Прости

Крики Макеева разносятся через весь стадион для ушей разгоряченных хоккеистов, готовых ринуться в бой за шайбой, отлетающей из стороны в сторону со скоростью вольного ветра за стенами ледового. «Смена» доносится и до Кисляка, перепрыгивающего через борт на скамью, чтобы, снимая защищающий от прилетов в голову шлем, залить в рот прохладную водицу, освежая першащее простудой горло. Восстанавливая сбитое постоянными рывками по льду дыхание, он распределяет мысли по закоулкам сознания, все равно, через усердные старания забить, возвращаясь к одной и той же: он должен отыграться за двоих и забить не на потерю их товарища, а максимальное количество шайб в ворота противника за этот период. Вновь смена пятерки, смиксованной из сильных нападающих и выделившихся защитников, и он возвращается на родную центральную позицию около капитана с уверенностью в победе, как минимум, обусловленную уходом младшего брата Щукина с поля. А тот в свое время выбивал им победы ловлей шайб. Пять минут скитаний по льду, переходящих в полноценную борьбу с проигрывающими Химиками. Один из соперников больно прижимает его к борту, волоча несколько метров за собою с планами сойтись кулаками прямо сейчас. Судья, недолго думая, штрафует выбившегося из колеи хорошеньких мальчиков-хоккеистов. Это дает преимущество косолапым забить вторую шайбу. Чем и занимается Кислый, отобравший клюшкой скачущую плюшку победы и маневром закинувший ее в вытянувшуюся назад под ударом в ворота сетку, 2:0. Он подмигивает симпатичной болельщице, ликуя с командой и сладостно вкушая то, что они, почти не прилагая усилий, вышли вперед на два очка. По ушам проезжается трезвон окончания второго периода. Антипов сжимает кулаки, проскакивая на выход и случайно заезжая плечом в Кислого, в удивлении уставившегося в спину друга, зашедшего в раздевалку навалиться всем своим немаленьким весом на лавку. Андрей, потирая ладонью своё плечо, участок кожи под формой, подбитый Антиповым, заходит следом, присаживаясь подле без приглашения. Оно и не требовалось, чтобы выяснить, что приключилось с нападающим и какая чёрная кошка перебежала ему дорогу на льду. — Антох, че у тебя случилось? — без юмора, привычного из его уст, спрашивает Кисляк. Упирается взглядом в лицо Антипова и подмечает то, как гнев зашкаливает в парне, аж уши покраснели, выдавая весь спектр эмоций, испытываемый им на данный момент. Под скулами выступают желваки, челюсть раздраженно ходит из стороны в сторону, разминаясь к «неожиданному» агрессивному выпаду. Не первый раз контактирует с ним, когда тот на взводе. — Ты сам не свой, на всех напираешь. — Все нормально, — отстраненно закидывает в ответ Антон и долго испивает воду, рассчитывая, как минимум, уйти от разговора обычным оправданием, заевшимся в горле Кисляка на годы их совместных игр вперед. — Это не ответ. Иди на себя посмотри, ты весь красный, — Кислый протирает взмоченным полотенцем лицо, плавно переходя на шею. Он делал так всегда, когда нужно было в быстром темпе избавиться от переполняющего жара. Интенсивная борьба на льду за шайбу, порой сталкивающая хоккеистов в противостоянии силовых методов обеих команду, выбивала из строя похуже переговоров на стычке в драке. Сейчас позволить себе накинуться на соперника, он никак не может. За этим развернется целая драма, вплоть до удаления со льда с влепленным штрафом и вновь бьющим по ушам криком Макеева. Андрей удивляется, как у него вообще связок хватает столько выкрикивать во время игры установки? А вдруг, они тайные родственники с Жарким, таким же любителем подгонять своих химиков? В раздевалку, не удосужившись закрыть за собою дверь, заходит Макеев, в приподнятом настроении, но по походке не до конца уверенный в том, что все пройдет так гладко, как рассчитывал каждый из них, замеревший при подготовительной речи к третьему, завершающему матч периоду. — Ребят, — он прокашливается в кулак, демонстративно призывая увлекшихся беседой обратить внимание на его