да что там говорить, тот самый набор фигурок был вдохновлен их выступлением Quidam из 1996. Он готов был говорить часами о декорациях и хореографии — если бы кто-нибудь согласился слушать. И вы говорите, что Королер любит их выступления? Вы не могли привести Кейна в больший восторг, чем сейчас. — Вы имеете в виду Zarkana?! Они превзошли себя с освещением, я будто совсем в другом мире очутился. Не думал, что в 2013 можно добиться такого эффекта. А помните их легендарную пирамиду? Не представляю, как они научились такому, — мужчине кажется, что он вот-вот взлетит над столом. — Да уж, каждое их представление оставляет после себя что-то невероятное, — Королер прикрывает глаза, и Кейн жадно смотрит на то, как трепещут его ресницы под очками. — Как-то меня даже уговорили сходить на Ova. И, пожалуй, это был лучший день в моей жизни.. — Серьезно? Ты же даже от бабочек впадаешь в ступор? — Кейн сам не обращает внимание, как переходит на «ты». Сейчас он гораздо больше увлечен тем, как мило умеет смущаться Королер. — Да, но… Но это все еще самый драгоценный день в моей жизни, — взгляд у Гранта становится еще теплее. Кажется, воспоминание действительно делало его счастливым. — К слову о драгоценностях, уже закончила, милая? Кейн вздрагивает от неожиданности и оборачивается по направлению взгляда Королера. За его спиной стоит невысокая темнокожая женщина в круглых очках и красной водолазке. Пышные волосы собраны в хвостик на затылке, а несколько выбившихся прядей обрамляют лицо. Ничего особенного, но то, как она смотрела на Королера, пробуждало в Кейне что-то очень нехорошее. — Уже давно, но решила не отвлекать тебя от важных занятий, — женщина подмигивает Гранту и изящно огибает стул Кейна. На самом деле, офицер смутно припоминает ее. Кажется, она несколько раз появлялась в Управлении. Штатный психиатр? Она вечно крутилась с отделом по особо тяжким, но в полицейской форме ни разу не появлялась. — Прошу прощения, офицер, обещал жене партию, — гул в ушах у Кейна нарастает, а улыбка на лице застывает. Кому? Что за странное имя у нее такое. «Жена». Кто придумал так назвать своего ребенка? — У тебя опять соус на рубашке, — девушка кивает куда, то вниз. — Где? Я ведь сегодня… — как только Королер наклоняет голову, «жена» ловким движением снимает с его носа очки и поднимает высоко над головой. Лицо Гранта становится каким-то пустым, и он машинально задирает голову наверх. — Квини… — Вот тут, — девушка наклоняется и клюет Королера в уголок рта. — Каждый раз ведешься, дурачок. А? Куда это он?.. Стул под Кейном с грохотом отодвигается, а сам офицер через мгновение исчезает за дверью, оставив супругов в полном недоумении.