Глава 10. Пробуждение насекомых

Чжан Цилин не ответил, лишь с неизменным выражением лица смотрел на У Се. В воздухе всё ещё сплетались два сверхсовместимых феромона. У Се чувствовал, как железа на загривке пылает. Жажда причиняла ему дискомфорт. Рука под столом сжалась в кулак, ногти больно впились в ладонь — он пытался заглушить инстинкты болью. Когда У Се уже решил, что Чжан Цилин снова начнёт ходить вокруг да около, тот вдруг слегка откинулся назад, и опутывавшие У Се феромоны резко исчезли. Он снова взял палочки и положил в рот кусочек рыбы. Тема разговора была искусно возвращена в прежнее русло: — От этого маршрута семьи У клан Ван просто так не откажется. Проблем в будущем будет немало. «Отлично, снова за своё.» У Се скрипнул зубами: — И что же, по мнению главы клана Чжан, делать? — Методы всегда одни и те же: поставки, логистика, таможня, происшествия на производстве. — Открытого врага легче остерегаться, чем тайного [1]. Мой второй дядя часто так говорит, потому и задабривает всех сверху донизу, осторожничает, чтобы не допустить подобного. Чжан Цилин поднял глаза и спокойно произнёс: — Семье У нужна своя собственная система реагирования, нельзя всё время полагаться на внешние силы. У Се уловил подтекст. Это было и предостережением, и намёком: при нынешнем уровне сотрудничества клан Чжан ещё не готов обеспечивать семье У всестороннюю защиту. Поэтому он и заговорил о «глубоком доверии» и «откровенности»? Хитёр, ничего не скажешь. У Се мысленно фыркнул. Он ответил с лёгкостью, парировав удар [2]: — Создать собственную систему за день-два не получится, особенно когда имеешь дело с таким непредсказуемым противником, как клан Ван. Хорошо хоть клан Чжан вовремя вмешался, иначе был бы полный хаос. «Хитрый малый, хочешь отмазаться? Не выйдет.» Они завершили этот ужин в открытой и скрытой борьбе, обмениваясь колкостями. Каждый прощупывал границы и намерения другого, но никто не переступал черту. Официант убрал остатки трапезы и подал свежий чай. Тупая боль в висках становилась всё сильнее — побочные эффекты передозировки подавителей дали о себе знать, как только спало нервное напряжение. У Се опустил голову к чашке и едва заметно поморщился. — Плохо себя чувствуешь? — внезапно раздался голос Чжан Цилина. У Се внутренне напрягся, поднял глаза и встретился с этим взглядом. Он через силу улыбнулся: — Немного. Может, сакэ слишком крепкое. Видимо, и правда лучше чай пить. Чжан Цилин ничего не сказал, только подвинул в сторону У Се свой нетронутый чай. У Се посмотрел на чашку, не притрагиваясь. В воздухе снова, казалось, поплыли феромоны снежных гор, на этот раз более мягкие, успокаивающие, обволакивающие У Се и чудесным образом снимающие боль. У Се мысленно вздохнул, молча взял чашку и отпил глоток: — Спасибо. «Этот альфа точно всё знает.» Чжан Цилин смотрел на полуопущенные веки У Се и молчал. Закончив с чаем, они вместе вышли из кабинета. Зимний вечер в Гонконге выдался на редкость ветреным. У Се запахнул пальто, но всё равно не смог сдержать дрожь. Подавители нарушили его терморегуляцию. Машина клана Чжан уже ждала у входа. У Се увидел свою машину и вспомнил, что сегодня забыл вызвать водителя. Он уже собрался звонить, как Чжан Цилин произнёс: — Я тебя подвезу. У Се взглянул на него и на этот раз не стал отказываться. Он протянул ключи от машины Чжан Хайкэ и сел в машину вместе с Чжан Цилином. За рулём сидел тот самый член клана Чжан, который в прошлый раз разговаривал с Чжан Цилином в клубе. Тоже альфа. У Се снова слегка поморщился и незаметно придвинулся ближе к Чжан Цилину — феромоны этого водителя были ему неприятны. Чжан Цилин спокойно произнёс: — Я поведу. Водитель через зеркало заднего вида посмотрел на них обоих, кивнул и вышел из машины: — Слушаюсь. Он подошёл к Чжан Хайкэ, они обменялись взглядами и стали наблюдать, как Чжан Цилин вышел с заднего сиденья и сел за руль. У Се сжал губы. Раз Чжан Цилин лично вызвался его везти, оставаться сзади — всё равно что принять его за шофёра. Поэтому он тоже открыл дверцу и пересел на переднее сиденье. Чжан Хайкэ, глядя вслед удаляющейся машине, обернулся и хлопнул водителя по плечу: — Пошли, Хайлоу, нам, одиноким, нечего лезть не в своё дело. Поехали, вернём машину её хозяину. — Эй-эй, ты это, одинокий, ко мне не примазывайся, — Чжан Хайлоу увернулся от его руки. — Ты бы видел лицо главы клана только что! У Се только чуть к нему придвинулся, а его уже развезло по полной. — А вы с Чжан Хайся уже того? — покосился на него Чжан Хайкэ. — Я помню, он тебе ещё не дал согласия. Да и в клане вам двоим альфам ни за что не разрешат быть вместе. — Да эти стариканы — тьфу! — Чжан Хайлоу беспечно скривил губы. — А мне плевать, разрешат они или нет. Я же не с ними встречаюсь. Вон, глава клана тоже себе альфу из другой семьи нашёл. Старики, небось, как узнают, все усы себе от злости повыдирают. Сколько лет они пытались подсунуть главе своих омег, чтобы через них влиять, — размечтались! Чжан Хайкэ ничего не ответил, только ещё раз посмотрел в ту сторону, куда уехала машина, и сказал: — Пошли, сначала отгоним машину тому самому «альфе из другой семьи», из-за которого у стариков усы повылазят. Позвони Хайся, пусть приедет в старый особняк семьи У, встретит нас.