слова, — соберитесь. То, что вы впереди, это хорошо. Но сейчас, в третьем периоде, может произойти все, что угодно. Как минимум, сравнение счета и овертайм. На провокации не ведитесь, особенно ты, Антипов. На этом все, отдыхайте. — Да куда уж там, — не упускает шанса вставить язвительную фразочку Кислый, похлопывая по плечу Бакина, отбившего приличное количество шайб за два периода. — Молодец, Сенька. Третий период. Андрей схватывает шайбу, подлетевшую к своим воротам и пасуя ее подальше, прокатывая по бортику к приготовленному к удару по противоположным воротам Мише, но обернувшегося на зрелище не хуже голливудских фильмов: как Антипов, сбрасывая клюшку на лëд со стуком качественного деревянного изделия, кидается на двадцать девятый номер из противоположной команды. Паренек, не ожидавший участи быть избитым за мелкую провинность на льду – соприкосновения плеча к плечу к разгаре третьего периода – плюхается задницей на твердую поверхность и унизительно барахтается под накинувшимся на него Антоном, предпринимая жалкие попытки отбиться коротким ударом по груди. Гаврилов попадает кулаком в момент, когда судья подлетает разнимать сцепившихся игроков и дисквалифицировать двоих разом. Сука. Спрашивал же, что произошло? Неужели было так тяжело выговориться, привести себя в порядок и с холодной головой окунуться в игру, без, блять, выкидонов в критическое для них время, когда один-два штрафа могут пойти химикам на руку? Переглядываясь с Егором, Андрей ловит себя на мысли, что пора заканчивать возиться с соперниками и проехаться по ним катком. Словил так, что Химики, зарядившись энергией, забивают ровно два гола. Семен, отъезжая в сторону, не успел прикрыть свободную зону рукою, от чего шайба влетела с недовольным вздохом наблюдавшего сверху Калинина, никогда не пропускающего их игры, как главный спонсор всей хоккейной команды. Смена. Другие игроки выползают на лед, заменяя тех, кто сейчас рвал на себе волосы от волнения за матч, точнее, никто, кроме Кисляка этим не занимался. Он должен выиграть. Эта победа должна достаться не ему, а тому, в честь кого он решил взяться за нее всеми своими иссякающими силами. Каким бы бесячим не был Костров со всей его показушной правильностью хорошего мальчика, сейчас его действительно не хватает, как того, кто бы подстраховал или сказал банальную, но успокаивающую фразу. Смена. Подрочили шайбу на льду и оставили задачу забросить ее в ворота на первую пятерку, выскочившую за секунду на коньки. Молодцы. На языке у Андрея так и вертится парочку ласковых в адрес своих же, но он вежливо попридерживает за скрипящими от злости зубами все выражения на посиделку в раздевалке или традиционно в спортбаре, если им удастся сегодня одержать победу. Разбег, и он изгибом клюшки вынимает шайбу из лап химика, с изворотом вытягивая ее Мышкину, тот, немного потомив с нею, передает Кисляку обратно. Заветный замах в ворота иии… Гол, попавший в ворота в последние пять секунд времени перед теоретическим овертаймом, к которому был готов и Макеев, нервно сжимающий ручку и написывающий кривыми линиями что-то в тренерском блокноте, и Жарский, хитро потирающий ладонями с надеждами вытянуть удачу в дополнительных пяти минутах. Их лица приобретают оттенки изумления, но у первого отчетливо прописывается гордое удовольствие победой, сквозь пелену гнева на Антипова, кому он кидает косой взгляд из-под нахмуренных бровей с намеком на серьезный разговор, возможно, один на один. Когда ухаживаешь за дамой, будь готов решать проблемы ее сыночка, кто не умеет держать свой пылкий характер в ежовых рукавицах. Команда радостно обнимается, сбрасывая экипировку на лёд, и трибуна вместе с ними разрывается и от переполняющего счастья, и от скандирования названия их клуба. Медведи – чемпион. В раздевалке ситуация обостряется. Сергей Петрович уводит виноватого Антона из раздевалки чуть ли не за шкирку нашкодившим в тапки котёнком, что вызывает у Кислого улыбку облегчения. Как бы он не любил