Часть 5

— В общем, мне кое-кто нравится, — Зуббл вздыхает и прикрывает глаза, отпивая чай из чашки. Она бы не отказалась от чего-нибудь более крепкого, но, к сожалению в пекарне коньяк не наливали. Даже айриш-кофе в меню не было. Алекс переводит взгляд на часы и неторопливо размешивает воду в стакане. Как хорошо было бы в Пятничный вечер остаться одной, с бокалом вина и какой-нибудь глупой мелодрамой времен 2000-ых. Впрочем, мелодрамой ее все же не обделили. Ее собеседник сегодня выглядел… Уныло. Особенно для вечно бодрого и заряженного на успех Кейна. Он сидел в кресле напротив, с каждой минутой съезжая все глубже под стол, и периодически отправлял в рот кубик-другой сахара. При этом в глазах его читалась такая вселенская грусть и тоска, что Зуббл почти становилось его жаль. Но только почти. — Да? И кто этот счастливчик? — на самом деле, Алекс и так знала ответ. Может, виной тому наблюдательность журналиста, а может — ей просто повезло несколько раз оказаться в ненужное время в ненужном месте. Но угораздило Кейна знатно. Опять же, почти жаль. — Да не важно, — Кейн отводит взгляд в сторону и кусает внутреннюю сторону щеки. Глаза у него — большие и грустные, как у бездомного щенка, и Зуббл больно наступает себе кроссовком на ногу. Это не ее дело и не ее проблемы. Ей *почти* его жалко. Но почти не считается. И не стоит того, чтобы погружаться с головой в проблемы полицейского с эмоциональным интеллектом ребенка. Кейн достает телефон из кармана и, наверное, уже в сотый раз за вечер обновляет страницу в социальных сетях. Последняя искра в его глазах тухнет, когда он в очередной раз не находит на экране ничего нового — только пустой ящик для сообщений. — Все равно ему нет до меня дела, — Кейн с пустым выражением лица блокирует телефон и убирает его обратно в куртку, сползая еще ниже. Нет, Алекс. Не надо. Ты не хочешь в это влезать. Пусть он выглядит хоть как сто сироток, которым рассказали, что Санты не существует и это пьяный сторож наблевал им в рождественские носки. Да пусть хоть расплачется, ей нет никакого… — Я знаю, что это Королер, так что выкладывай уже. Она будет ненавидеть себя за это решение позже. Сейчас ей нужно уделить внимание тридцатилетнему ребенку, который до сих пор не разучился краснеть, когда ему говорили о «девочке», которая ему нравилась. Да, девочке скоро будет 34 годика, и борода у нее росла — будь здоров. Но это не мешало Кейну пунцоветь, сливаясь по цвету с обивкой кресла, на котором он сидел. — Я… Я не про него! С чего… с чего ты вообще взяла! Интересно, допросы у преступников он так же ведет? Вряд ли его допускают, конечно. Кейн совершенно не умел врать. — А кто тогда? — Алекс с сарказмом приподнимает бровь и ждет, пока офицер справится с отрицанием и попробует выговориться. Ах, она могла бы вытянуть у него столько эксклюзивного материала, если бы, конечно, Кейн знал хоть что-то эксклюзивное. — Э… Помелла? — глаза у Кейна бегают, и Зуббл приподнимает бровь еще выше. — Д-жекс?.. — Сразу оба, — подсказывает Алекс и снова отпивает из чашки. Кейн наконец-то садится в кресле прямо и зажимает ладони между коленями. Вид у него… потерянный. И все еще унылый. — Что, так заметно? — тихо спрашивает он, пересчитывая плитки на полу. Зуббл приходится задуматься. Не то, чтобы ситуация была катастрофической. На удивление, офицер неплохо скрывался. Относительно. Кроме того случая, когда он полвечера улыбался, как пришибленный, а потом вылетел из библиотеки, как еще более пришибленный — поводов для подозрений особенно не было. Просто… Зуббл действительно умела находить неудачные моменты для того, чтобы встретиться со старыми знакомыми. Например, три месяца назад они сговорились выехать загород на пикник. И надо же было так случиться, что машина у Королера встала на середине пути (поразительно, учитывая с каким тщанием Кейн проверял документы на техосмотр). Пикник тогда решили обустроить прямо там же — благо, местность была живописная. Мальчишек оставили разбираться с машиной, а девчонки ушли разбивать лагерь. Зуббл не повезло решиться позвать их на обед, когда стол был накрыт, а мясо на костре успело прожариться до золотистой корочки. Вернувшись к месту аварии, Алекс застала весьма любопытную сцену. Джекс, измазанный в дорожной пыли, залез под машину так, что только пятки торчали. Грант, перепачкавшись в машинном масле, по пояс торчал из-под капота. А Кейн… В тот момент Зуббл подумала, что невозможно пялиться с таким вниманием на карбюратор. Но как-то не придала этому значения. Как выяснилось позднее, двигатель его действительно интересовал мало. Или, например, в июле она узнала, что Кейн вытащил Королера на пробежки по вторникам. Встретились они совершенно случайно: Зуббл нужно было сделать заметку о выпуске мальков в местном парке — власти решили вспомнить про экологию перед выборами осенью. И вместо мальков, которых подрядчик не успел доставить в срок, наткнулась на Честера. Ретривер признал ее довольно быстро и едва не сбил с ног в попытке продемонстрировать