Глава 16. Потеря контроля

Омега учуял на У Се запах маскировочного спрея, в беспамятстве поднял голову — всё лицо в слезах — и, шатаясь, попытался приблизиться. Этот омега был очень красив. Над глазом у него была коричневая родинка, а в глазах плескалась сама страсть. Он изо всех сил источал феромоны, и вся спальня наполнилась густым ароматом жасмина. Омега не понимал, почему этот миловидный альфа перед ним может удержаться и не пометить его. У него даже феромоны не дрогнули. — П-пожалуйста, отметьте меня... — омега рыдал, размазывая слёзы по лицу, наркотик уже совсем лишил его рассудка, — умоляю, отметьте... мне так плохо... Лицо У Се мгновенно помрачнело. Этого омегу накачали наркотиком. Железа на загривке У Се бешено пульсировала. Совсем слабо, но он уже чувствовал собственный запах. Это значило, что действие подавителя заканчивается. Он похолодел. Челюсти свело от злости. Он не в первый раз сталкивался с таким, но сейчас, когда он сам был в крайне нестабильном состоянии, риск разоблачения был слишком высок. — Вон, — холодно сказал У Се, глядя на омегу на кровати. Тот испуганно замер, не понимая, чем прогневал этого альфу. Спотыкаясь, он сполз с кровати и попытался броситься на У Се. — М-молодой господин У... Выражение лица У Се резко изменилось. Когда омега бросился на него, он уклонился в сторону. Омега пролетел мимо и мягко осел на ковёр, издавая жалобные всхлипы. Жасминовый аромат становился всё гуще. У Се почувствовал, как знакомый жар разливается по телу. Конечности начали слабеть, внизу явственно ощущалась влага. Дыхание стало частым и горячим, перед глазами поплыла мутная пелена. Но ведь у него ещё не должно было начаться! Что происходит?! Среди густого жасминового запаха он уловил странный, едва заметный другой аромат. Резко поднял голову и посмотрел на благовония в комнате. «С благовониями что-то не так!» — выругался про себя У Се. Туда, скорее всего, подмешали какой-то нелегальный возбуждающий препарат, способный спровоцировать период и у альф, и у омег. У Се стиснул зубы, опёрся о стену. Нужно уходить из этой комнаты, нельзя, чтобы течка застала его здесь! Если это случится, всему конец. Он так долго держался, нельзя проиграть сейчас. Ни в коем случае! У Се резко отступил назад, ударившись спиной о дверь. Глухой стук. Дыхание сбилось, перед глазами всё плыло, силы быстро уходили. Нужно немедленно выбраться! Он, шатаясь, повернул ручку замка, вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Нужно, чтобы третий дядя помог разобраться с этим омегой. В той комнате уже остался его запах, нельзя оставлять дверь открытой. Из-за благовоний подавители перестали действовать полностью, он уже чувствовал исходящий от себя персиковый аромат. Ускорив шаг, чтобы не привлекать внимания, он, дрожа, нажал на кнопку звонка и одновременно начал беспрерывно звонить У Саньшэну. Дядя не брал трубку, дверь никто не открывал. Вот же человек! Ненадёжный! Вечно в ответственный момент подводит! У Се от злости готов был разбить телефон. Пот градом катился по лицу, тело слабело, жар нарастал, железа пульсировала как бешеная, кровь в жилах вопила. Вдруг он вспомнил тот холодный запах. Такой приятный, такой манящий. Нельзя возвращаться в ту комнату — от благовоний течка начнётся мгновенно. Третьего дяди нет, а в таком состоянии, если его увидит любой альфа — всё пропало, его могут даже отметить. Он стоял, опершись о стену, и лихорадочно соображал, что делать, как вдруг со стороны палубы показалась фигура. Всё кончено. Сердце У Се ухнуло в бездну, в ушах зашумело, на миг он забыл, как дышать. Придя в себя, он начал жадно глотать воздух, сердце колотилось как бешеное, к горлу подступила тошнота. Он инстинктивно выпрямился, пытаясь скрыть своё состояние. Глаза застилал туман, он провёл рукой по лицу, стирая влагу, и поднял глаза, пытаясь разглядеть приближающегося. Но когда он увидел это лицо, то замер, как громом поражённый. Это был Чжан Цилин. От него ещё веяло уличным холодом, который смешивался с его собственными феромонами, принося разгорячённому У Се облегчение. Как он здесь оказался?!

