Глава 23. Мои решения не обсуждаются

— Видел? Маленький паршивец, ну и наглость у тебя [1]! — У Саньшэн аж кипел от негодования. — Сколько раз тебе говорить: не связывайся с Чжан Цилином, не связывайся! Что, мы со вторым дядей для тебя пустое место? Думаешь, тебе с Чжан Цилином по силам справиться? — Третий дядя, я не… У Саньшэн не захотел больше слушать его оправдания. — А ну быстро домой! Пересидишь там, пока шумиха не уляжется. Говори, где ты? Я людей пришлю, встретят. У Се мысленно вздохнул: ну да, с репутацией у него всегда было туго. — Я по дороге в офис, скоро буду. Третий дядя, не надо так заморачиваться. Пусть люди внизу подождут. Обещаю, буду паинькой. У Саньшэн на том конце замолчал, видимо, обдумывая, потом фыркнул: — Ладно, тогда сразу в офис, никуда не сворачивай. Я Паньцзы с ребятами пришлю, встретят тебя. — Хорошо, третий дядя, понял. У Саньшэн бросил трубку. У Се сидел в машине и снова и снова разглядывал фотографии. Особенно ту, где он поправляет Чжан Цилину воротник. Сам не зная зачем, он сохранил её. Уголки губ невольно поползли вверх. Он расслабленно откинулся на спинку кресла и переслал ссылку Чжан Цилину: «Сяогэ, а ты фотогеничный». Представив, как тот молчун будет читать это сообщение, он даже фыркнул от смеха. Он уже собрался убрать телефон и ехать дальше, как пришёл ответ. Молчун: «Где ты?» У Се усмехнулся. Ну да, это очень в духе Чжан Цилина. Он взял телефон, чтобы набрать ответ, но тут же раздался звонок. У Се усмехнулся и ответил: — Сяогэ? — У Се, ты где? — раздался в трубке его низкий голос. Как всегда, спокойный, но от одного его звука на душе у У Се становилось как-то… легко. Этот альфа внушал просто запредельное чувство безопасности. — На парковке в Шамшуйпо [2]. А что? — У Се отстегнул ремень, вышел из машины, облокотился на капот и закурил. — Я сейчас пришлю людей. Не действуй один. — Да ладно, не надо, — отмахнулся У Се. — Сейчас же такой скандал, кто ж на меня в такое время полезет? Бомба только рванула — вряд ли кто-то рискнёт действовать сейчас. Если бы они решились на это в такой момент, то были бы полными идиотами. — У Се, — в голосе Чжан Цилина послышались нотки… досады? — Ты на виду. Это небезопасно. Раз уж они посмели подсыпать наркотики на яхте, Чжан Цилин предпочитал перестраховаться. Он должен быть уверен, что всё под контролем. И ещё. Чжан Цилин перевёл взгляд на несколько фигур в гостиной. — Лучше перебдеть, — сказал он. Эти старейшины клана Чжан наверняка уже пронюхали. Просто сейчас, когда скандал вышел наружу, они не выдержали. Чжан Цилин не мог гарантировать, что они не попытаются навредить У Се. Поэтому он должен быть абсолютно уверен в его безопасности. Он не мог рисковать. Не с У Се. У Се помялся, но всё же согласился. — Я свяжу с тобой Чжан Хайся, — быстро сказал Чжан Цилин и повесил трубку. Услышав имя Чжан Хайся, Чжан Хайлоу, стоявший рядом с Чжан Цилином, приподнял бровь, отшвырнул камешек и усмехнулся. Чжан Цилин отдал распоряжения Чжан Хайся и взглянул на стоявшего рядом Чжан Хайлоу. Тот, с сигаретой в зубах, кивнул в ответ.

