Глава 20. Перемены

Чжан Цилин ответил с обычным спокойствием: — Не клан Ван. — Почему ты так думаешь? — У Се улыбнулся. Кажется, впервые они обсуждают такое, и ему было любопытно, что у того в голове. Хотя он и сам так думал. Такая тупая подстава — явно не почерк клана Ван. Те сработали бы тоньше, уж точно не оставили бы таких явных следов. Хотя… — Метод грубый, следов куча. Клан Ван не стал бы пользоваться таким простым, легко отслеживаемым каналом. — Не факт, — У Се впился в него взглядом, снова захотелось подколоть. — Может, они просто хотели посмотреть, как ты будешь спасать прекрасную даму? Пошлый трюк. Чжан Цилин тоже посмотрел на него: — Ты — «альфа». Какой, к чёрту, рыцарь на белом коне, когда перед ним красивый омега в течке? Это скорее помеха чужому удовольствию. — А, ну да, я же «альфа», — У Се сделал вид, что только что понял. Глаза его загорелись — попался! — А что, альфы не могут просто поболтать и помочь друг другу? Тогда почему ты выглядел не слишком довольным? Чжан Цилин не сразу ответил. Ветер шевелил его волосы, он спокойно смотрел на стоящего перед ним человека. В глазах омеги плясали чертики — удачно подколол. Чжан Цилин отвёл взгляд, в глазах мелькнула тень… досады. У Се смотрел в эти красивые глаза и понимал: тот всё понял. Он намекал на сегодняшнюю игру в карты. — Они этого и ждали, — ответил Чжан Цилин. Изначально его целью было защитить тайну У Се, не привлекать к нему внимания. Если бы он слишком рано выказал к нему интерес, это вызвало бы кучу ненужных вопросов и увеличило бы риск разоблачения. Но теперь они уже союзники, и он не один отвечает за эту тайну. К тому же противник уже начал сам провоцировать. Если продолжать прятаться, это только вызовет подозрения. У Се мгновенно понял его мысль. Этот человек, кто бы это ни был, всё ещё на корабле. Он хотел проверить отношение Чжан Цилина к У Се. Посмотреть, будет ли он держаться в стороне или вмешается. Хотел ли он поссорить их или просто что-то выяснить? В любом случае, предпосылка была одна: все считают, что Чжан Цилин интересуется альфами. Поэтому он подыграл, изобразил недовольство, дал расплывчатый ответ, удовлетворив чужое любопытство. Это куда умнее, чем просто отмахнуться. Замутить воду, чтобы на дне не было видно правды. Прикрыть тайну слухами о романе. Этот Молчун — стратег, каких поискать. — Похоже, я тебя подставил, Сяогэ, — У Се хлопнул его по плечу, изображая сожаление. — Испортил тебе репутацию непорочного. Чжан Цилин посмотрел на руку на своём плече, потом на омегу, закутанного в его пальто, и в груди что-то шевельнулось: — Пустяки. — Что дальше? Пустим слухи? — М-м-м. — Используешь меня как наживку, Сяогэ? — приподнял бровь У Се, не поймёшь, шутит он или серьёзен. — Сцену построили, будем смотреть вместе, — голос Чжан Цилина почти терялся в ветре. — …Идёт, — усмехнулся У Се. Странное чувство — быть на одной стороне. А вообще, неплохо. Но… У Се прищурился. Так просто он ему не дастся. Он снова приблизился, глядя прямо в эти бездонные глаза: — Сяогэ… а правда только в том, что «они этого и ждали»? Он намеренно выпустил каплю своих феромонов, позволив им коснуться альфы. Дыхание Чжан Цилина чуть сбилось. У Се был слишком близко. Его обычно ленивые глаза сейчас горели невероятно ярко, пристально глядя на собеседника. Лёгкий, сладкий, персиковый аромат хитро, по-лисьи, коснулся его, сплетаясь с его феромонами в воздухе. Взгляд Чжан Цилина оставался спокойным, но персиковый аромат словно размыл что-то в его глубине. Он стоял на месте, не отступая, но и не накрывая У Се своими феромонами — лишь позволял запаху дразнить себя. Его взгляд медленно скользнул с глаз У Се ниже, задержался на его улыбающихся губах, замер на мгновение и снова вернулся к глазам. — А ты как думаешь? — он снова перевёл стрелки, и голос его, низкий, с хрипотцой, пробирал до дрожи. Они словно вели безмолвную дуэль. Улыбка на лице У Се стала шире. Ему нравилась эта игра на равных. Он не отступил, а наоборот, приблизился ещё на полшага. Теперь их разделяло лишь дыхание, тёплое и влажное. Он почувствовал лёгкую вибрацию в феромонах Чжан Цилина. — А я думаю… — он понизил голос почти до шёпота, глядя на своё отражение в зрачках напротив, полуприкрыв глаза, глядя на бледные губы альфы. Сердце колотилось, и к этому примешивалось странное возбуждение. — …Я думаю, Сяогэ, ты любишь говорить не то, что думаешь. Чжан Цилин, глядя на это лицо в нескольких сантиметрах, медленно моргнул. Затем тоже чуть приблизился. Между их губами оставались считанные миллиметры. — Да? — он намеренно выпустил приманивающие феромоны. Мозг У Се отключился. Он склонил голову набок, феромоны альфы густо ударили в нос, с такого расстояния он даже чувствовал едва уловимый запах его геля для душа. Он смотрел на эти губы, кадык дёрнулся. Ему так хотелось… Он уже почти решился поцеловать, как вдруг Чжан Цилин протянул руку и слегка нажал ему на загривок. Прямое воздействие на железу заставило У Се мгновенно очнуться. Он отшатнулся, едва не упав, и вцепился в перила, чтобы удержаться. — Пластырь отошёл, — невинно пояснил Чжан Цилин. Сердце У Се колотилось как бешеное. Он зажал рукой загривок. Железа, раздражённая приманиванием, пылала, пульсируя под кожей. Жар разливался по всему телу. Попался на собственную удочку — полный абзац. Это что за чернильница [1] такая? Это же читерство, чистейшее читерство, да? Он успел заметить мелькнувшую в глазах напротив усмешку. — Хорош! — прошипел он сквозь зубы, пытаясь улыбнуться. — Великолепно играете, глава клана Чжан. Браво. И поспешно ретировался, пока не поздно. Чжан Цилин смотрел на его бегство и тихо усмехнулся. Обернулся к морю. Почему-то стало теплее.

