Глава 24. Конфликт

Чжан Хайся вёл машину закоулками. У Се всё поглядывал в зеркала, так и не поняв, от кого именно они скрываются. Незаметные машины клана Чжан рассредоточились вокруг, почти не выделяясь в потоке. Возле офиса толпились папарацци. Чжан Хайся свернул в подземный паркинг, где их уже ждал Паньцзы с командой. Фотографов на парковке Паньцзы уже разогнал. Увидев, что У Се выходит из машины клана Чжан, он слегка опешил, но быстро взял себя в руки и шагнул навстречу: — Третий младший господин. Что должно было случиться — случилось. У Се глубоко вздохнул, кивнул Чжан Хайся: — Спасибо, брат Хайся, поезжай. Чжан Хайся мягко улыбнулся: — Глава клана велел мне эти дни быть рядом. Я подожду внизу, если что — звоните. Он коротко переглянулся с Паньцзы — оба поняли друг друга без слов. У Се не ответил, только кивнул и пошёл за Паньцзы в здание. В лифте тот вздохнул: — Третий младший господин, ну и шутку вы сегодня с нами сыграли. Второй господин прямо взбешён. Вы там… осторожнее. — Знаю, Паньцзы, — У Се потёр переносицу. — Да и тот, из клана Чжан, вам не пара. Третий младший господин, что вы вообще… чего вы в нём нашли? У Се криво усмехнулся. Странное ощущение — прямо как родственники со стороны невесты.

***

Дверь в кабинет У Саньшэна открылась — У Эрбай, как и ожидалось, восседал на главном диване, в руках нервно перебирал орехи, лицо — туча тучей. В воздухе висело тяжёлое облако его давящих феромонов. У Саньшэн, с сигаретой в зубах, стоял у окна. При виде У Се он тяжело фыркнул. — Второй дядя, третий дядя, — через силу поздоровался У Се. — А ты ещё помнишь, что я тебе дядя? — хмыкнул У Эрбай. — Я, кажется, ясно сказал: держись подальше от Чжан Цилина. Мои слова для тебя пустой звук? — Второй дядя, там не так всё, как в газетах пишут… — попытался объяснить У Се. — Дело не в газетах. Ты нас с третьим дядей за дураков держишь? — У Эрбай аж рассмеялся от злости. — Мы уже закрывали глаза, а ты всё дальше. Влез в такое болото, как у клана Чжан, — легко ли оттуда вылезти? У Се стоял и молча сносил редкую вспышку гнева второго дяди. От его давящих феромонов ему стало не по себе, но он терпел, стараясь не подавать виду. — Второй дядя, я всё понимаю, — вздохнул У Се. — Я с Чжан Цилином встречаюсь не только поэтому. Маршрут благодаря клану Чжан так хорошо пошёл. И этот скандал, хоть и дурацкий, но в каком-то смысле отвлёк внимание, правда? — Чушь! — У Саньшэн резко развернулся. — Не заливай! Дела — делами, личное — личным! А ты теперь на весь город шум поднял, все думают, что семья У сынком откупается, лишь бы к клану Чжан примазаться! Куда нам с твоим вторым дядей глаза девать? И вообще, ты про себя-то не забыл? Что ты творишь? — Третий дядя! — у У Се тоже сдали нервы. — Я же говорю, не так всё, как вы думаете! У нас с Чжан Цилином… Он осёкся. А что у них? Союзники? Взаимовыгодное сотрудничество? Или то самое, непонятное… зависимость и чувство собственничества? Он и сам не мог ответить. — Что у вас? — не сводил с него глаз У Эрбай. — Младший Се, я тебя с пелёнок знаю. Ты сам не свой в последнее время. Ты что, превысил дозу подавителя? Твои феромоны… Сердце У Се пропустило удар, пальцы невольно сжались. Дядя заметил. — Просто устал, — он отвернулся, избегая взгляда У Эрбая. — С маршрутом столько хлопот. — Это из-за Чжан Цилина? — прищурился У Эрбай, и взгляд его стал острым, как у ястреба. — Он что-то знает? Что у вас… произошло? В кабинете повисла тишина. У Саньшэн тоже нахмурился, глядя на племянника. Молчание было ответом. У Эрбай глубоко вздохнул, с усилием подавляя рвущиеся наружу феромоны. Он смотрел на У Се в упор, и голос его был холоден, как лёд: — Младший Се, мне плевать, что там у вас с Чжан Цилином произошло и о чём вы договорились. С этой минуты ты сидишь в старом доме. Без моего разрешения — ни шагу к нему. — Второй дядя! — У Се вскинул голову. — Вы не можете… — Могу! — рявкнул У Эрбай. — Ты на себя посмотри! Бледный, феромоны пляшут! Ещё немного — и не надо никого разоблачать, ты сам себя угробишь! Думаешь, Чжан Цилин — ангел во плоти? У клана Чжан внутри такие змеи клубятся, старейшины их — не сахар! Пока ты ему нужен — он тебя защищает, а как станешь обузой — что, по-твоему, будет? У Се побледнел. Он понимал, что дядя прав. Отношение старейшин клана Чжан было видно уже по тому, как Чжан Цилин разбирался с ситуацией на яхте. Он и сам знал, что его зависимость от феромонов Чжан Цилина — это как пить отравленное вино, чтобы утолить жажду [1]. Побочка от подавителей уже давно била тревогу. Но он не мог сдаться. — Второй дядя, я знаю, вы за меня переживаете, — голос У Се был твёрд, но в нём слышалась дрожь. — Но я уже не ребёнок, которого надо прятать под крылышком. У меня своя голова на плечах, и своя ответственность. У нас с Чжан Цилином… всё сложнее, чем вы думаете. Это не просто расчёт и не… не любовники. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза У Эрбаю. — Я могу на время залечь на дно, помочь утихомирить шумиху. Но совсем не видеться с ним — не смогу. Клан Ван рыщет где-то рядом, нам нельзя терять голову. У Саньшэн аж сигарету в пепельнице раздавил от злости: — Крылья, видите ли, отрастил! Какая такая стратегия, что вам обязательно надо быть неразлейвода? Да он тебя просто приворожил! — Третий дядя! Поверьте мне хоть раз. У Эрбай молча смотрел на него. Орехи в руках замерли. Он знал своего племянника: внешне мягкий, внутри — кремень. Если уж что вобьёт себе в голову — никакими силами не выбьешь. И ещё он видел в его глазах борьбу и боль. Его племянник, кажется… Наконец, У Эрбай тяжело вздохнул, и давящие феромоны отступили. — Хорошо. Пока я не настаиваю. Но запомни, младший Се: что бы ни случилось, семья У — твоя опора. Если Чжан Цилин тебя обидит или клан Чжан посмеет навредить нашей семье, я, У Эрбай, всё поставлю на карту, но они заплатят. Он подошёл к У Се, похлопал его по плечу. — Береги себя. Здоровье — главное. Подавители поменьше глотай. Иди домой, отсидись. С внешними делами мы с третьим дядей разберёмся. У Се смотрел на второго дядю, и в носу защипало. — Спасибо, второй дядя, — тихо сказал он. Он знал: это максимум, на что дядя мог пойти.