***

У Се медленно докурил сигарету, и тут же раздался звонок от Чжан Хайся. Тот уточнил место и сказал, что будет через десять минут. И правда, вскоре на парковку въехало несколько машин. Одна из них, чёрный Land Rover, опустила стекло — за рулём сиял улыбкой Чжан Хайся: — Третий младший господин, садитесь. Глава клана велел, чтобы в ближайшие дни я вас возил. Из другой машины вышел какой-то парень. У Се присмотрелся — кажется, видел его на яхте. — Это Чжан Цяньцзюнь. Он пока уведёт вашу машину, чтобы сбить слежку, — пояснил Чжан Хайся. — Спасибо, — У Се затушил бычок и без разговоров отдал ключи Чжан Цяньцзюню. Затем открыл дверцу Land Rover и сел. — Извини за хлопоты, брат Хайся. Правда, не стоило так напрягаться. — Не стоит благодарности, Третий младший господин. Глава клана просто беспокоится о вашей безопасности, — мягко ответил Чжан Хайся. — Скандал разгорелся быстрее, чем мы ожидали. Кто-то может попытаться этим воспользоваться. У Се откинулся на спинку и хмыкнул. Он понимал опасения Чжан Цилина, но ему было непривычно, когда его так тщательно опекают. Будто он и правда какой-то хрупкий омега, которого надо прятать под крылышком. Он машинально потрогал загривок. Железа под пластырем, кажется, снова начинала гореть. В последнее время потребность в успокоении возрастала, а побочка от подавителей давала о себе знать всё чаще. Приходилось признать: опасения Чжан Цилина были небеспочвенны.