***

Чжан Цилин взглянул на побелевшие губы У Се, протянул руку и сделал в машине теплее, молча расстегнул несколько пуговиц на рубашке, выпуская успокаивающие феромоны. В тесном пространстве салона холодный запах с успокаивающими нотками плотно окутал У Се. С момента развития У Се никогда не чувствовал себя так комфортно. Он с некоторым удивлением подумал: оказывается, притяжение между альфой и омегой — удивительная штука. Этот запах прекрасно снимал дискомфорт, вызванный чужими, неприятными феромонами. У Се откинулся на спинку кресла, повернул голову к окну, и мысли его снова унеслись далеко. Каждый раз, когда Чжан Цилин выпускал феромоны, его собственные, которые он всегда так тщательно контролировал, выходили из-под контроля, и побочные эффекты подавителей становились сильнее. И в то же время феромоны Чжан Цилина могли его успокоить. «И не поймёшь — повезло или не повезло.» Поступки этого альфы сегодня вечером доказывали, что он многое знает. Но У Се не знал, насколько много, и не мог понять его цели. Все нити по-прежнему были в руках противника. Он больше всего ненавидел это чувство — когда тебя видят насквозь, а сам ты ничего не можешь контролировать. Чуть повернув голову на подголовнике, он незаметно рассматривал профиль Чжан Цилина. Тот вёл машину очень уверенно, одной рукой поворачивая руль. Мышцы руки перекатывались под кожей, пальцы с чётко выделяющимися суставами. Приходилось признать: Чжан Цилин действительно привлекательный мужчина. Спокойный, умный, сдержанный, вежливый и, как ни странно, внимательный. Неудивительно, что он лакомый кусочек. Кому такой не понравится? У Се скривил губы. Вот только слишком уж коварный [3]. Его бесила необходимость постоянно держать мозг в тонусе и участвовать в этих играх. — Адрес, — голос Чжан Цилина нарушил тишину. У Се машинально назвал адрес старого особняка семьи У, потом запнулся и назвал адрес своей квартиры. Ехать домой, пропахнув Чжан Цилином, не хотелось. Оба его дяди не дураки. Чжан Цилин мельком взглянул на него, не стал уточнять, просто включил поворотник и изменил маршрут. Они оба молчали, но атмосфера была странной. Чжан Цилин чувствовал взгляд У Се и знал, что тот его изучает. У Се был как лукавый щенок: постоянно его проверял, не получив желаемого ответа, менял тактику, с каждым разом всё смелее, не успокаивался, пока не получал ответ. Очень умный, но немного нетерпеливый. Но знает ли этот умный щенок, что когда начинаешь приглядываться к человеку, всё уже идёт не так, как он задумал? Чжан Цилин повернул голову и обнаружил, что У Се, откинувшись на спинку кресла, уснул. Это было неожиданно. Он молча сделал климат-контроль ещё теплее. Они быстро доехали до квартиры У Се. Чжан Цилин припарковался и не стал его будить. У Се спал тихо, без привычной бравады. В его лице проступила лёгкая уязвимость. Голова была прислонена к окну, щёки слегка раскраснелись, длинная шея открылась взгляду Чжан Цилина. Он смотрел на пластырь, прикрывающий железу, затем перевёл взгляд на лицо. Сегодня У Се намеренно выпустил свои феромоны. Запах персика уже не был прежним нежным ароматом — теперь он пах спелым плодом. Феромоны Чжан Цилина инстинктивно потянулись к нему, клыки зачесались — так захотелось укусить.

