Глава 29. Правда

— Иди есть, — Чжан Цилин больше не смотрел на него тем взглядом. Он сосредоточенно всё приготовил и только потом позвал У Се. У Се отложил рукопись, прочистил горло и подошёл. Оба, словно сговорившись, не стали поднимать тему только что случившегося и уселись вокруг хого. За окном завывал ветер — полная противоположность с тёплой и уютной атмосферой внутри. У Се не хотелось есть за столом — это убило бы всю атмосферу. Он подпёр подбородок рукой, подумал и попросил Чжан Цилина поставить кастрюлю на низкий столик в гостиной. Разложил все продукты, притащил толстый шерстяной ковёр, с удовольствием уселся на него, скрестив ноги, и включил проектор — смотреть развлекательные новости. — Испачкаю — сменю, — беззаботно бросил У Се, подхватывая палочками ломтик мяса и отправляя его в кипящий бульон. Чжан Цилин покачал головой. Не в этом дело. Его волновала не цена ковра. Просто они вдвоём в его личном доме, У Се в его одежде, без пластыря на загривке, феромоны расслабленно струятся в воздухе, румяные щёки, ест хого… Это чувство было таким, какого Чжан Цилин не испытывал за многие годы. У него даже мелькнула странная мысль: «Жена, дети, тёплый дом» [1]. Дети… Он незаметно скользнул взглядом по У Се. Пар от хого окутывал их обоих. У Се ел так, что на кончике носа выступили капельки пота, он шмыгал носом и продолжал есть — острая основа помогала забыть о недавнем взгляде Чжан Цилина. По телевизору шли скучные светские сплетни — просто фон. Их собственная «сенсация» то и дело мелькала в эфире. Каждый раз, когда показывали их, У Се, держа в руках миску, начинал комментировать для Чжан Цилина. — Эту фотку неудачно выбрали, — У Се откусил фрикадельку. — Это из какой такой глуши её откопали? Тут же лет пять назад, ужас, какой отстой. — Красиво, — спокойно заметил Чжан Цилин. Он смотрел на юное, неопытное лицо У Се на экране и не понимал, почему тот считает фото неудачным. По его мнению, У Се был красив в любом виде. Что бы У Се ни говорил про видео и фото в прессе, Чжан Цилин неизменно отвечал: «Красиво». Старина Чжан — прямой альфа до невозможности. [2] У Се, хоть сам себя омегой и не считал, услышав такое прямолинейное заявление, не удержался и закатил глаза. — … — Чжан Цилин молча уставился в потолок. — Кстати, Сяогэ, — У Се положил в кастрюлю картофельную лапшу [3]. — До меня дошли слухи, что Ваны, кажется, роют мои документы по учёбе за границей. Не знаю, пронюхали чего или нет. — М-м-м, — отозвался Чжан Цилин. — У Эрбай сработал чисто, не беспокойся. — Да я не волнуюсь. Швейцарию они не раскопают. Будут рыть-рыть и ничего не найдут, решат, что ложный след. Но, думаю, раз здесь у них не выйдет, попробуют другой путь. Потому и предупреждаю. Ясно же — хотят крови. — М-м-м, — кивнул Чжан Цилин, положил в миску У Се готовую лапшу. — Знаю, не беспокойся. Он уже отправил Чжан Хайлоу зачистить тех Ванов, что просочились в клан Чжан. Хлопот с ними и правда было много. У Се втянул в себя лапшу, кивнул: — Я тоже послал людей разузнать. С чего это они вдруг мои документы вспомнили? Наверняка что-то их сподвигло. — Толстяк Ван? — Ага, он надёжный. — Что хочешь делать — делай смело, я прикрою, — Чжан Цилин, подумав, всё же сказал это. У Се не удивился, что его замысел раскрыли. Да, он хотел воспользоваться ресурсами клана Чжан. С умным человеком и правда легко. — Сяогэ, я это хочу, — У Се ткнул пальцем в тофу рядом с Чжан Цилином. Сначала ему было неловко, но потом он решил не ломать комедию и с чистой совестью наслаждался обслуживанием. — Сяогэ, креветочные шарики сварились, вылавливай скорее, а то переварятся! — Ты тоже ешь, а то всё на меня смотришь, — У Се поднял голову и поймал на себе взгляд Чжан Цилина, полный какой-то… нежности. Сердце пропустило удар. У Се улыбнулся ему, щуря глаза в полумесяцы. Потом взял из бульона кусочек рисового пирога [4] и положил в миску Чжан Цилину. — Сяогэ, ты же сладкое любишь, да? Чжан Цилин поднял глаза и спокойно посмотрел на У Се. Он всегда тщательно скрывал свои предпочтения, поэтому старался ничем не выделяться. Но У Се заметил. Чжан Цилин взял пирог, откусил. Мягкий, липкий, как раз по его вкусу. Он подумал и кивнул. У Се довольно приподнял бровь и отправил в рот креветочный шарик. Чжан Цилин смотрел на него, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка. В воздухе запах снежных гор стал мягче, словно весенний ветерок — свежий и приятный. После еды У Се, довольный, развалился на диване и наблюдал, как Чжан Цилин убирает со стола. Этот альфа, который со стороны казался недосягаемым и решительным, сейчас спокойно занимался уборкой. Такой разительный контраст заставил У Се рассмеяться. Он никогда не думал, что Чжан Цилин может быть настолько… бытовым. Он выглядел как небожитель, не от мира сего. У Се думал, что такие люди только парят в облаках и правят миром, не опускаясь до мелочей. Чжан Хайкэ, вечно маячивший рядом как старый дворецкий, только укреплял его в мысли, что Чжан Цилин — бытовой идиот. Поэтому он совершенно не ожидал, что тот вполне самостоятельный, да ещё с лёгким закидоном на чистоту и порядок. Приходилось признать: с Чжан Цилином становилось всё уютнее, всё привычнее. …Вот бы так всегда и было. У Се испугался этой внезапной мысли. Он резво вскочил и сказал: — Сяогэ, давай помогу. — Не надо, — Чжан Цилин даже головы не поднял. — Отдыхай. У Се настаивать не стал, снова лёг на ковёр и взял недочитанную рукопись. Но мысли были уже далеко, и взгляд то и дело ускользал на кухню. Сытый и довольный, У Се начал клевать носом. Так и заснул, оперевшись на ножку дивана.