***

Чжан Цилин, поднявшись на яхту, сразу ушёл отдыхать в каюту. Он только что сходил в ресторан перекусить горячего и теперь возвращался к себе, когда увидел У Се, привалившегося к стене. Он слегка нахмурился. Никогда не видел омегу в таком жалком состоянии. Воротник съехал набок, причёска растрепалась, рубашка измялась. Щёки У Се странно пылали, в уголках глаз блестела влага. Чжан Цилин уловил, что феромоны У Се выходят из-под контроля, привычный древесный запах уже не скрывал их. На нём был и другой запах, очень сильный, жасминовый — от омеги в течке. Чжан Цилин мгновенно понял, что произошло. Он ни на секунду не замедлил шага, быстро приближаясь к У Се. — Ты... — У Се не знал, повезло ему, что это Чжан Цилин, или нет. Мозг уже плохо соображал, хотелось только одного — броситься к нему, вдохнуть его запах. Инстинкт кричал: это то, что принесёт облегчение. Но остатки разума предупреждали: Чжан Цилин — самый опасный из альф, с ним риск быть отмеченным выше всего. Чжан Цилин, не колеблясь, быстро скинул своё пальто и накинул на У Се, одновременно начиная выпускать успокаивающие феромоны, пытаясь заглушить ещё не очень сильный персиковый запах в коридоре. Окутанный одеждой, пропахшей Чжан Цилином, У Се почувствовал невероятное облегчение. Он жадно вдыхал этот запах, а внизу тем временем становилось всё влажнее. У Се, стиснув зубы, изо всех сил старался держать ноги вместе, чтобы Чжан Цилин не заметил его унизительного состояния. — Идём, — Чжан Цилин обхватил ослабевшего У Се за плечи и, поддерживая, быстро повёл в другую сторону коридора. — Нельзя здесь оставаться, твой запах усиливается. Сознание У Се мутилось, силы покинули его — он мог только безвольно позволять вести себя. — Комната... — с трудом выговорил У Се. Он хотел сказать, что нельзя бросать его комнату, там тот омега. — Чжан Хайкэ разберётся. — Камеры... — если увидят в коридоре, тоже конец. Чжан Цилин не останавливался: — Не волнуйся, я всё улажу. Казалось, Чжан Цилин отлично знает планировку яхты. Он быстро, петляя, привёл их к какой-то двери, приложил карточку, открыл, ввёл У Се внутрь и запер дверь изнутри. В комнате было темно. Чжан Цилин не стал включать свет. Возможно, учитывая состояние и стыд У Се, он предоставил выбор ему. У Се прислонился спиной к холодной двери, тяжело дыша. Чтобы не сползти на пол, ему приходилось держаться за дверь. В замкнутом пространстве феромоны сверхсовместимого альфы проникали повсюду. Он растерянно смотрел на альфу в темноте, и чувство пустоты внутри становилось всё невыносимее. Он уже почти не контролировал себя. Омежьи инстинкты выли, толкая его к сильному альфе в этой комнате, заставляя подчиниться, молить о метке. — М-м-м... — сдавленный стон всё же вырвался из горла. У Се закусил губу до крови, впился ногтями в ладони, пытаясь сохранить рассудок. Нельзя... нельзя здесь терять контроль. Чжан Цилину тоже было нелегко. Влияние сверхвысокой совместимости всегда взаимно. С тех пор как У Се вошёл в комнату, его феромоны становились всё гуще, раздражая чувства Чжан Цилина. Он сам ощущал поднимающийся жар, и корни зубов снова зачесались. Он невольно провёл языком по клыкам. Два феромона сплетались в воздухе, идеально сочетаясь. Голос Чжан Цилина стал намного ниже обычного: — Подавитель. Тебе сколько нужно? Мозг У Се сейчас представлял собой однородную массу. Прошло несколько минут, прежде чем он осознал вопрос: — В... в моём чемодане, синяя коробка... — Тип, концентрация, — спокойно произнёс Чжан Цилин. У Се услышал, как он достаёт телефон. — S-класс, без разведения... максимальная концентрация... — У Се закрыл глаза, с трудом перетерпливая накатывающие волны жара, и рванул ворот рубашки. — Две... нет, три! Чжан Цилин взглянул на У Се. Ему сейчас такая доза нужна? Ничего не сказав, он позвонил Чжан Хайкэ и объяснил всё, что произошло. Закончив разговор, в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием У Се. Чжан Цилин не приближался. Он