***

У Се проснулся и на мгновение не понял, где он. В машине было тепло и уютно. Он обнаружил, что на нём накинуто чёрное пальто Чжан Цилина. Феромоны снежных гор, смешанные с ароматом одеколона после бритья, плотно обступали его, даря небывалое чувство покоя и защищённости. Дискомфорт чудесным образом почти исчез. Он мгновенно пришёл в себя, быстро выпрямился и снял пальто с плеч. — Проснулся? — голос Чжан Цилина звучал тише обычного. У Се прищурился: в распахнутом вороте рубашки виднелись едва заметные чёрные линии. — Приехали — почему не разбудил? — У Се потёр переносицу и взглянул в окно. Это была парковка его дома. — Только что. У Се вернул ему пальто: — Спасибо за одежду. Чжан Цилин взял его и небрежно бросил на заднее сиденье: — Легче? — Намного легче, — У Се отстегнул ремень безопасности. Рука коснулась ручки двери, но он замер. Он повернулся и посмотрел на Чжан Цилина. В темноте его глаза казались особенно глубокими. — Спасибо, что подвезли. Чжан Цилин просто смотрел на него и хмыкнул в ответ. — Тогда я пойду, — У Се толкнул дверцу. Холодный воздух мгновенно ворвался в салон, окончательно приводя его в чувство. Он инстинктивно запахнул своё пальто, которое тоже пропиталось феромонами снежных гор. — У Се, — снова окликнул его Чжан Цилин. У Се замер на месте, не оборачиваясь, только прислушался. Голос Чжан Цилина звучал спокойно: — В следующий раз пей поменьше. Примечания переводчика Название главы «Пробуждение насекомых» (惊蛰, Jīngzhé) — третий из 24 сезонов китайского сельскохозяйственного календаря. Означает, что весеннее тепло пробуждает спящих насекомых. В переносном смысле — начало активной жизни, пробуждение после застоя. Здесь — метафора: их отношения выходят на новый, открытый уровень. [1] «Открытого врага легче остерегаться, чем тайного» (明枪易躲，暗箭难防, míngqiāng yì duǒ, ànjiàn nán fáng) — китайская пословица, означающая, что открытую угрозу легче заметить и избежать, чем скрытую, которая может ударить неожиданно. Буквально: «Открытое копьё легко обойти, тайную стрелу трудно отразить». [2] «Парировал удар» (四两拨千斤, sì liǎng bō qiān jīn) — дословно «четыре унции могут сдвинуть тысячу цзиней». Принцип из тайцзицюань (太極拳) — китайского боевого искусства, известного своими медленными, плавными движениями и философией использования силы противника против него самого. В переносном смысле означает «малыми силами совершать великие дела», «обходить противника его же силой», а также ловко парировать, отвечать ударом на удар, не вступая в прямое противостояние. [3] Коварный (腹黑, fù hēi) — дословно «чёрное брюхо». Китайское интернет-сленговое слово, означающее человека, который внешне кажется милым, безобидным или честным, но на самом деле коварный, хитрый, расчётливый, любит действовать исподтишка. У Се уже мысленно называл Чжан Цилина «хитрым лисом» — это из той же серии.