по-дружески Тоху, все же, кто-то обязан крепким кулаком и праведными мыслями вставить ему здравый рассудок обратно и выветрить агрессию разговором. Ровесника и по совместительству лучшего друга, в миг животной агрессии, ни один адекватный человек не послушает, а здесь, когда дело касается не только личных взаимоотношений, но и победы всей команды целиком, курс важности меняет направление. Играет музыка, они, собравшись в единый круг и держась друг с другом за плечи, повторяют лозунг «Медведей». Сегодня должна решиться их судьба, пройдет ли их команда в молодежку или нет. Вместе с провинившимся Антиповым, в раздевалку возвращается Макеев. Выпрямившись, тренер с улыбкой наблюдает празднование победы и присоединяется к ним: — Поздравляю с победой. Все сегодня молодцы, отыгрались по полной. Жду таких же результатов от вас в молодежке. — Подписываюсь под каждым словом. С победой, — добавляет свои копейки Василий Геннадьевич, заходящий после. И также стремительно выходящий, но уже под ручку с тренером, видимо, праздновать выигрыш команды чаепитием во врачебном кабинете, пока ребята разбегаются по своим углам переодеваться и принимать теплый душ. — Парни, это правда, что Казанцев уходит? — подает голос Пономарев, застегивающий последнюю пуговицу рубашки у горла. Отличник с первой парты, иначе, глядя на его прикид, не скажешь. Если бы не посиневший синяк под глазом, напоминающий об относительно недавней подставе главного тренера. Конечно, с инициативы упомянутого бывшего директора клуба. Куда же без него, в каждой бочке затычка со своим рвением подзаработать побольше денежек и поменьше постараться для этого. — Да кто его знает, — поживает плечами Андрей, обматываясь полотенцем вокруг бедер, чтобы никого не стесняя, пройти в душевую. — Там, — он крутит пальцем в небо, намекая на разборки людей по статусу выше их, — разбираться – себе голову морочить. Мишань, влетит ему точно. — Казанцев уходит? — спрашивает Сеня, поднимающий голову из сумки, в которой копался в поисках дезодоранта. — Сень, ты чем слушал? — вопросом на вопрос говорит Антипов, прошедший в душ за Кисляком, распрямившим зажатую спину. Андрей подушечками пальцем массирует голову, зажмуривая глаза, когда мыльная вода стекает вниз по лицу, попадая в рот. Он сплевывает ее, в незрячем состоянии нащупывая на полочке гель для душа и опрокидывания почти половину баночки к себе на ладонь, чтобы смыть грязь, на ощупь слоями отходящую от вспотевшей кожи. Антипов пристраивается рядом, под соседним краном, прокручивая на полную катушку прохладную воду, граничащую с теплой, чтобы и тело, и самому остудиться ментально. Кисляк приоткрывает глаза, ладонями проходясь по бокам. — Антип, че в итоге-то произошло? Ты же не просто так на него накинулся, — Кислый проглатывает мерзкие слухи про Олю, подозревая, что драка завязана именно на жарком соперничестве двух нападающих за девушку. Белова симпатичная, хоть стиль и нестандартный для ее миловидной внешности, от того женихов и выстраивается целая очередь, что в общем-то, неудивительно. — Он к Оле приставал. — В смысле? — Андрей застывает под потоком горячей воды, — Тох, почему ты раньше не сказал? Мы бы ему всей командой донесли, что так делать не по-пацански. — Потому что это касается только меня и Оли, понятно? Я рассказал тебе, и только попробуй парням ляпнуть об этом. Не посмотрю, что мы друзья, — угрожающе хрипит Антон, вскидывая на парня предупреждающий взгляд. Сблизившись с Андреем, он перестал держать в себе тревожные ситуации, но и доверять полностью он не мог. Уличная привычка, не более того. — Ладно-ладно, я тебя понял. Но если потребуется помощь, звони, хорошо? Я на трубе, — пальцами изображая жест телефонной трубки, напоследок произносит Андрей и обматывает обратно полотенцем бёдра. Мокрые волосы растрепаны, придавая ему слегка безобразный вид вымытого щенка, вылезшего из ванной через полтора часа купаний хозяйскими руками. Такого щенка попробуй приручить, пальцы поотгрызает.

