Глава 11. Инстинкт

Чжан Хайкэ передал ключи от машины члену семьи У, развернулся и направился к двоим, стоявшим на улице. Чжан Хайся, прислонившись к машине, смотрел на приближающегося Чжан Хайкэ, но говорил, обращаясь к Чжан Хайлоу: — Глава клана не сказал тебе, что У Се не вернулся в старый особняк семьи У? Чжан Хайлоу покачал головой. Чжан Хайся вздохнул про себя: «Ну конечно.» Чжан Хайкэ подошёл и, с загадочным видом поправив очки, изрёк: — Ну всё, пошли. Чжан Хайся и без слов понимал, что у того на уме. Он ничего больше не сказал, просто открыл дверцу пассажирского сиденья: — Если глава клана спросит, не говори, что я тебя не предупреждал. Хайлоу, садись за руль. — Ага, я у вас, значит, штатный водитель, — проворчал Чжан Хайлоу, но его тело послушно открыло водительскую дверь. Чжан Хайся прислонился головой к окну. Напряжённый день вымотал его. Из-за сотрудничества с семьёй У он давно не отдыхал. Он чуть повернул голову, скосил взгляд на сидящего за рулём — заметил, что Чжан Хайлоу сегодня только в кожаной куртке, суставы на руках покраснели от холода. Молча сделал обогрев в машине посильнее. Чжан Хайкэ на заднем сиденье, увидев это, закрыл глаза, притворяясь спящим. «Не вижу — и ладно.»

***

У Се добрался до своей квартиры. Он выдохнул, снял одежду и сбросил усталость дня. Свет зажигать не стал, прошёл прямо в центр гостиной и рухнул на диван. Он уснул в машине Чжан Цилина! Раньше такое было абсолютно невозможно. Рядом с любым альфой он сохранял повышенную бдительность. Но именно рядом с тем, кого стоило опасаться больше всего, он расслабился и беззащитно уснул. В воздухе ещё витал тот холодный запах. Притяжение сверхвысокой совместимости оказалось сильнее, чем он думал. Как бы он ни был настороже, тело реагировало инстинктивно. У Се взял валявшееся рядом пальто, уткнулся в него лицом, глубоко вдыхая этот аромат. Разум кричал об опасности, но тело жаждало этой минуты покоя. Это противоречие разрывало его, делая только злее. Он резко отшвырнул пальто в сторону, будто оно обжигало. Откинулся на спинку дивана, закурил. Рыжий огонёк сигареты мерцал в темноте, отражая борьбу и расчёты в его глазах. Сегодня вечером Чжан Цилин практически раскрыл карты. Чего он добивается? Использовать эту тайну, чтобы полностью подчинить семью У? Или ему интересен он сам — омега, притворяющийся альфой? Этот альфа был пугающе коварным. Казалось, он наслаждается этой игрой в кошки-мышки. У Се затушил сигарету и пошёл в ванную. Он хотел смыть с себя запах Чжан Цилина. Уже собирался раздеваться, как краем глаза заметил в зеркале странный бугорок в районе пластыря на загривке. Он вздрогнул, потрогал рукой — точно, пластырь где-то отклеился. Когда это случилось? Почему он не заметил? У Се резко сорвал пластырь — кожа на загривке была гладкой, никаких ран. Он выдохнул с облегчением. Если пластырь отошёл, его собственные феромоны неизбежно просочились наружу. Чжан Цилин не мог не учуять. Но почему он ничего не сказал? Даже не намекнул? У Се вдруг вспомнил, что, когда проснулся в машине, его окружали необычно густые феромоны снежных гор. Теперь он понял: тот альфа накрывал его своим запахом, чтобы скрыть его собственный. Чжан Цилин помогал ему скрываться? Чего он добивается? Играет в «я знаю твой секрет, и я знаю, что ты знаешь, но я молчу»? У Се в раздражении скинул одежду, включил душ и встал под горячие струи. Он тщательно вымылся, убедился, что холодного запаха больше нет, и только тогда успокоился. После душа он позвонил Толстяку. Тот сразу ответил, на том конце было шумно: — Наивняшка, ну как бойцы, как успехи? [1] У Се резанул напрямик: — Он знает. В трубке повисла двухсекундная пауза, затем послышались шаги — Толстяк отошёл в тихое место: — Точно? Насколько? — Не знаю, насколько, но он точно учуял мои феромоны. И помог скрыть, — У Се пересказал вечерние события. — Ничего себе! — присвистнул Толстяк. — Этот парень ещё тот фрукт, да? Играет с тобой в «я знаю, что ты знаешь»? Такой скрытный, с виду и не скажешь, что он на такое способен. У Се потёр виски: — Толстяк, мне нужен повод. Что-то, что заставит его хоть немного потерять контроль, чтобы я понял его истинные намерения. Помоги придумать. Толстяк загадочно усмехнулся: — Наивняшка, ты же у нас головастый? Чего такой потерянный? Не похож на себя. Ты просто слишком внутри ситуации. У Се вздохнул: — Он играет не по правилам. — Молодой ты ещё, — сказал Толстяк. — Он же хочет сотрудничества и «глубокого доверия»? Вот и отталкивайся от этого. Клан Ван в последнее время затих, но по своей природе он так просто не отступится. Я разузнаю, нет ли у них чего на уме. Если есть — вот тебе и повод. — Ты предлагаешь мне использовать себя как приманку? Так рисковать? Толстяк громко рассмеялся: — А ты разве не всё это время был приманкой? Брось, не дергайся, с ним тебе не совладать. Рано или поздно он тебя съест. У Се задумался: — Это другое. Если впутывать сюда клан Ван — это уже совсем другие риски. Толстяк рассмеялся ещё громче: — Все твои прошлые «манёвры» были в безопасных пределах. И что, помогло? Наивняшка, не захочешь дитя — не поймаешь и волка. [2] У Се сжал губы, помолчал и ответил: — Я подумаю. — Лады. Если что — звони, — Толстяк не стал настаивать и повесил трубку.