радость от встречи. Его хозяин обнаружился неподалеку — Королер был одет в видавший виды спортивный костюм и, пыхтя, словно паровоз времен Теодора Рузвельта, бежал по гравийной дорожке. При этом мастерка ему была явно маловата в области живота, и Алекс не смогла сдержать улыбку о того, как комично Грант смотрелся в этом образе. Рядом с ним спиной вперед бежал Кейн и, в отличие от своего спутника, чувствовал себя прекрасно: он умудрялся не только смотреть по сторонам, но и о чем-то увлеченно рассказывать. Не похоже, правда, что Королер его слушал. Кажется, его больше заботило собственное сердце, которое не предупреждали о таких нагрузках, когда устанавливали в тело простого программиста. Парочка выглядела несуразно. Королер явно понятия не имел о том, что такое спорт с тех пор, как закончились занятия в университете. Кейн, с другой стороны, был в отличной форме, как и положено офицеру полиции, и явно сдерживался, чтобы напарник не отстал. При этом под ногами то и дело путался пес, не довольный тем, что ему не уделяют должного внимания. Тогда у Зуббл появились первые подозрения — ну какой дурак будет вставать в шесть утра и переться на другой конец города, чтобы выгулять с другом собаку? Впрочем, Кейн мог бы — у того было полно энергии и абсолютно не было мозгов. Словом, звоночков было много. Со временем они сложились в более-менее цельную картину, которая периодически пополнялась новыми деталями паззла. — Ну, не то что бы сильно, — Зуббл перекатывает вишню по блюдцу и подпирает щеку рукой. — Просто вариантов не сильно много. Кейн вздыхает, понурив голову. Ее немного мучает совесть, что приходится заставлять офицера страдать, но она утешает себя мыслью о том, что скоро все это закончится. Она снова бросает взгляд на часы, и Кейн повторяет ее движение. — Я… Я просто не знаю, что мне делать, — Кейн продолжает смотреть на время и тяжело вздыхает. — Просто… Очевидно, что шансов у меня нет. Тяжело было не согласиться. Грант был до сих пор влюблен в свою жену, и та бессовестно отвечала ему взаимностью. Что было совершенно немыслимо после 10 лет брака и наверняка нарушало какую-нибудь конвенцию о правах человека. Впрочем, парочка была милая . Обнадеживать Кейна смысла не было. — Но есть еще кое-кто… И я все время думаю, может, лучше учиться довольствоваться малым? Что-то во взгляде полицейского заставляет Алекс задуматься над этим вопросом. — Всегда есть смысл пробовать что-то новое, — ягода снова перекатывается по тарелке. — Этот человек тебе нравится? — Не знаю, порой мне кажется, что мне нравится только Королер в нем, — устало отвечает Кейн и снова лезет в карман за телефоном. Опять ничего. — Все это чертовски выматывает иногда. Но я просто не знаю, как от этого избавиться. Оно… Просто не утихает. — Здесь только время поможет, приятель, — качает головой Зуббл. — Я бы на твоем месте попробовала. Только убедись, что не вляпаешься в неприятности. Она тихонько касается кроссовком голени Кейна, чтобы слегка приободрить его. Ответная улыбка Кейна выходит несколько кривоватой. — Ладно, пойдем. Вижу, что тебе уже домой пора, — офицер отводит взгляд. — Сделай вид, что этого разговора не было. Зуббл остается только вздохнуть. К счастью, время было подходящее. Им действительно было пора выдвигаться. От пекарни до дома Кейна было около двадцати минут пешком, и Алекс настояла на том, чтобы проводить его. Подбирать слова было тяжело. Кейн явно был подавлен и бесконечно проверял сообщения на телефоне. Большую часть времени они прошли молча, и Зуббл уже жалела, что вообще поддержала эту тему. Кейн был наивным и не терял веру в сказку. Возможно, стоило выразиться иначе или уйти от ответа. — Спасибо, что пришла сегодня, — Кейн достает ключи и неторопливо проворачивает их в замочной скважине. Прежде, чем зайти, он замирает и снова поворачивается к Зуббл. — Знаешь, а у меня ведь день рождения сегодня… Может?.. А, ладно. Извини. И Кейн, резко выдохнув и не дождавшись ответа, открывает входную дверь. *** Конфетти сыпятся на него изо всех углов, гостинная украшена шариками с гелием, а в ушах гудит от гула праздничных дудок. Кейн ошарашенно смотрит на друзей, притаившихся в гостиной и пытается осознать происходящее. Помни и Джекс замерли с хлопушками на лестнице, сразу под ними Энни на пару с Пузырьком держали огромный плакат «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ», чуть правее, у входа на кухню Рагата изо всех сил дула в рожок, а слева… Слева с шариками стоял Грант. У Кейна начинает шуметь в ушах, а сердце бьет прямо по барабанным перепонкам. Ему приходится схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Его подхватывают под руки и тащат куда-то. Вроде бы Зуббл трясет его за плечо и пытается всунуть стакан воды в руки. — Эй, Кейн, ты чего? — Помелла садится на корточки перед ним и пытается взять его за руки. — Мы хотели устроить тебе сюрприз. Кейн слышит всех будто сквозь пелену. Джекс и Алекс начинают ссориться, Рагата пытается их разнять, но выходит у нее