Глава 28. Симбиоз (Чжан Хайлоу × Чжан Хайся)

От автора. Я правда люблю эту пару. Закончив предыдущую главу, мне очень захотелось написать про этих двоих — судьбоносных двойных альф. Каково это — быть двумя альфами? Их феромоны будут бороться по инстинкту, на них будут странно смотреть, у них не может быть детей, и на железе альфы некуда ставить метку. Проще говоря, два альфы не оставляют следов. Если один захочет уйти, ветер не донесёт ни улики. Так думал Чжан Хайлоу. Он смотрел на Чжан Хайся — обессиленного, со слезами в уголках глаз, — и взгляд его был холоден. Потом перевёл его на шею, протянул руку и убрал прилипшие от пота волосы. Освежающий морской бриз сейчас стал тягуче-липким, тесно сплетённым с удом. Чжан Хайлоу поиграл с его волосами и вдруг наклонившись, поцеловал его в шею. Чжан Хайся, не открывая глаз, сильно вздрогнул. Густой альфа-запах ударил в нос, Чжан Хайлоу стиснул зубы, с трудом подавляя желание подраться. Но даже так, он хотел быть с ним рядом. Даже если это против инстинкта, ему нужен был только он. На всём белом свете ему ничего не нужно, только его Креветка. «Если люди стали близкими друзьями, в этом наверняка есть любовь» [1]. Чжан Хайлоу вспомнил детство: он вечно лез в драки, а Чжан Хайся потом молча протягивал руку, помогая встать, доставал платок и, не говоря ни слова, вытирал с него грязь. А через несколько дней те, кто его обижал, все без исключения попадали в неприятности. Он, развалившись, с травинкой в зубах, смотрел на Чжан Хайся и вызывающе приподнимал бровь: — Креветка, хорош! Он знал, что это Чжан Хайся всё за ним прибирает. Несмотря на внешнюю мягкость, Чжан Хайся был гораздо жёстче, чем Чжан Хайлоу. — Хватит болтать, пошли, — Чжан Хайся вытащил у него изо рта травинку, поднял его и, не оборачиваясь, пошёл вперёд. Он всегда надеялся, что Чжан Хайся окажется омегой. Тогда можно было бы естественно и без препятствий жениться на нём. Чжан Хайлоу смотрел ему в спину и представлял, как навсегда отметит его. Но судьба распорядилась иначе: Чжан Хайся стал альфой. Неожиданно, но в общем-то логично. Чжан Хайлоу, конечно, расстроился. Ну и что? Его Креветка навсегда останется его Креветкой. Омега он или нет — неважно. Мысли вернулись в настоящее. Чжан Хайлоу прикусил кожу на его шее. Чжан Хайся вцепился в простыню так, что пальцы побелели. Он знал, что Чжан Хайлоу собирается сделать, но позволил ему. Две одинокие души столкнулись в ночи, прижимаясь друг к другу, согревая друг друга. На глазах Чжан Хайся выступили слёзы, но он сам подставил шею — безмолвный ответ. Чжан Хайлоу на миг замер, а потом сильнее прижал его к кровати и со всей силы впился зубами в шею. Запах уда с горьким миндалём стал невыносимо густым. Он властно окутывал липкий морской бриз, они боролись, но при этом не могли разорвать объятий. Кожа на шее Чжан Хайся болела так, что разрывало сердце, по телу выступила испарина. Он изо всех сил старался не выпускать ответные феромоны, они прижимались друг к другу так тесно, что слышали бешеный стук сердец друг друга. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Чжан Хайлоу отпустил искусанную, окровавленную шею и нежно лизнул её — слюна альфы успокаивает. Чжан Хайся, весь в поту, обессиленно дышал, шея онемела от боли. Кровь стекала по ней — жуткая и прекрасная картина. Чувство собственности Чжан Хайлоу было удовлетворено. Он смотрел на Чжан Хайся сверху вниз и, довольный, нежно поцеловал его в макушку. А потом сделал то, чего Чжан Хайся никак не ожидал. Он приподнял его и сам подставил свою шею. Чжан Хайся замер, а потом тихо рассмеялся. — Как ребёнок. Он поднял руку, нежно погладил кожу на шее Чжан Хайлоу, чувствуя, как тот мгновенно напрягся. И, в отличие от его жестокости, оставил лишь чёткий след. Сделав это, он отстранился от Чжан Хайлоу, встал и пошёл в ванную. Движения отдавались болью в ране, липкость была неприятна. Он поморщился, но ничего не сказал. Зашумела вода. Чжан Хайлоу лежа на кровати, провёл пальцами по шее. Уголки губ сами собой поползли вверх, улыбка становилась всё шире и наконец превратилась в тихий смех. Смех был полон удовлетворения и странной горечи. Они отпечатались в душах друг друга.