***

«Привет. Ты сейчас где?» «У ледового. А что?» *Подожди меня. Я сейчас приду», — нажимая на клавиши, целиком уткнувшись в телефон, как и в сумку в раздевалке, печатает Бакин. И тут же, по неосторожности, сталкиваясь носом к носу с самим Дмитрием, стоящим на крыльце, скорее всего, в ожидании своего брата, мило лепечущего с Мариной о своих делах, к которым парень всегда старался не прислушиваться, потому что к ней он испытывал неприязнь наравне с подсознательной подозрительностью. В нем она не вызывала ни капли доверия: высокомерная, требовательна к брату даже там, где можно было обойтись и без ссоры о нехватающем внимании, потому что сейчас у хоккеистов загруженный график. Помимо учебы, бывают и выездные серии, включающие тренировки по два раза день, одни на земле, другие на льду с клюшкой в руках, до того сроднившейся с ладонями, что безжалостно натирала их до мозолей, игнорируя преграду в лице краги. — Привет, — улыбается Дима, приобнимая Семена, не понявшего, что к чему. — Привет.. Извини, случайно, — Бакин убирает телефон бестолково валяться в кармане, и поднимает голову на парня, кажется, совсем не расстроенного вероятным уходом из команды. Жарский, будучи тренером старых понятий, маловероятно, что простит Щукину такое предательство команды на важном для нее матчи. Может, поэтому они и продули Медведям. Зато совесть ангельски чиста. — Не хочешь в буфет сходить? Проголодался, пока в раздевалке сидел, — предлагает Дмитрий и не дожидается ответа, потянув еле-еле догоняющего Бакина за собою в столовку здания, где можно было перекусить неплохими булочками с посыпкой. Вкус детства, он вспоминает, как после тренировок, они с Егором всегда сюда заходили вдвоем перекусить и поболтать о планах стать великими хоккеистами и попасть в сборную России. Пока между ними не появилась странная линия, разделившая братьев по разные стороны баррикады. — Да, давай. Слушай.. Дим.. А почему ты со льда ушел? Ваши же из-за этого проиграли. Второй вратарь у них ни о чём, — Сеня занимает им удобный столик у окна, отодвигая стул от очень маленького стола, изначально, сделанного для одного человека. Но всем хочется подзаработать, потому и пристроили два стула, стеснив помещение до нельзя. — Тебе что взять? Возьмем перекусить, и расскажу, — беспечно отвечает Дмитрий, и услышав ответ Сени в стиле: «Не знаю. Бери, что хочешь», уходит к кассе, оплачивая две яблочные булочки, присыпанные сахарной пудрой, и две кружки горячего чая, поставив все на поднос и позже на стол. Он садится напротив Семена, готового сейчас провалиться в сон из-за усталости. Всё-таки, у вратарей работа тоже тяжелая. — Ну, не захотел играть против своих же… — Против своих? — переспрашивает Сеня, разлипая сонные очи. — У нашего второго вратаря проблемы со здоровьем пошли.. Попробуешь попроситься обратно? Если с Химиком не получилось. «Спящая красавица» - думает Дима, прихлебывающий горячий чай из своей кружки. Он тянется за булочкой, не смотря,сталкиваясь с пальцами Сени и накрывая их, как оно бывает в глупых американских комедиях. И тут же убирает руку, нервно постукивая по столу, как мальчишка, впервые услышавший комплимент от одноклассницы. Семён берет свою булочку, не обратив внимание на произошедший конфуз, и кусает ее, толком не прожевывая и глотая, озверевшим и голодным школьником, раз уж зашло упоминание школы и воспоминаний о ней. А Щукин приступает к другому нервному жесту, немного оттягивая воротник хлопковой футболки. — С Химиком правда не получилось. Парни хорошие, но как-то непривычно. В Медведях комфортнее.. В разы… — задумчиво поясняет Дима, — а насчет попроситься обратно.. Не думаю, что Макеев примет. Помнишь, я говорил, что ходил к нему. — Давай я попрошу? — предлагает вратарь с набитым ртом, запивая мучное месиво во рту горячим чаем, обжинающим язык. — После тренировки. — Будем молиться, что сработает, — Щукин-младший отламывает кусочек булочки и запихивает ее в рот с аппетитом, который передался ему от собеседника, ух больно наслаждающегося перекусом. — Не хочешь в кино сходить? У меня два билета с собой. — С девушкой не получилось? — предполагает тот, заканчивая с пышкой. — Ага, — соглашается Дима. Конечно, о девушке он даже не думал, сразу покупая билет им двоим с Сеней на вечерний сеанс, чтобы расслабиться приятным кино после напряженной игры. Виктория оставила на его душе такой шрам разочарования, что он еще не скоро будет на девушек засматриваться с такими серьезными намерениями. Сейчас у него на уме одно: плотно перекусить и отправиться в кино с Семеном, вытирающим салфеткой руки.

