Глава 22. Первые ростки чувств

У Се тоже это заметил и быстро обменялся взглядом с Чжан Цилином. Человек вдали, судя по всему, ждал уже давно — его глаза загорелись, и он украдкой достал камеру. Скорее всего, очередной репортёр охотится за сенсацией. У Се совершенно естественно вышел из машины Чжан Цилина, бросил на него многозначительный взгляд и, так же естественно, протянул руку, чтобы поправить ему воротник. Он даже специально повернулся к камере левым профилем — он считал его более удачным. — Поднимешься? — приподнял бровь У Се, приглашая. Раз уж играем, то играем до конца, верно? Чжан Цилин чуть кивнул, запер машину и, как ни в чём не бывало, пошёл за У Се в квартиру. Квартира была выдержана в итальянском стиле. В отличие от его любви к светлым тонам в одежде, всё пространство было оформлено в довольно мрачной гамме. Следов жизни было много — повсюду валялись книги и копии старинных текстов, целые стены были превращены в книжные шкафы. — Располагайся, Сяогэ, — У Се взял чайник. — Воду или чай? — Воду, — ответил Чжан Цилин, но садиться не стал. Он подошёл к книжному шкафу и внимательно посмотрел на корешки. Там были и книги по бизнесу, и множество специальной литературы, и копии древних рукописей, и разные заметки. Было видно: хозяин вовсе не тот прожигатель жизни, каким его выставляют слухи. Он вытащил одну книгу, пролистал. У Се делал пометки на полях, кое-что было специально отмечено. Посмотрев, Чжан Цилин убрал книгу обратно. Затем взял одну из копий рукописи. Пролистал, нахмурился, вытянул два пальца правой руки и провёл по странице. Убрал обратно, достал соседнюю уникальную рукопись. Снова провёл пальцами. …Всё подделки. У Се налил два стакана воды и подошёл, чтобы передать ему. Он смотрел, как Чжан Цилин уставился на него со странным выражением… сочувствия? Ничего не понимая, он сунул стакан в руку Чжан Цилину: — Похоже, нам придётся тут немного задержаться. Дадим тому товарищу внизу возможность развернуться. — М-м-м, — отозвался тот, взгляд его скользнул по губам У Се, влажным от воды, и тут же спокойно переместился к окну. — Ненадолго. У Се пожал плечами, плюхнулся на диван: — Да без разницы, у меня на сегодня всё равно дел нет. Только тебя жалко, Сяогэ, со мной тут время убивать. Чжан Цилин сел на другой конец дивана. Вместо ответа он вдруг спросил: — Ты интересуешься копиями древних рукописей? У Се проследил за его взглядом к книжному шкафу. Немного удивлённый, что Чжан Цилин обратил на это внимание, он уклончиво ответил: — Да так, листаю иногда, от скуки. — Уникальная рукопись середины эпохи Тан. Высший класс. Но… — Чжан Цилин отпил воды и закончил: — …подделка. Он постеснялся сказать, что из всей коллекции У Се как минимум треть — подделки. У Се удивился: — Ты и в этом разбираешься? Погоди, как подделка? Я же их из сейфа третьего дяди стащил! — Оригиналы у клана Чжан. Ну ни фига себе, вот это поворот? У Се открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал: — …Сяогэ, ты и в этом разбираешься? — Немного, — Чжан Цилин не стал вдаваться в подробности и тоже ответил уклончиво. — У клана Чжан есть кое-какие старые запасы. Сказано это было будто невзначай, но У Се сразу понял: под «старыми запасами» имеется в виду то, что простому смертному и не снилось. Наверное, что-то вроде сокровищницы. Он снова посмотрел на Чжан Цилина. Казалось, он узнал о нём что-то новое. В этом альфе было столько загадок, и каждый раз, когда ты думал, что коснулся чего-то настоящего, оказывалось, что это лишь верхушка айсберга. — Вот оно что. Тогда в следующий раз схожу посмотрю, — общее увлечение заставило его проникнуться к альфе ещё большей симпатией. У Се не удержался от улыбки. В человеке, у которого много тайн и который при этом силён, всегда есть особое очарование. — Хорошо, — у него как раз были такие планы. Раз У Се это нравится, он может дать ему изучить коллекцию клана Чжан. И там всё будет подлинным. После этих слов они оба замолчали. У Се снова вспомнил слова Чжан Цилина в машине, и в голове снова всё перепуталось. Он невольно сжал стакан. Чжан Цилин пробыл около получаса и ушёл. В квартире остался только У Се. В воздухе всё ещё держался тот холодный запах, напоминая, что ещё недавно здесь был кто-то другой. Когда это нарочитое представление закончилось, У Се вдруг почувствовал странную пустоту и раздражение. Хотя Чжан Цилин был сама покладистость, он всё равно ощущал какую-то нарочитую отстранённость. И близко, и далеко одновременно. Это чувство «ни рыба, ни мясо» [1] бесило У Се неимоверно. Он снова вспомнил слова Чжан Хайся: у Чжан Цилина очень жёсткие границы. Ладно, границы так границы. Ему, похоже, хотелось уже не просто союзничества. Но чего именно — он и сам не мог сказать. Это смутное желание злило ещё больше. Спектакль окончен, зрители разошлись, а он, главный герой, всё никак не мог выйти из роли. — Твою ж… — выругался У Се и с досадой взъерошил волосы.