так себе. Осознать происходящее становится как-то особенно тяжело. Из головы будто откачали все мысли, оставив только вату и синтепон. Начинает пахнуть сигаретами — видимо, Пузырек закурил прямо в доме. На плечи Кейна опускается плед, и Энни осторожно садится рядом. Но все это происходит словно не с ним. Как будто Кейн спит и вот-вот проснется. Да, точно. Это просто сон - должно быть, он задремал после долгого рабочего дня. — Кейн, выпей воды, пожалуйста, — Помни предпринимает еще одну попытку заставить друга сделать глоток. — Эй, ты, что, плачешь? Слезы действительно кажутся настоящими — щиплют глаза, скапливаясь в уголках глаз и сбегают по щекам, оставляя неприятный влажный след на подбородке. Кейн трет глаза и шмыгает носом, пряча лицо в ладонях. Туман начинает постепенно отступать, а сердце бьется все тише и спокойнее. Джекс и Зуббл перестают перебрасываться взаимными оскорблениями и неловко замолкают. А на плечо ложится широкая теплая ладонь Королера и чуть поправляет плед. — Кейн? — еще раз зовет его Помни, и ее голос наконец-то прорезается через тот густой туман, что осел в голове Кейна. На офицера разом обрушиваются все те чувства, которые он должен был испытать, едва переступил порог: радость, удивление, задор, счастье, страх. Они смешиваются в совершенно невообразимый коктейль и совместными усилиями прорываются сквозь шок и неверие. Кейн бросается на Помни и до кучи сгребает в охапку еще и Энни, которая успевает только коротко пискнуть. Офицер не то икает, не то всхлипывает кому-то из них в шею. Его накрывает такая невероятная волна счастья, что становится тяжело дышать. Грудь сдавливает от нахлынувших эмоций и, совершенно забывшись, он громко и счастливо мычит — опухшая от противоречивых эмоций голова еще не вспомнила, какой из участков мозга отвечает за связную речь. Помни чуть неловко хлопает его по плечу и пытается отстраниться, но Кейн только крепче ее обнимает. Будь у него больше рук, обнял бы сразу всех. Но, увы, человеческие способности были ограничены. К тому же, ноги в данный момент его слушались плохо и передвигаться по комнате, чтобы до смерти заобнимать каждого по отдельности, было затруднительно. Анни замирает на мгновение и ласково прижимается к нему в ответ. От того буйства эмоций, что происходит внутри Кейну тяжело говорить. Любая попытка выдавить из себя хоть слово оборачивается только новым приступом всхлипов, и Кейну даже нет дела до того, что Пузырек, кажется, снимает его на камеру. Даже рука Королера не кажется столь важной — просто деталь в общей картине. Вечеринка-сюрприз! Для него, только для него! От друзей, самых настоящих, реальных, живых! Он мечтал об этом со школы — смотрел все эти семейные фильмы и мультики с другими детьми из приюта и представлял, что однажды и сам найдет того, кому будет дорог. Кейн утыкается щекой в плечо Гэнгл и шумно втягивает носом воздух. — Эм… Ты не мог бы… — Помни зажимает шею плечом и настойчиво пытается вывернуться. Но Кейн слишком счастлив, чтобы обращать внимание на зону комфорта и личные границы (он и раньше-то не был уверен в значении этих слов). Мужчина широко улыбается и прижимается губами сначала к щеке Помеллы, а потом — к Анни. — Ииии! — Гангл вскакивает с дивана и отшатывается, прикрывая щеки руками. Кейн в ответ только смеется и радостно откидывается на спинку, убирая волосы со лба ладонью. Надо же, оказывается, смущать других людей бывает довольно весело. — Спасибо вам, ребята, — офицер трет покрасневшие глаза и еще раз шмыгает носом. Эмоции чуть отступили, и слова наконец-то начали складываться в предложения. — Сюрприз вам точно удался. — Ну и напугал ты нас, зубастый. Но это же еще не все. Ты ничего не забыл? Что делает любой день рождения настоящим праздником, а? — Джекс нависает над диваном и тянет губы в лукавой улыбке. Кейн сглатывает, и уголки губ сами против воли ползут вверх. Подарки! Неужели ему подарят самый настоящий подарок? Специально для него?! — Верно, алкашка! — парень наслаждается замешательством на лице офицера, а потом складывается пополам от смеха. — Ну и лицо у тебя было! Но алкашка тоже будет. — Джекс, — Помни устало вздыхает и поднимается с колен. Где-то за спиной Кейна ей вторит Алекс — кажется, она все еще была готова придушить Джейсона при первой удобной возможности. — Ты можешь хотя бы один день в году вести себя не как полный придурок? — Алекс скрывается за дверью и вскоре возвращается с небольшим пакетом. — Я уже забронировал этот день на Новый год, куколка, — Джекс расплывается в еще более наглой улыбке и складывает руки на спинке дивана. Зуббл в ответ разве что не рычит — настолько зверский взгляд достается Джейсону. — Чтобы быть полным гандоном? — Алекс протягивает пакет Кейну и прожигает парня взглядом. — Ве-ерно~, — Джекс в один прыжок перепрыгивает через диван и садится рядом с Кейном. — Для вечно недовольной стервы ты неплохо меня изучила. А это от нас с Пом-Пом. И Кейну в руки впихивают еще одну коробку. В свертке от Зуббл обнаружились