***

У Се, пропитанный феромонами Чжан Цилина, никуда больше не пошёл, сразу вернулся в каюту. Налил себе воды, залпом выпил. Пытался остудить горящие уши. Ну и Молчун… Он провёл пальцами по загривку — запах того альфы всё ещё держался на коже, а железа радостно пульсировала после сверхсовместимого приманивания. Он обругал себя за слабость: чуть что — и сразу теряет голову. У Се метался по комнате, но железа не унималась. Пришлось идти в холодный душ. Ледяная вода наконец сбила жар. — Ну и… — пробормотал У Се, глядя на себя в зеркало, но уголки губ предательски ползли вверх. А вообще, забавно, правда?

***

Яхта должна была отплывать обратно днём. Во время еды кто-то предложил съездить на частный остров Чжан Цилина. Молодёжь подхватила, и самые сообразительные вытолкнули У Се вперёд. Чжан Цилин, всё это время молчавший, поднял глаза, посмотрев на У Се, и, чуть кивнув, сказал: — На следующей неделе. Остров, принадлежащий Чжан Цилину, называли «Жемчужина моря». Он был каплевидной формы, вода вокруг — невероятной синевы, песок — ослепительно белый. Говорили, что, купив его, Чжан Цилин потратил баснословные суммы на опреснители, электростанцию и даже частную взлётную полосу для Gulfstream. Он ещё никого туда не приглашал. Взгляды окружающих стали ещё многозначительнее. Отношения этих двоих выглядели всё более странно, и от У Се постоянно пахло Чжан Цилином. Любой бы понял: глава клана Чжан неравнодушен к молодому господину У. Только они двое знали, что это часть их игры. Такая неопределённость, ни подтвердить, ни опровергнуть, даёт пищу для слухов, но не позволяет поймать за руку. В их кругу сплетен хватало всегда. Но слухи о романе главы клана Чжан, человека, который всегда вёл себя безупречно и не давал ни малейшего повода, — это была бомба. Лицо У Саньшэна становилось всё мрачнее, его феромоны стали такими густыми, что У Се приходилось зажимать нос, чтобы подойти. Он несколько раз порывался серьёзно поговорить с племянником, но тот ловко уходил от разговора под разными предлогами, а Чэнь Фан выступал миротворцем, не давая ему разойтись. У Саньшэн с досадой стукнул Чэнь Фана по голове: — Ты его балуешь! Он же у тебя скоро продастся и ещё спасибо скажет [2]! Чэнь Фан не обиделся. Он мягко улыбнулся: — Дядюшка, младший Се вырос, у него голова на плечах есть. Не можете же вы вечно его опекать. — Меньше оправдывай его! Так доиграется, что сам сгорит. — Дядюшка, — Чэнь Фан с неизменным спокойствием смотрел на мир яснее многих. — А мне кажется, младший Се довольно проницателен. Он всегда знает, чего хочет. В этом вам бы у него поучиться. У Саньшэн поперхнулся, больше не глядя на Чэнь Фана, и с досадой закурил. Яхта причалила на следующий день после обеда. У Се, попрощавшись со всеми вместе с У Саньшэном, смотрел, как Паньцзы грузит вещи. — Третий дядя, я с вами не поеду, — У Се помахал ключами, которые принёс помощник. — Я в квартиру. — Второй дядя завтра вечером возвращается, так что ужинаем в старом доме, — У Саньшэну, похоже, надоело, он даже не взглянул на племянника, махнул рукой и сел в машину. У Се смотрел вслед удаляющейся машине. Потом, покрутив ключи, медленно подошёл к своей, но взгляд его скользнул в сторону. Чжан Цилин в сопровождении членов клана Чжан садился в чёрный Bentley. Их взгляды на секунду встретились — и тут же разошлись, без единого лишнего движения. За эту поездку их отношения изменились кардинально. Но стоило ступить на берег — и отчуждение вернулось. Словно всё, что было на яхте: желание, близость, двусмысленность — было лишь сном. Но что-то… что-то изменилось. У Се сел в машину и только завёл мотор, как пришло сообщение. Он взглянул на экран — Чжан Цилин прислал адрес дома в Рипалс-Бей и код доступа. Примечания переводчика [1] «Чернильница» (闷油瓶, mèn yóupíng) — игра слов, основанная на прозвище Чжан Цилина «маслёнка», которое в русском переводе передано как «Молчун». У Се называет его чернильницей, намекая, что тот его «перепачкал» своими феромонами и переиграл в их маленькой дуэли. [2] «Продастся и ещё спасибо скажет» (被人卖了还替人数钱) — дословно «проданный человек ещё и продавцу деньги пересчитывает». Китайская идиома, означающая, что человек настолько наивен, что не замечает, как его используют, и даже благодарит тех, кто его обманывает. У Саньшэн использует её, чтобы сказать, что Чэнь Фан слишком балует У Се.