стоял по центру комнаты, сохраняя дистанцию. Осторожно контролируя выброс успокаивающих феромонов, он пытался успокоить У Се. Он давал У Се пространство и защищал его. Слёзы от физического страдания текли по лицу У Се. Разум почти отключился. Зрение в темноте отказывало, но другие чувства обострились до предела. Феромоны Чжан Цилина, словно живительный источник в пустыне, манили умирающего от жажды путника. У Се, не в силах сопротивляться, шагнул к этому источнику. Чжан Цилин смотрел, как он приближается, чувствуя, как тот сам тянется к его запаху. У Се остановился в шаге от него. В густой темноте он смотрел на него. Глаза Чжан Цилина блестели, в них не было прежнего спокойствия, только трезвая сдержанность. Сейчас мозг У Се не работал, и он не заметил ничего странного. Взгляд скользнул ниже, на губы Чжан Цилина — бледные, но чётко очерченные. Он смотрел на эти губы, и вдруг во рту пересохло. Он сглотнул, с трудом подавляя желание поцеловать их. Взгляд упал ещё ниже, на шею Чжан Цилина. Там, где феромоны были самыми сильными. — Можно мне... — У Се сам не понимал, что говорит, — ...понюхать тебя? Едва он это произнёс, как холодные феромоны внезапно стали гуще, плотно окутывая его. Он ясно видел, как кадык Чжан Цилина дёрнулся вверх-вниз. Чжан Цилин смотрел на белую шею человека перед собой. Это была просьба, требующая огромной силы воли. Потому что в ней крылся сильнейший намёк, который почти ни один альфа не смог бы проигнорировать. Чжан Цилин чувствовал, как кровь быстрее побежала по венам, корни зубов заныли. Он представлял, какое удовлетворение получит, если проткнёт эту беззащитную железу и впрыснет туда свои феромоны. Но он не мог. По крайней мере, сейчас, в этот момент. Он опустил глаза: — Можно. Получив разрешение, У Се сделал шаг вперёд. Никогда ещё они не были так близко, дыхание смешивалось. Только сейчас он заметил, что Чжан Цилин тоже учащённо дышал, его глаза потемнели. У Се помедлил, снова скользнул взглядом по его лицу и уткнулся в шею. Словно приняв какое-то решение, он склонил голову и медленно зарылся лицом в шею Чжан Цилина. Коснулся носом кожи, глубоко вдохнул. Феромоны из железы — самые сильные, самые чистые. Мгновенно У Се словно окутала снежная буря. Он снова оказался в том сне, в тех снегах. Только на этот раз фигура вдалеке обернулась, и он ясно увидел — это Чжан Цилин. Высокая концентрация успокаивающих феромонов немного притупила внутреннюю дрожь. Он потёрся носом о кожу, облегчённо выдохнул. Сердце бешено колотилось, руки висели вдоль тела. Он случайно задел руку Чжан Цилина и с удивлением обнаружил, что у того очень горячая кожа. Чжан Цилин застыл. У Се беззащитно прильнул к нему, дыхание касалось его железы. Сладкий персиковый аромат, вырвавшийся на свободу из-за потери контроля У Се, был особенно густым — впервые Чжан Цилин ощущал его в такой чистоте. Он повернул голову, полуприкрытыми глазами глядя на шею омеги, скрытую пластырем. Сладкий запах проникал повсюду, бросая вызов его хвалёной выдержке. Феромоны инстинктивно волновались, желая окончательно окутать, покрыть, отметить. Зуд в клыках стал невыносимым, какой-то первобытный порыв кричал в крови. Он хотел не той метки, что продиктована инстинктом. Ему нужно было что-то более долгое, более прочное. По крайней мере, У Се должен быть в сознании. Он закрыл глаза, поднял руку, замер на мгновение, а затем легонько похлопал У Се по спине. — Подавитель скоро принесут. У Се, услышав это, поднял на него мутный взгляд, посмотрел на его профиль, безуспешно пытаясь заставить затуманенный мозг понять смысл слов. Они снова встретились глазами. Расстояние было опасным, дыхание касалось лиц. Рука Чжан Цилина всё ещё лежала на спине У Се, сквозь тонкую рубашку чувствовался его жар. Феромоны переплетались в воздухе, атмосфера была пропитана двусмысленностью. — Что?... — переспросил У Се. — Чжан Хайкэ уже идёт с подавителем, — повторил Чжан Цилин. В этот момент раздался стук в дверь.