***

На следующее утро У Се сразу поехал к Толстяку. Толкнул дверь — Толстяк уже сидел за стойкой и ждал его. Увидев У Се, он аж засиял: — Кого я вижу? Наша новая восходящая звезда Гонконга, сам Третий младший господин У, который сдвинул небожителя с пьедестала! Давай, колись братану, как всё было? Вы что, правда того? — Чего «того»? Толстяк, чего ты так пошло выражаешься? — У Се плюхнулся на стул, отобрал у него семечки и спокойно, как бомбу, сбросил: — Он знает. — А? Чего знает? — Толстяк не сразу въехал, а потом глаза его стали размером с плошку. — Ни хрена себе! Я угадал? Он знает, что ты… Толстяк застыл с открытым ртом, на лице его сменилась целая гамма эмоций: от шока до офигения и мысли «я такого в жизни не ожидал». Запах жареных лепёшек от него даже стал ярче. Он хлопнул себя по ляжке: — Наивняшка, ну ты даёшь! Это ж… это покруче, чем в любой дешёвой новелле! И чё? Как он отреагировал? Дай глянуть шею, тебя уже заклеймили? — Если бы он это сделал, было бы проще, — горько усмехнулся У Се и выложил Толстяку всё. Толстяк выслушал, и на лице его застыло желание что-то сказать, но он держался. — И это у вас называется… «поддержка феромонами»? Между альфой и омегой такой поддержки не бывает. Я смотрю, ещё немного такой поддержки — и вы окажетесь в постели. — …Мы вообще-то по делу разговариваем? — …А правду уже нельзя говорить? — Толстяк перестал ёрничать, погладил подбородок, задумавшись. — Но, судя по тому, что ты рассказал, он тебя защищает? И условие только — честность? Наивняшка, да ты в наваре, как ни крути. — В наваре не в наваре, — У Се хрустнул семечкой. — Но меня бесит, что он слишком спокоен. Такое чувство, что он всё просчитал. — Ну а кто бы сомневался. Это же Чжан Цилин. Он на десять шагов вперёд видит, — Толстяк приблизился и понизил голос. — Но если серьёзно, чего он добивается? Только из-за вашей совместимости? Вряд ли. Чжан Цилин не из тех, кто подчиняется инстинктам. Он помолчал, потом, будто вспомнив, сказал: — Кстати, по поводу клана Ван, что ты просил выяснить, кое-что нарыл. Перед благотворительным аукционом того самого зама из клана Ван видели с кем-то из Чэней. Встречались приватно. Рука У Се с семечками замерла. — Чэни? — нахмурился он. — Ага. Кто именно из Чэней — не разглядели, встречались скрытно. Но в такое время, да ещё тайком — шило в мешке не утаишь. Наивняшка, кто из Чэней был на той вечеринке? У Се замялся: — Чэнь Фан и какой-то их дальний родственник, дядюшка. — Наивняшка, от людей надо ждать подвоха, — Толстяк взвесил слова и всё же сказал: — В конце концов, у твоего третьего дяди с Чэнями свои тёрки… В голове У Се всплыл образ того мягкого альфы. Из-за Чэнь Вэньцзинь Чэнь Фан был очень близок с третьим дядей. Можно сказать, почти член семьи У. Если это он, то какой у него может быть мотив и цель? Ему больше хотелось думать, что это тот дальний родственник. — Понял, — У Се помолчал, бросил семечки обратно в миску. — Буду иметь в виду. Толстяк, покопай дальше. Толстяк, видя его подавленность, хлопнул по плечу: — Без базара. Но, Наивняшка, ты бы своему этому… партнёру сказал? Вы ж теперь в одной упряжке. — Угу, — У Се вдруг вспомнил: — Толстяк, ещё одно дело. У того господина Чжао есть альфа-партнёр, он тоже был на яхте. Запах у него древесный. Пробей по нему инфу. — А он кто? — Толстяк снова захрустел семечками. — Странный он какой-то. И похож на меня. Не пойму, в чём именно, но похож, до жути. И вёл он себя в тот вечер подозрительно. — Может, просто копирует тебя? — Чего меня копировать? Я что, звезда? — А ты не звезда? — Толстяк посмотрел на него как на дурачка. — Ты у нас уже звезданутый так, что искры летят, друган. Вы с Чжан Цилином вдвоём из топа «Самых желанных женихов-альф Гонконга» вылетели. — …Ты что, и такое читаешь? — Новости — это святое, — Толстяк загадочно ухмыльнулся. — Спрошу ещё разок. А ты правда не хочешь за него замуж? Сверхсовместимость — штука редкая. Может, вы самая что ни на есть судьбой предназначенная пара. — Да быть такого не может. Это ещё сложнее, чем в лотерею выиграть, — отмахнулся У Се. — Почему не может? Такая редкость, как сверхсовместимость, и то приключилась. Почему бы и не сработать всей этой лабуде? В книжках всегда так пишут: небесами предназначены. — У кого это мозги так больны? — фыркнул У Се. — Давай, удаляй сейчас же эту свою дешёвую беллетристику с телефона. При мне удаляй! Быстро! — Иди-иди, — Толстяк прижал телефон к груди. — Не трогай мои сокровища. У Се закатил глаза, перестал паясничать, встал: — Толстяк, спасибо тебе огромное за помощь. Потом отблагодарю. — Брось, мы ж свои, — Толстяк обнял его за плечо. — Всё сделаем. Но если узнаешь какие инсайды про клан Чжан — обязательно поделись. На этом можно деньгу срубить, ты должен подумать о друге… — Договорились, договорились.