очки-авиаторы, и Кейн едва сдержал очередной восторженный писк, рвущийся из груди. Он был в них совсем как те крутые копы из сериалов! К сожалению, Алекс обниматься не захотела, пригрозив оторвать ему что-нибудь ненужное, если он хотя бы попробует к ней приблизиться. От Джекса и Помни Кейну досталась целая коробка сладостей и… плюшевая игрушка. Монстрик был похож на вставную челюсть с глазками, носил красный фрак и цилиндр, а к руке у него была пришита тросточка. Каким-то неведомым образом он очень напоминал самого Кейна большей части шахматного клуба. Подарок Пузырька был незаметно отправлен под подушку. Зная характер напарника, можно было предположить, что внутри окажется секс-игрушка и пачка презервативов. Не стоило вскрывать коробку при всех, если Кейн не хотел сидеть с красными ушами до завтрашнего утра. Гэнгл постаралсь не меньше, хотя бюджет у студента и было весьма ограничен. Ежедневник и — о, какая прелесть! — набор наклеек. Ее собственного авторства! С их дорогим шахматным клубом! Кейн буквально разрывался между желанием наклеить их на телефон и поставить в рамку — уж слишком жаль было их использовать. Рагата испекла такой большой торт, что Кейн всерьез задумался над тем, что у него не хватит сил задуть все свечки на нем. Еще и его любимый — красный бархат с творожным кремом. Как она узнала — оставалось загадкой. Возможно, Пузырек бессовестно слил ей подробности. Королер… Его подарок Кейн принимает дрожащими руками. — Это от нас с женой. Честер наелся пластика, и ей очень жаль, что она не смогла прийти, — Грант протягивает небольшой прямоугольный сверток, перевязанный красным бантом, а Кейн старается не думать о том, что отсутствие Квини — лучшее, что она могла сделать на его день рождения. Под оберточной бумагой обнаруживается фоторамка, залитая эпоксидной смолой. По центру в ней раскинула крылья красно-белая бабочка с разноцветными «глазами». Под ней — белая бумажка с подписью «Бабочка-павлин», а в уголке рамки зажата короткая записка: *На самом деле, ты мне больше напоминаешь пчелу, но Грант отказался везти тебе улей. С Днем рождения, Кейн!* А с обратной стороны к рамке были прикреплены два билета. На зимние гастроли Cirque du Soleil, места в первом ряду. Кейн сглатывает и с большим трудом давит в себе порыв сразу же позвать с собой Королера. — Это будет грандиозное шоу. Расскажешь потом, как все прошло. Только пригласи кого-то по-настоящему важного для тебя, — Грант улыбается и отходит прежде, чем Кейн успевает его обнять. — Иногда простой визит в цирк может стать судьбоносным. Может… Может, Зуббл права и ему нужно было хотя бы попробовать отвлечься. Интересно, Дик когда-нибудь бывал на подобных представлениях? Но даже этот подарок не может затмить то, что дарят члены шахматного клуба все вместе. Фотоальбом. Его выносит Помни, когда Кейн уже задул свечи, пара шариков успела лопнуть, а ящик пива — опустеть на половину. Он состоит из десяти плотных страниц со вклеенными в него фотокарточками, к каждой из которых была своя подпись. «Ты никогда не унываешь и всегда находишь новые идеи, чтобы мы никогда не скучали», — на фотокарточке они с Рагатой во время субботника в библиотеке. Кажется, фото делала Помни, пока они — три коротышки — пытались дотянуться до люстры и протереть ее. Конструкция из столов и стульев тогда казалась весьма надежной, но копчик болел еще неделю. «Ну, типа, с ДР, чел» — мелкий, угловатый почерк принадлежал Джексу. На фото Кейн по голову в песке и парой шишек на месте сосков. Джейсон на переднем плане корчил смешную рожицу, явно пользуясь тем, что Кейн задремал после долгого рабочего дня. Это было в июле, кажется. Тогда он приехал на пляжную тусовку уже вечером, когда освободился с работы. Компания была небольшая — только он, Джекс, Помни и Анни. Зато песок из плавок он вытряхивал до сих пор. «За один день стал звездой моего канала! Иногда начинаю бояться, что ты украдешь у меня аудиторию. Но я рада, что мы знакомы, с днем рождения!» — на фото превьюшка с ютуб-канала Помеллы. Та самая, где они вместе залезли в заброшку и назвали выпуск «Один день из жизни полицейского-убийцы». До сих пор самое популярное видео. «Твоя первая победа», — почерк тот же, что и на карточке в фоторамке с бабочкой. На снимке нет людей — только доска с фигурами. Белый король зажат в тиски двумя ладьями и замер в ожидании смерти на следующем ходу. Кейн кусает губу. Он и не думал, что Квини запомнила ту партию. И мало того, что запомнила, так еще и знала, что это первый раз, когда Кейну удалось победить. В груди приятно теплеет, и мужчина не знает, что делать с этим чувством. Он искренне хотел ненавидеть ее, но чем дольше с ней общался, тем больше понимал, что в ней нашел Королер. «Ты заслуживаешь хороших друзей и внимания. Пусть мы стали первыми, но определенно не последними», — Кейн проводит большим пальцем по снимку, где они с Королером и Рагатой стоят в парке аттракционов. У каждого в руках по сахарной вате, и в усах у Гранта все еще видно несколько розовых