***

Чжан Цилин, закончив убирать на кухне, вышел и застыл. У Се свернулся калачиком на ковре, голова на диванной подушке, рукопись выпала из рук. Он спал, склонив голову набок. На нём была только тонкая футболка, ворот широко распахнут, открывая ключицы. Сладкий персиковый аромат бессознательно, но нежно сплетался с холодным запахом снежных гор. Чжан Цилин долго стоял, глядя на него. Потом подошёл, опустился на одно колено. Сначала поднял рукопись и убрал. Потом протянул руки, собираясь отнести У Се в кровать. Но едва он коснулся омеги, тот во сне словно почувствовал, хмыкнул, бессознательно подался вперёд и, обхватив его за талию, уткнулся лицом ему в живот. И довольно потёрся. Чжан Цилин застыл. Сквозь тонкую ткань он отчётливо чувствовал мягкое тело омеги. Сверхсовместимые феромоны ударили в лицо, приторно-сладкие, манящие, словно двусмысленное нежное приглашение. Кадык Чжан Цилина дёрнулся, дыхание стало тяжёлым. Он смотрел на спящее лицо, и в глазах его было желание. Он закрыл глаза, с усилием подавляя бурлящие феромоны. Он протянул руку, чтобы осторожно отстранить У Се, но она замерла на полпути. Он сжал губы, помолчал и в итоге… не решился оттолкнуть. Так и оставил его в своих объятиях. Рука его опустилась на макушку У Се, пальцы зарылись в мягкие волосы и начали медленно гладить. За окном бушевал тайфун, а в доме сплетались их феромоны и тепло прижавшихся друг к другу тел. Неизвестно, сколько прошло времени. Наконец Чжан Цилин осторожно, чтобы не разбудить, подхватил У Се на руки и понёс. Тот во сне недовольно нахмурился и ещё глубже зарылся ему в грудь. Чжан Цилин уложил его на большую кровать в спальне на втором этаже, укрыл одеялом. Постоял у кровати, глядя на спящего омегу. Взгляд его был тёмен. Потом медленно наклонился и сделал то, о чём давно мечтал. Он поцеловал У Се. Губы У Се были мягкими, тёплыми и сладкими, как персиковая конфета. Чжан Цилин сдержав желание разомкнуть их и поцеловать глубже, заставил себя отстраниться. — Спи, — голос его охрип от желания. Он поправил растрепавшуюся чёлку У Се и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Нельзя оставаться. Иначе он не ручался за себя. Сейчас ему нужно было принять холодный душ, чтобы остыть.