***

Чжан Цилин вернулся в главную усадьбу. Она располагалась на пике Виктория [3]. Несмотря на глубокую ночь, в доме всё ещё горел свет. Чжан Цилин с бесстрастным лицом вышел из машины, протянул ключи одному из членов клана Чжан, нёсших ночную вахту. Когда он приблизился, на лице того мелькнуло лёгкое замешательство, но он тут же взял себя в руки и промолчал. Чжан Цилин, не обращая внимания, прошёл через двор к главному дому. Чжан Хайкэ уже ждал его у дверей кабинета. — Глава клана. — Ммм, — отозвался Чжан Цилин, толкая дверь кабинета. — Мы вернули машину в старый особняк семьи У. Прошу прощения, когда получили сообщение, уже всё сделали, — в голосе Чжан Хайкэ звучало сожаление. Чжан Цилин не сразу вошёл. Он остановился на пороге, повернул голову к Чжан Хайкэ и сказал: — Ничего. Голос его, как всегда, был ровным, не выражая эмоций. Но чуткий Чжан Хайкэ уловил: обычно неизменно холодные феромоны главы клана словно... смягчились. И в них едва уловимо чувствовалась примесь омежьего запаха. Он понял: у главы клана дела идут довольно быстро. — Тогда я пойду, — сказал Чжан Хайкэ. Чжан Цилин кивнул и вошёл в кабинет. Он повесил пальто на спинку стула, подошёл к чайнику, чтобы вскипятить воду и заварить чаю. Он смотрел на чайник, а в голове прокручивалась сцена в машине. Когда У Се уснул, в машине стало очень тихо. Чжан Цилин смотрел на его белую шею и сам не заметил, как наклонился ближе. Он приблизил нос к шее У Се, едва заметно вдохнул. Пластырь, который использовал У Се, был очень качественным — даже с такого расстояния он почти не чувствовал его настоящего запаха. Сегодня вечером этот омега намеренно выпустил каплю своих феромонов. Притяжение сверхвысокой совместимости было взаимным — Чжан Цилин тоже не мог ему противостоять. Его взгляд снова упал на этот мешающий пластырь. Посмотрев на него мгновение, он медленно протянул руку. Почти коснувшись края пластыря, он остановился. Он прекрасно понимал, что делает — это было вопиющее вторжение в личное пространство. Но глубокое желание понять, а также нечто, чего он сам в себе до конца не осознавал — чувство собственничества — толкало его продолжать. Он осторожно приподнял край пластыря. И в тот же миг запах спелого персика, ничем не сдерживаемый, ударил в его чувства. Чжан Цилин замер. Его феромоны мгновенно пришли в сильное волнение, взметнулись, как снежная лавина, стремясь обвить омегу. Он изо всех сил давил этот физиологический порыв, лишь выпуская больше успокаивающих феромонов, плотно окутывая спящего У Се. Он снова наклонился, глубоко вдохнул. Идеальное соответствие. Цифра 99.7% из отчёта стала реальностью, превратившись в притяжение, пронзающее душу. Его клыки заныли в предвкушении, инстинкт метки бешено кричал внутри. Но он лишь закрыл глаза и подавил этот порыв. Затем, осторожно и аккуратно, вернул пластырь на место, словно ничего и не было. После этого он снова сел прямо, выровнял дыхание и только тогда разбудил У Се. Чжан Цилин дождался, пока У Се с сонным, ещё не проснувшимся взглядом выйдет из машины и зайдёт в подъезд, и только тогда уехал. В машине всё ещё витал переплетённый аромат двух феромонов, создавая двусмысленную атмосферу. Вода закипела, прервав его мысли. Он заварил чай и, уставившись на него в чашке, сделал маленький глоток.