***

Поздний вечер. За окном смеркает, и Андрей, попрощавшийся с заглянувшим отцом и принявший душ второй раз за день, заваливается на диван, заскуливший ужасным скрипом из-за прыжка хоккеиста по пружинам хлипкой мебели. Он берется за ноутбук, отредактировать в ворде домашнее задание по документации и отправить преподавателю пылиться до сессии, если бы не звонок, высвечивающийся на экране знакомым именем и фамилией. Недолго думая, парень жмякает по кнопочке ответить и пристраивает ноутбук на колени поудобнее, наблюдая развернувшуюся картину Сашиного довольного личика в белых больничных стенах в ночной пижаме. —Костер, привет. Как ты? Как плечо? — заваливает вопросами Кислый, отслеживая сменившееся положение Саши, теперь, сидящего на койке. — Плечо нормально, я тоже. Ты ж сказал звонить, вот решил набрать, — хмыкает Костров, показывая в камеру перебинтованную целиком руку и стягивая одеяло вниз, покрасоваться выданной ему работниками больницы шведской одеждой. — Я смотрел ваш матч. Поздравляю с победой, хорошие шайбы забил, умница, — шутя, обращается к нему в конце пациент, здоровой рукой прихватывая стакан теплой газированной воды, набитой из пристроенного рядышком графинчика. — Если бы не Антип, так вообще замечательно все было б.. Но у него причины есть личные, я его не осуждаю, — улыбается на «умница» Кислый, последовавший примеру Саши, открутивший с бутылки газировки без сахара крышечку. — За победу? — За победу, — отзывается Костер, и подносит стакан с водой к стеклу, чокаясь по интернету с другом по команде. Отныне другом, раз уж разногласия миновали, хотя бы на время пребывания в больнице. Там месяц-другой и всё разрешится на мирной ноте, про прошлые обиды и не вспомнят… — Что шведы говорят? Когда на Родину? — Андрей меняет положение ноутбука, перекладывая его на журнальный столик, придвинутый ближе к дивану, и прислоняется к его спинке в вымотанном жесте. Вечер, проведенный в компании и с приятными беседами, лучше одиночества, к которому привыкаешь за годы съемной квартиры вдали от родителей. Мать не навещает, отец когда выделяется минута свободного времени, и то, чтобы отчитать, почему он не встречается с Яной, хорошая же девочка… Да пошла эта Яна.

***

Типичная российская драма. Ну да, чего еще стоило ожидать, покупая билет на отечественный фильм? Слезливая история про неразделённую любовь и взаимность в конце, но Сене, восхищенно болтающему о сюжете сия «великого» произведения, понравилось. Размахивая руками, он практически попадает в фонарный столб, если бы не оттянувший его за рукав Дмитрий, углядевший за парнем и траекторией его медлительных шагов. Бакин сам по себе медлителен, ему пока стоит проснуться на тренировке, разогнаться, и то, только под конец.. Но от этого плохим вратарем он не становится. Плох тот, в котором мало энергии, а энергию дает непосредственно сон. Так пытается объяснить профессионализм друга Щукин, почти проводивший того до дома. До подъезда самого Димы еще идти предостаточно, но не потащишь же за собой и без того уставшего от сегодняшней игры Семёна? Сейчас он такой красивый при свете уличных фонарей, подсвечивающих мягкие черты лица, изменившиеся с юности. Они знают друг друга с детства, но чувства, реальные чувства, появились только сейчас, когда с приходом взрослой осознанности начинаешь присматриваться к своему окружению. Или к тому, насколько Бакин добрый. Это и подкупает блондина, чьи нервы не выдержат еще одну стерву в его жизни. И вот, они подходят к пятиэтажке. Семен уже снимает сумку с плеча, приготовившись прощаться с приятелем и забежать в подьезд, отчитаться перед родителями за поздний приход домой. Они, вероятно, волнуются, потому Дима не смеет задерживать Семена дольше. Ростом они почти одинакового, разница в сантиметрах, от того приблизиться к чужим губам легче легкого. Он прикасается ненадолго, задерживаясь ровно столько, сколько нужно, чтобы Семен не успел ответить. И улыбнувшись, прощается с ним, поправляя лямку уже на своем плече: — Ну давай, пока. Я тебе завтра вечером напишу, расскажу, что там с Химиком.. — будто и не произошел этот поцелуй на страх и риск. В любом случае, он все покажет. Даже все самое сокровенное, и как ему поступать в будущем. Главное не споткнуться, пока идёшь.