пучков. Кейн против воли улыбается. Хороший был день. «С днем рождения, Кейн!» — на снимке они с Гангл в тот же день. Фото сделали на американских горках, в самый неудачный момент, когда Кейн моргнул, а Анни неловко наклонилась вперед. Но рожицы получились все равно забавные. Рядом с подписью был небольшой рисунок, напоминающий Кейна в его полицейской форме. «Попробуй еще год не сдохнуть», — фотография вызывает у Кейна приступ острого стыда за свои действия. Баббл поймал Кейна при выдаче разнарядок — в тот самый день, когда Кейн пришел на смену с похмелья и таким опухшим, будто кто-то приложился по нему сковородкой. Офицер спешит перевернуть страницу. «Все обязательно наладится. Поверь мне» — на последнем листе текст заклеен свежим кусочком бумаги. Явно переписан совсем недавно, и Кейн бросает быстрый взгляд на Зуббл. Она не любила фотографироваться, поэтому на карточке стоит сам офицер. Снимок из полицейской академии, когда он только выпустился. Черт знает, как Алекс его раскопала, но чувство ностальгии осторожно скребется к Кейну, когда он смотрит на фото. Тогда у него не было ничего: ни семьи, ни работы, ни друзей. А сейчас… Возможно, все действительно рано или поздно наладится. На предпоследней странице — пустое место для фотокарточки и подпись «Место для пожеланий самому себе!». Кейн улыбается и переворачивает лист. Он обязательно хорошо подумает, что там оставить. Воспоминание должно быть ярким и счастливым. Возможно, у кого-нибудь будет фото с его дня рождения сегодня. Завершает альбом общая фотография, сделанная на второй встрече их шахматного клуба. Такие разные, все еще чужие друг другу, но по какой-то неведомой причине решившиеся прийти снова. Грант и Квини стоят в центре, приобняв друг друга за плечи. Перед ними Кейн и Джекс на корточках. Кейн корчит страшное лицо, а Джейсон делает вид, что увлечен плиткой на полу. Помни сидит на одном из столов и болтает ногами. Кажется, тогда она случайно пнула Джекса, и тот расквасил себе нос об пол. Потом неделю ей это припоминал. Рагата стоит по другую сторону — прячется за Королером, не уверенная, что ей здесь рады. Зуббл едва влезает в кадр, скрывшись позади всех — спиной к фотокамере, попав на снимок совершенно случайно. А лицо Анни закрывает добрую треть фотографии — именно на ее телефон делали селфи. Кейн чувствует, что слезы снова начинают щипать глаза, и он украдкой трет переносицу, чтобы сдержать приступ. — Это… Это невероятно, — выдыхает он, прикрывая альбом. — Это лучший день в моей жизни. Офицер обводит взглядом всех собравшихся и старается запомнить каждого как можно подробнее. Ему будет дорого это воспоминание. Возможно, в плохие дни он будет находить его среди других и пересматривать, как старое кино, которое всегда согревает душу. — Хватит нюни распускать, может лучше сыграем во что-нибудь? А то какая вечеринка без игр, — Джекс достает из кармана куртки карты и начинает их тасовать. — В дурака? — Обойдешься. Я знаю, что у тебя две колоды, — фыркает Зуббл и делает глоток из бутылки пива. Реакция у Джекса моментальная — Ты просто боишься проиграть, — поддразнивает Джекс и обводит взглядом остальных гостей. Однако поддержки не находит и раздраженно прячет карты обратно. — А, пофиг вообще. — Может быть, правда или действие? — Рагата осторожно поправляет платье на коленях. — Мы давно общаемся, но почти ничего друг о друге не знаем. — Мы играем с Джексом, ты знаешь, чем это может закончиться, — Алекс снова бросает на Джейсона угрожающий взгляд, но на этот раз он фыркает в ответ. — Да кому ты нужна, Зуббл. Тебе вечно все не нравится. Отвергаешь — предлагай. — На самом деле мне нравится эта идея. В карты тоже можно, но ты сдашь вторую колоду, — Помни спешит вмешаться в перепалку, пока не разразился очередной скандал. Джекс и Алекс просто на дух друг друга не переносили. — Мне тоже нравится. Я не умею играть в карты, но в лагере правда или действие это было весело, —Анни поджимает колени к груди и умоляюще смотрит на Алекс. От этого взгляда Зуббл смягчается — к словам Гэнгл она всегда относилась с какой-то… нежностью, что ли. Стоило только попросить, и журналистка всегда отступала. Или, по крайней мере, прекращала спор. Кейн смотрит на друзей и кивает. Правда или действие. Он играл несколько раз в подобные игры, но в них как будто всегда не хватало близости между участниками. Вопросы были слишком общими, а действия — безопасными. С таким же успехом можно было спросить у человека, какой у него любимый цвет или кто он по знаку зодиака. — Мы играли еще в университете. Это было довольно весело, хотя и не всегда безопасно, — Королер закупоривает крышку на одной из пустых бутылок и ставит ее на центр журнального столика. — Первый круг определяет того, кому задают вопрос. Второй — того, кто задает вопрос. — Какие-то дедовские способы, ты разве не крутой дядька из айти компании? — Пузырек устраивается поудобнее на полу и делает глоток пива. — Нет какого-нибудь рандомайзера? Иди другой херни на телефоне? — Искать и