***

У Се отвезли в старый дом. Чжан Хайся ехал следом с улыбкой — люди семьи У не решились перечить клану Чжан. Охрану вокруг дома усилили — и явную, и тайную — всё люди У Эрбая. Следующие несколько дней, благодаря усилиям обеих семей, шумиха понемногу стихала. Но ни те, ни другие ничего не опровергали и не подтверждали, и неопределённость только подогревала слухи. У Се сидел дома, стараясь вести себя нормально. Но он один знал: побочка от подавителей становилась всё сильнее. Головные боли, тошнота, слабость накатывали волнами. И гнездование становилось всё острее. Из-за того, что он вдоволь надышался феромонами сверхсовместимого альфы, его порог чувствительности повысился. Он боялся часто писать Чжан Цилину — дядя заметит, да и самому себе он не доверял. Держался только на воспоминаниях о том холодном запахе и на подавителях. Ему всё чаще снились сны. Снежные горы и Чжан Цилин. Он никогда ничего не хотел так сильно, и это желание грызло его изнутри, пожирало остатки разума. Чжан Цилин, казалось, тоже был занят. Отвечал коротко, но сам писал о делах. А чтобы У Се было легче, прислал с Чжан Хайся свои ношеные вещи. У Се зарывался лицом в эти вещи и вдыхал холодный запах — только так и держался.

***

Этой ночью У Се снова вскочил после кошмара — весь в поту, железа пылала. Дрожащими руками он достал подавитель, посмотрел на холодную жидкость и впервые почувствовал к ней острое отвращение. Пустота и жар внутри грозили сожрать его заживо — он скорчился на кровати, хватая ртом воздух, и в голове был только Чжан Цилин и его холодный запах. Вдруг экран телефона засветился. Молчун: «Как ты?» У Се смотрел на эти два слова, и последняя ниточка, удерживающая его разум, лопнула. Сам не зная зачем, он набрал Чжан Цилина. Тот ответил мгновенно: — У Се? — Сяогэ… — голос У Се дрожал, и он сам этого не замечал. — Мне… плохо. На том конце помолчали, потом раздалось: — Жди. Примечания переводчика [1] «Пить отравленное вино, чтобы утолить жажду» (饮鸩止渴, yǐn zhèn zhǐ kě) — китайская идиома, означающая «временное решение проблемы, которое в итоге приведёт к ещё большим бедам».