***

У Се спал беспокойно. Во сне ему виделись не привычные пейзажи, а бескрайние снега. Ледяной ветер пронизывал до костей. Он шёл в этой снежной мгле, не зная куда, просто повинуясь инстинкту двигаться вперёд. Вдалеке маячил смутный силуэт, он щурился, изо всех сил пытаясь разглядеть его, но тщетно. Хотел крикнуть — но не мог издать ни звука. Лишь тот самый холодный запах плотно обступал его. Проснулся он, когда за окном было ещё темно. Голова раскалывалась, виски пульсировали — побочка от подавителя и спутанные сны довели сознание до полной сумятицы. Он сел, опираясь на руки, инстинктивно обхватил себя, но вокруг было пусто, до жути пусто, ему отчаянно не хватало чувства безопасности. Он откинул одеяло, встал с кровати и, слегка пошатываясь, побрёл в ванную — умыться холодной водой, прийти в себя. Проходя мимо корзины для белья, ноги сами собой остановились. В корзине лежала одежда, которая вчера пропиталась запахом Чжан Цилина. Сам не понимая, что делает [4], У Се нагнулся и достал эту одежду. На ней всё ещё оставался тот холодный аромат. Он отнёс эту кучу в кровать и зарылся в неё лицом. Мгновенно он словно снова оказался в тех снегах. Этот запах заполнил пустоту внутри, и он блаженно выдохнул. Так, обнимая её, он крепко уснул. Когда он снова открыл глаза, то обнаружил, что свернулся калачиком в ворохе одежды, как зверёк. Он резко вскочил и отпрыгнул от кровати, будто ошпарился. Мозгу потребовалась минута, чтобы осознать происходящее. Гнездование? Он, немаркированный омега, устроил гнездование на запах альфы?! Он в бешенстве взлохматил волосы, влетел в ванную и плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь остудиться. Поднял глаза на зеркало и увидел себя — раскрасневшегося, посвежевшего и полного сил. У Се ощутил бессилие от того, что его предали собственные инстинкты. Его хвалёный самоконтроль потерпел крах. Примечания переводчика [1] «Ну как бойцы, как успехи?» (战况如何, zhànkuàng rúhé) — дословно «какова боевая обстановка?», в китайской интернет-культуре эта фраза используется для шутливого вопроса «как успехи?», особенно в ситуации противостояния или «битвы». Она также является отсылкой к известному интернет-мему «А на далёкой планете как дела?» (致远星战况如何), которым подкалывают тех, кто спрашивает о том, что уже давно всем известно, или кто «отстал от жизни» [2] «Не захочешь дитя — не поймаешь и волка» (舍不得孩子套不着狼, shěbudé háizi tào bù zháo láng) — китайская пословица. Буквально: «пожалеешь дитя — не поймаешь волка». Смысл: для достижения большой цели нужно идти на риск и жертвы. Существует версия, что изначально пословица звучала как «не захочешь обувь — не поймаешь волка» (в некоторых диалектах «обувь» и «ребёнок» звучат похоже). Со временем «обувь» превратилась в «ребёнка» — так фраза стала более шокирующей и запоминающейся. [3] Пик Виктория (太平山顶, Tàipíng Shān Dǐng) — самая высокая точка острова Гонконг, престижный район, где живут богатейшие люди. [4] «Сам не понимая, что делает» (鬼使神差, guǐ shǐ shén chāi) — дословно «дьявол заставляет, боги направляют». Устойчивое китайское выражение, означающее «действовать бессознательно, необъяснимо для себя, словно под влиянием высших сил».