забивать участников долго. А еще это убивает атмосферу, — Грант поправляет очки и поворотом запястья запускает бутылку на первый круг. Пузырек громко цыкает, но не решается с ним спорить. Возможно, ему и самому идея понравилась больше, чем он был готов показать. Некоторое время им действительно требуется, чтобы привыкнуть: начать задавать более опасные вопросы, придумывать более безумные действия. Но пиво и приятная компания сделали свое дело, и к трем часам ночи на люстре уже болтался чей-то лифчик, а Кейн успел прокричать «Кукареку» своему сонному соседу. Но, как это обычно водится, на этом история не закончилась. — Правда или действие? — Помни обращается к Рагате, раззодоренная предыдущим раундом и ждет ответа. — Правда! — Рагата с готовностью подается вперед и ждет, пока Помелла придумает подходящий вопрос. Та задумчиво барабанит пальцами по щеке, но спустя минуту наклоняет голову и щурится. — Слушай, а что произошло с твоим глазом? Рагата замирает и выражение ее лица теряет энтузиазм. Она поджимает губы и тишина в комнате становится тяжелее. — Извини, я придумаю другой… — Помни приподнимает руки в успокаивающем жесте, но Рагата ее перебивает. — Нет, все в порядке, — девушка выдыхает и снова нервно поправляет складки на платье. — Я разбила горшок с мамиными гортензиями, когда мне было семь. Кейн в недоумении наклоняет голову: неужели это осколок так неудачно в глаз попал? Это как же нужно было падать, чтобы остался такой шрам? Но потом он переводит взгляд на Королера и замирает. Тот смотрит на Рагату с напряжением и как будто… подозрением? Не так, будто не поверил. Скорее, наоборот. Будто понял что-то еще. — Рагата, ты всегда можешь остаться у нас, — девушка смотрит на Гранта и нервно перебирает пальцами подол платья. — Я знаю, просто… Просто не могу уйти сейчас. Альфредо хотят усыпить, — она говорит тихо, так что Кейн едва может ее слышать. — Все в порядке, правда. Давайте лучше дальше играть. Я не очень хочу думать об этом сегодня. Королер смотрит на Рагату достаточно долго, но не останавливает ее, когда девушка отправляет бутылку на очередной круг. Кейн замечает, что Грант ободрительно сжимает ладонь Рагаты, и та слабо улыбается в ответ. Почему-то этот простой жест не вызывает у него зависти. Грант относился к Рагате почти по-отечески — они познакомились задолго до шахматного клуба и, вероятно, успели сблизиться. Кажется, Кейн слышал, что она иногда оставалась с супругами на выходные, но редко задерживалась надолго — матери на ферме нужна была помощь. — Джекс! — голос Алекс выдергивает офицера из размышлений, и он возвращает свое вниманию к тому, что происходит за столом. — Правда или действие? Джейсон скрипит зубами и буравит глазами горлышко бутылки, указывающее строго на него. — Действие, куколка, — парень справляется с приступом злости и снова натягивает маску безразличия. — Посмотрим, на что способна твоя фантазия. Не сдерживайся~ Взгляд Зуббл наполняется скепсисом, и правая бровь ползет наверх. — Обойдешься, — девушка поднимает палец к потолку по направлению к люстре. — На самом деле, я бы тебя лучше одела. — Ч-чего? — на лице у Джекса проступает замешательство, и он несколько раз то опускает голову, то снова поднимает ее к потолку. — Ага, надевай, — на губах у Алекс расползается гаденькая ухмылочка, и она снова показывает на бюстгалтер. — Тебе должен быть как раз. Ну, или можешь рассказать нам про кукурузу. — Да пошла ты! — Джейсон вскакивает и в ярости то сжимает кулаки, то разжимает. Он делает несколько шагов по направлению к Зуббл. — Что, готов только других донимать? Самому-то слабо, а? — Алекс подпирает щеку рукой и улыбается. Джекс в ответ зло выдыхает и, еще раз раздраженно зыркнув на девушку, срывает лифчик со светильника. — Ты за это еще ответишь, — хрипит он и не без труда, путаясь в застежках, надевает лиф на себя. Вид у него крайне недовольный, раздраженный даже. Но не сердитый. Джекс редко показывал настоящие эмоции и еще реже злился по-настоящему. По крайней мере, за четыре месяца Кейн начал понимать, что большую часть времени Джейсон проверяет нервы окружающих на прочность, потому что сам считает себя неприятным и раздражающим. И спешит разочаровать окружающих прежде, чем те разочаруются сами. — Довольна? Крути давай. Кейн не может сдержать улыбки, глядя на то, как румянец расползается по щекам Джейсона. Ему, конечно, сложновато было судить, но черный лиф поверх футболки необъяснимым образом ему шел. И, кажется, девчонки тоже оценили. По крайней мере, Рагата снова улыбнулась, а у Помни покраснели кончики ушей. Погодите, это разве был не ее бюстгалтер? Хах, еще немного и Кейн будет считать их парочкой. Бутылка делает круг, пока Кейн лениво наблюдает за ней. Горлышко неторопливо перекатывается по столу, выбирая новую жертву. Несмотря на вечные стычки между Алекс и Джейсоном, вечер (или уже, скорее, ночь) проходил на удивление приятно. Кейн узнал, почему Королер боится насекомых — одна мысль о колониях приводила его в ужас. Почему Анни