***

Чжан Хайся вышел из душа, вытирая мокрые волосы, взял другое полотенце и бросил Чжан Хайлоу на голову: — Иди мойся, спать. Чжан Хайлоу поймал полотенце, но не двинулся, только смотрел на него снизу вверх сияющими глазами: — Креветка, а скажи… мы теперь квиты? — Важно? — Важно, — Чжан Хайлоу сел, приблизился к нему. — Смотри: ты оставил след, я оставил. Теперь-то хоть какая-то улика останется? В его глазах горело упрямое желание услышать ответ. Чжан Хайся перестал вытирать волосы, повернулся к нему. Взгляд его был мягок, в уголках губ — лёгкая улыбка. Он протянул руку и погладил след укуса на шее Чжан Хайлоу. — Улика… в сердце. Сказав это, он, не глядя больше на Чжан Хайлоу, залез под одеяло и лёг спиной к нему. Чжан Хайлоу долго смотрел на эту спину, потом тихо усмехнулся и, взяв полотенце, пошёл мыться. Вернувшись, он увидел, что Чжан Хайся уже дремлет. Он забрался под одеяло и обнял его со спины. Феромоны двух альф медленно сплетались в темноте. Уд по-прежнему был тяжёл, морской бриз — свеж, но они странным образом сосуществовали. То, что не вписывается в рамки, что не одобрено физиологией. Но какая разница? Чжан Хайлоу крепче прижал к себе талию Чжан Хайся и уткнулся лицом ему в загривок. — Эй, Креветка. — М-м-м? — Ты только мой. — …М-м-м. Даже если мы расстанемся, даже если разойдёмся, В сердце я знаю: это любовь [2]. Примечания переводчика [1] «Если люди стали близкими друзьями, в этом наверняка есть любовь» (能成为密友，大概总带着爱, néng chéngwéi mìyǒu, dàgài zǒng dài zhe ài) — строка из песни «勞斯·萊斯» (Láosī Láisī, «Роллс-Ройс») гонконгской певицы Хэ Юньши (何韵诗). Автор слов — Уайман Вонг (黄伟文). Песня рассказывает о скрытой любви между двумя парнями по имени Лоус и Лейс, которых окружающие считают просто «хорошими братьями», но за дружбой скрывается нечто большее, что общество не готово принять. Эта строка идеально ложится на отношения Чжан Хайлоу и Чжан Хайся — выросших вместе, как братья, но в итоге признавших друг в друге любовь. [2] «Даже если мы расстанемся, даже если разойдёмся, В сердце я знаю: это любовь» (两眼即使移开转开，心里面也知这是爱, liǎng yǎn jíshǐ yíkāi zhuǎn kāi, xīn lǐ miàn yě zhī zhè shìài) — строки из той же песни, завершают припев, становясь кульминацией: несмотря на страх признаться вслух, герои знают о своей любви наверняка. В контексте главы это подводит итог отношениям Чжан Хайлоу и Чжан Хайся — их связь не требует физических доказательств, она отпечаталась в сердцах.