***

У Се сел в машину и поехал в офис. Всю дорогу он обдумывал слова Толстяка. Клан Ван встречался с кем-то из семьи Чэнь перед вечеринкой? Он вспомнил, что в тот вечер Ли и Чэни вместе приглашали его третьего дядю. Но его-то они не звали. Откуда они могли знать, что он точно окажется на яхте? Он набрал У Саньшэна: — Алло, третий дядя. Голос У Саньшэна звучал так, будто он скрежетал зубами: — А, маленький паршивец, я как раз тебя ищу, сам в руки идёшь. Ты сначала скажи, что тебе надо? У Се опешил. С чего это третий дядя опять злится? Но вопрос он задать не забыл: — А кто вас в тот раз на яхту приглашал? Дядюшка Ли или дядюшка Чэнь? У Саньшэн помолчал, потом ответил: — Младший Се, ты это пока оставь. Третий дядя сам разберётся. У Се прищурился. Такая реакция третьего дяди… — Это Чэнь Фан, да? — спросил У Се. — Это как-то связано с братом Фаном? У Саньшэн на том конце вздохнул: — С ним — нет. Но там завязано много всего другого, сложного. Именно поэтому я всё время говорю тебе держаться подальше от Чжан Цилина. Младший Се, большое дерево привлекает ветер [2]. Ты в опасности. Почему ты никогда не слушаешь нас с твоим вторым дядей? — Да я слушаю… — Хрен ты слушаешь! — перебил его У Саньшэн. — Глянь новости. У Саньшэн скинул ему ссылку. У Се зарулил на какую-то парковку, открыл ссылку и бегло просмотрел. Заголовки были один другого «горячее». 【Эксклюзив! Глава клана Чжан посетил ночью наследника семьи У. Вдвоём вернулись в «гнездышко», любовные утехи до самого утра! Соседи: «Стоны были такие, что сердце заходилось».】 【Двойная альфа-любовь подтверждена? У Эрбай в ярости, попал в больницу? Обругал племянника: «Посмей только выйти замуж — я умру!»】 【Тридцать минут в туалете! Очевидцы: феромоны Чжан и У зашкаливали, охранники всё время стояли у дверей】 【Передел Девяти семей! Пара Чжан-У управляет империей в миллиарды, дочка клана Ван осталась у разбитого корыта】 Фотографии были отличного качества. Как У Се выходит из машины Чжан Цилина, как он поправляет ему воротник, как они вместе заходят в подъезд — вся серия была снята очень последовательно, ракурсы подобраны так, что выглядело всё крайне интимно. Последний кадр — Чжан Цилин выходит один, на часах — несколько часов спустя. Общественность, конечно, взорвалась: комментарии пестрели шоком, сомнениями, завистью и злобными домыслами. Слухи с яхты, которые ходили только в узких кругах, теперь, благодаря этим фото, получили официальное подтверждение и выплеснулись наружу. Примечания переводчика [1] «Ни рыба, ни мясо» (若即若离, ruò jí ruò lí) — дословно «то близко, то далеко», китайское устойчивое выражение, описывающее неопределённые, неясные отношения, когда непонятно, насколько ты близок с человеком. У Се использует его, чтобы описать свои ощущения от отношений с Чжан Цилином. [2] «Большое дерево привлекает ветер» (树大招风, shù dà zhāo fēng) — китайская идиома, означающая, что люди на виду (знаменитости, богачи) часто становятся мишенью для критики и зависти. У Саньшэн предупреждает У Се, что его связь с Чжан Цилином привлекает слишком много внимания.