пошла в Полицейское управление с таким талантом к рисованию — оказалось, в ее семье вечно не хватало денег, тем более на учебу по художественной специальности. Ему стало проще понимать Джекса и, оказывается, у Помни были свои страхи и фобии. Горлышко бутылки замирает напротив Кейна, и тот восторженно хлопает в ладоши. Ему нравились действия — можно было совершать любые безумства и никто не мог тебе и слова сказать. Или, по крайней мере, всегда можно было прикрыться тем, что тебе нужно было выполнить чужое сумасбродное желание. Бутылочка идет на второй круг, чтобы выбрать того, кто будет загадывать ему действие. Она медленно снижает скорость, перебирая между участниками. Джекс, Помни, Энни, Кейн, Зуббл… И в первый раз за весь вечер у Кейна замирает сердце не от радости, а от едкого липкого страха. Горлышко бутылки указывает прямиком на Пузырька, развалившегося в изножье дивана. У Кейна по спине проходят мурашки от того, насколько плотоядной становится улыбка офицера Баббла в этот момент. — А-а-а, и что же выберет именинник? Правду или все же действие? Не было правильного ответа на этот вопрос. Не было возможности скрыться или спрятаться. Кейн не мог провалиться сквозь пол, и земля совершенно точно не собиралась разверзнуться под его ногами. Был только он, его маленькая тайна и Джонни Баббл, который обожал ковыряться пальцем в чужих мозолях и секретах. Кейн сглатывает и бросает взгляд на Рагату. Правду не стоило даже рассматривать как один из вариантов. Офицер мог не только безвозвратно испортить весь день всего одним вопросом, но и лишить всех друзей. «Кто тебе нравится меньше всех в вашем кружке ботанов?» «Что произошло, когда ты вышел на смену с бодуна?» «Ты действительно любишь Королера или просто хочешь его поиметь?» С каждым новым вопросом, что звучат в голове голосом Пузырька, перспектива говорить правду кажется еще менее привлекательной. Давать власть над своим телом тоже было опасно, но… Был хотя бы крошечный шанс, что у Кейна получится выкрутиться. Офицер снова смотрит под ноги, но Ад совершенно не хотел принимать его душу в жертву, и паркет на полу оставался целым. Провалиться под землю не получится. — Действие. Пузырек довольно хмыкает и садится поудобнее, обводя хищным взглядом всех присутствующих. Он выбирает вторую жертву методично, неторопливо, но Кейн знает, что это все лишь игра на публику. Несчастный был определен в тот момент, когда согласился играть в эту игру. — У тебя хороший шкаф. Много там вещей? — Баббл по-хозяйски подходит к большому платяному шкафу, где Кейн хранил верхнюю одежду и раздвигает вешалки, будто прицениваясь. — Хм, как думаешь, влезет сюда два человека? Нет. Нет-нет-нет! Только не это! Паника, отразившаяся на лице Кейна возвещает о победе Пузырька столь же мгновенно, сколь и точно. — Эй, усатик, считаю, вам давно стоит познакомиться поближе, — Джонни склоняет голову на бок. — Глядишь, перестанет останавливать тебя каждое утро, если получше рассмотрит. — Это плохая идея, — хмурится Алекс, переводя взгляд с Кейна на Гранта. — Мы условились, что… — О чем условились? — лицо Пузырька принимает невинное выражение лица, будто он действительно не понимал, о каком подтексте говорит Зуббл. — Десять минут наедине еще никого не убили. Алекс поджимает губы, но замолкает. Никаких поцелуев, никаких попыток заставить залезть кому-то в штаны. Формально, в действии не было ничего такого. Но Зуббл-то прекрасно понимала, что для Кейна это будет катастрофа. На лице у Гранта тоже сложная смесь эмоций. Кажется, идея и самому ему не очень-то нравится, но он не знает, что сказать. — Королер же не участвует в действии. Ты можешь дать только задание для Кейна, — хмурится Помни и задумчиво трет подбородок. — Ну, задание Кейна уговорить его это сделать. Не получится — мы с радостью послушаем что-нибудь правдивое, — Пузырек облокачивается на дверцу шкафа и дарит Кейну еще одну опасную улыбку. Живот скручивается в тугой узел. Только не вопрос, что угодно, только не это. И тогда Кейн в отчаянии смотрит на Гранта. Он надеется на понимание, на одно единственное одолжение. Всего одна услуга, десять минут позора, чтобы сохранить то, что им удалось построить в этом шахматном клубе. «Пожалуйста», — одними губами произносит Кейн, и смотрит за тем, как дрожат брови Королера. На лице у него читается жалость и однозначное суровое «Нет». Но чем дольше Кейн смотрит ему в глаза, тем светлее становится складка над переносицей. —…ладно, — тихо говорит мужчина, роняя голову вниз и слегка покачивая ей из стороны в сторону. Челка падает на лоб и прикрывает глаза, придавая ему какое-то смиренное выражение. — Поразительное красноречие! — хихикает Пузырек и приветственно раздвигает вешалки, приглашая участников своей авантюры зайти внутрь. Кейн входит в шкаф первым. Прижимается к стенке и старается слиться с одеждой на плечиках. Королер идет следом. Из-за роста ему приходится съехать чуть вниз, уперевшись стопами о шкаф совсем рядом с Кейном. Места так чертовски мало, что не