***

Тем временем в главной усадьбе клана Чжан. В зале совещаний Чжан Цилин сидел на главном месте, бесстрастно пил чай и слушал, как побагровевший старейшина распекает его. Рядом с ним стоял невозмутимый Чжан Хайкэ, а у двери, прислонившись к косяку, замер Чжан Хайлоу с незажжённой сигаретой в зубах, с усмешкой наблюдая за происходящим. — Глава клана, — прогудел главный старейшина, прерывая разошедшегося коллегу. Голос его, привыкший повелевать, звучал весомо. — В последнее время пошли всякие слухи. Они порочат не только честь нашего клана, но и ваше доброе имя. Потому мы и встревожены. Просим понять. Чжан Цилин смотрел в чашку с чаем, на плавающие листья, и молчал. Другой старейшина подхватил: — Глава клана, кровь клана Чжан уникальна. Испокон веков супругов главе клана подбирали из главной ветви, тщательнейшим образом. А вы… вы связались с чужаком! Да ещё и с альфой! Куда это годится? Где это видано, чтобы так плевать на заветы предков? Просим главу клана немедленно всё опровергнуть и порвать эти отношения! Чжан Цилин невозмутимо выслушал, пока все не высказались, и только тогда спокойно произнёс: — Всё? Он поставил чашку, обвёл взглядом собравшихся. В его глазах не было и тени эмоций, но от этого веяло такой мощью, что воздух, казалось, загустел. — Моя личная жизнь вас не касается. — Глава клана! — взвился старейшина. — Это не личное! Это честь клана! — Честь? — вдруг хмыкнул до сих пор молчавший Чжан Хайлоу. Он крутил в пальцах зажигалку, и голос его сочился ядом. — Какие же вы у нас, старейшины, патриоты. А главе клана какое дело, с кем встречаться, альфа там или омега? Какая вам-то разница? Какой сейчас век на дворе? Вы всё со своими допотопными заветами носитесь, как курица с яйцом. Люди друг друга любят — вам-то что, глаза мозолит? — Чжан Хайлоу! — взревел один из старейшин. — Ты… да как ты смеешь?! Тебе здесь слова не давали! Ты… ты с Чжан Хайся… вы же оба альфы! Мне даже выговорить стыдно! Мы ваши шашни пока не трогали, а ты тут ещё и выступаешь? Чжан Хайлоу осклабился ещё шире: — А что, сразу в бутылку полезли? Мы с Хайся открыто живём, ничьи глаза не мозолим. А вы… вон, рожи праведные, а сами-то что втихаря вытворяете — мало не покажется. Что, одним можно, а другим нельзя [3]? Главе клана пару найти — и то вашего разрешения спрашивать? Вы ему кто, папаши родные? От него так и несло удом с горьким миндалём, аж горчить во рту начинало. — Ты!.. — старейшина побагровел, трясущейся рукой указывая на Чжан Хайлоу. Чжан Хайкэ вовремя шагнул вперёд: — Уважаемые старейшины, глава клана всегда знает меру. То, что клан Чжан сегодня на высоте, — заслуга его дальновидности и силы, это всем известно. Сотрудничество с семьёй У принесло реальную выгоду. А что касается отношений главы клана с молодым господином У — это его личное дело. Прошу не вмешиваться, чтобы не навредить единству клана и не допустить ненужных последствий. — Хватит. Голос Чжан Цилина, негромкий, но властный, мгновенно усмирил зал. — Мои решения не обсуждаются. — Он поднялся, и в то же мгновение его всегда сдержанные феромоны ударили по залу. Давление S-класса было невыносимым. — Сотрудничество с семьёй У продолжается. Разговор о моей личной жизни окончен. Он убрал феромоны, и давление исчезло, будто его и не было. Не удостоив старейшин даже взглядом, он вышел. Чжан Хайкэ двинулся за ним. Чжан Хайлоу, усмехнувшись, кинул на старейшин торжествующий взгляд, щёлкнул зажигалкой, прикурил и неторопливо вышел следом. — Глава клана! — донеслось ему вслед. — Мы не вмешиваемся в вашу личную жизнь… Но молодой господин У — альфа. Это уже слишком. Ни к чему хорошему не приведёт — ни для клана Чжан, ни для семьи У. Прошу, подумайте ещё. Чжан Цилин даже не замедлил шага. — Я знаю меру. Выйдя из зала, Чжан Хайлоу прибавил шагу, поравнялся с Чжан Цилином и вполголоса спросил: — Глава клана, эти старые хрычи так просто не отстанут. Может… — Не надо, — оборвал его Чжан Цилин. — Просто следи, чтобы к У Се не подобрались. — Понял, — кивнул Чжан Хайлоу и не удержался: — Но вообще, глава клана, вы сейчас были просто огонь… Я аж заслушался. Чжан Хайкэ смерил его укоризненным взглядом: — Хайлоу, помолчи. Чжан Цилин не обратил на это внимания, спросил у Чжан Хайкэ: — Как там У Се? — Хайся уже забрал, всё в порядке. Сейчас везёт в офис семьи У, там Паньцзы с ребятами встречают. — Хорошо, — кивнул Чжан Цилин. — У Эрбай может устроить ему взбучку. Пусть Хайся действует по обстановке. Он потянулся к телефону, чтобы позвонить У Эрбаю, но передумал и убрал. «У Се разозлится», — подумал Чжан Цилин. Он ведь такой гордый. Примечания переводчика [1] «Ну и наглость у тебя!» (胆子太肥了, dǎnzi tài féi le) — русский эквивалент китайской идиомы, дословно «слишком жирные яйца», означает «у тебя слишком много смелости / наглости». [2] Шамшуйпо (深水涉, Shēnshuǐshè) — район в Гонконге, также известный как Шэмшуйпо. Название переводится как «глубокие воды». Район известен своими рынками, недорогими магазинами и местным колоритом. [3] «Что, одним можно, а другим нельзя?» (只许州官放火，不许百姓点灯, zhǐ xǔ zhōu guān fàng huǒ, bù xǔ bǎi xìng diǎn dēng) — русский эквивалент китайской идиомы, дословно «только чиновникам можно разжигать огонь, а простым людям нельзя даже лампу зажечь». Идиома обличает двойные стандарты, когда для одних правила работают, а для других — нет.