касаться друг друга просто не получается. — Пха, и правда упаковались, — Джекс с довольным видом отпивает пиво из бутылки и салютует Пузырьку. — Ну прямо картина маслом. Сэр Грант, вы что, покраснели? — Нет, совсем нет, — Королер поправляет очки и возвращает себе привычное спокойное выражение лица. Вот только Кейн отчетливо видит, как потемнел румянец у него на скулах. — Но бюстгалтер тебе к лицу, Джейсон. — Тц, закрывай этот гроб быстрее! — Джекс снова пунцовеет и сам спешит захлопнуть дверцу шкафа. Тот закрывается с громким стуком, и через несколько мгновений они слышат как Джейсон тащит к шкафу стул. — Даже не думай выбраться оттуда раньше времени, умник! И судя по звуку, Джекс подпирает ручки шкафа. На секунду Кейна охватывает паника, но потом он слышит, как Грант негромко смеется и, кажется, прикрывает рот кулаком. — Его всегда было просто вывести из себя, — беззлобно отмечает Королер и устраивается поудобнее. В руках у него загорается телефон и подсвечивает их лица. Ох, боги милостивые, лучше бы он сдвинул ногу хотя бы немного в сторону. Потому что от этого тепла Кейн был готов на стенку лезть. — Мгм, — сосредоточенно кивает он, стараясь не смотреть лишний раз на Гранта. Дурацкая влюбленность снова брала верх над попытками сохранять рассудок. И если снова увидеть свое отражение в чужих очках, Кейн боялся, что его могло разорвать на части. Дыхание Королера опаляет щеки и, кажется, его собственное направлено ему куда-то в область шеи. Кейн находится так близко, что чувствует запах одеколона Гранта. Терпкий, с нотами перца и груши. — У тебя непростые отношения с Джонни, — замечает Королер после длительного молчания. — Что между вам не произошло? О, голова у Кейна решительно отказывалась соображать. Ему определенно было не до расспросов про Пузырька — все силы уходили на то, чтобы не положить ладонь Гранту на бедро. И, о боги, искушение было велико. — Кейн, — снова зовет его Королер, не получив ответа на прошлый вопрос. — Ты же знаешь, что я тебя не съем? — Д-да? — возможно, Грант и не собирался его есть. А за себя Кейн не был так уверен. Так некстати всплывают воспоминания о ночи с Диком. И до того как он узнал о том, какой сладкой может быть близость, сдерживаться было гораздо проще. Раньше его совершенно не заботило, какой Королер на вкус. Как стонет, когда ему хорошо. Будет ли он внутри таким же горячим, как снаружи. Как сильно они с Диком отличаются в местах, скрытых под одеждой. Слишком много мыслей и вопросов для такого маленького шкафа. — Честное слово, — Королер снова улыбается, и в животе становится пусто от того каким мягким кажется его голос. Интересно, а как он целуется? Любит ли оставлять метки на партнере? Бывает ли страстным, нетерпеливым? Умеет ли просить? А умолять? Кейн сползает чуть ниже, потому что фантазия рисует ему слишком детальные образы, а память услужливо напоминает о том удовольствии, которое можно доставить другому человеку. Брюки постепенно становятся теснее. — Просто чтобы ты знал: я не считаю тебя преступником. Просто беспокоюсь, что ты попадешь в аварию, и у тебя не будет всего необходимого, — наконец-то получается собраться духом и сказать хоть что-то. Королер открывается от экрана телефона и снова смотрит на Кейна. От этого взгляда становится только хуже. — Ты ведь не перестанешь, если я попрошу? — Не-а, — Кейн качает головой и наконец-то поднимает голову, встречаясь глазами с Королером. Сердце пропускает удар — все же невыносимо было быть таким горячим даже при неровном свете телефона. — Видео про котов хочешь посмотреть? — Королер поворачивает экран к Кейну и показывает какой-то дурацкий ролик про котят, кубарем скатывающихся с лестницы. — Я думал, ты собачник. — Про собак тоже есть, садись, — Королер совершенно неведомым образом складывается пополам и оказывается на полу. Кейн смотрит на него достаточно долго, но страх перед тем, чтобы сесть вплотную постепенно отступает перед желанием быть ближе. Им удается устроиться достаточно удобно, чтобы обоим рассмотреть экран телефона. Но все, о чем может думать Кейн, пока Грант показывает свои любимые видео с животными — это то, какими на вкус окажутся его губы. *** Кейн просыпается уже под утро, неудачно прислонившись к дверце шкафа, и, потеряв опору, едва успевает выставить руки, чтобы не упасть. За то время, пока он дремал, кто-то успел убрать стул, а за окном уже встало солнце. Тело ломит от неудобной позы, и Кейн с трудом выползает из платяного шкафа. Королер дремлет там же — уронив телефон на живот и уперевшись лбом о собственные колени. Первые лучи солнца падают ему на волосы и стекают ниже, оставляя тонкую полосу света на левой половине лица. Длинные ресницы трепещут от яркого света, но мужчина не просыпается, только коротко всхрапыхает и прячет глаза от солнца. У Кейна перехватывает дыхание от этой картины. Желание поцеловать Гранта становится практически непреодолимым, и мужчина понимает, что долго сдерживаться у него не хватит сил. Нужно было срочно что-то придумать.