***

На кровати У Се, который должен был крепко спать, медленно открыл глаза. Он проснулся ещё тогда, когда Чжан Цилин взял его на руки. Схватившись за сердце, он наконец позволил себе дышать, и лицо его залилось краской до ушей. Сердце колотилось как бешеное, он не мог поверить в то, что только что произошло. Чжан Цилин его поцеловал? Он потрогал свои губы — на них ещё, казалось, оставался тот холодный запах. Он уткнулся лицом в подушку, пропахшую Чжан Цилином, и настроение его необъяснимо взлетело до небес. Ему хотелось обнять подушку и кататься по кровати. «Кажется… что-то действительно изменилось.»

***

Врач, присланный кланом Чжан, был бета средних лет. Говорили, что в клане Чжан беты большая редкость и их недолюбливают — у них нет ни силы альф, ни способности к деторождению, для клана Чжан они бесполезны. Доктор Чжан, казалось, привык к этой внутриклановой атмосфере альфа-превосходства. При виде У Се держался с достоинством, но без подобострастия. Процесс забора жидкости из железы был неприятен. У Се морщился, но молчал. Чжан Цилин рядом молча положил руку ему на плечо и слегка сжал. Доктор Чжан нахмурился, глядя в отчёт: — Третий молодой господин, у вас ситуация непростая… Он покосился на Чжан Цилина. Тот бесстрастно кивнул — говори. — Подавитель, которым вы пользовались, мне показывали. На рынке такого нет. Он действительно эффективный, действует долго. Ваша железа сама по себе здорова, это S-класс. Но из-за долгого приёма завышенных доз её слишком сильно подавляли. Это как пружину, которую долго сжимали. Как только убрать внешнюю силу, распрямится она очень резко, может и сломаться. — В ближайшее время — никаких подавителей. Иначе возможны необратимые повреждения железы и репродуктивной системы. Сердце У Се ухнуло. — Это значит… — …Пока мы не подберём альтернативу, вам нужно стабилизировать феромоны естественным путём, — доктор Чжан поправил очки, помявшись. — Самый прямой и эффективный способ — временная метка. Искусственное никогда не заменит естественного, думаю, вы понимаете. Временная метка? Он машинально посмотрел на Чжан Цилина. Тот как раз взглянул на него. Взгляды встретились. У Се быстро отвернулся: — Других вариантов нет? Доктор Чжан перевёл взгляд с У Се на Чжан Цилина: — Я слышал, ваша совместимость с главой клана — 99.7%. Зачем вам другие варианты? 99.7%? У Се прищурился и удивлённо посмотрел на Чжан Цилина. Откуда данные? Чжан Цилин и бровью не повёл: — Есть варианты? — … — Доктор Чжан прокашлялся, до него только дошло: оказывается, глава клана ещё не завоевал этого молодого господина. Слухам, выходит, верить нельзя… — Есть. Феромонная поддержка от сверхсовместимого альфы даёт тот же эффект. Но, конечно, не такой сильный, как временная метка. — Это временно, — продолжил он. — Когда получим полные анализы, я разработаю для вас курс лечения. А пока советую меньше выходить, избегать контактов с чужими феромонами. Ваши сейчас крайне нестабильны, в любой момент может начаться течка. У Се молчал. Вернее, он даже не слушал — просто всё время смотрел на Чжан Цилина. Все кусочки пазла вставали на место. — Понял. Спасибо, доктор, — У Се повернулся к нему и одарил стандартной дежурной улыбкой. Доктор Чжан, обладая чутьём, мгновенно испарился. У Се не стал сразу устраивать сцену. Он даже спокойно налил себе воды, не спеша отпил. Потом поднял глаза на Чжан Цилина, который как ни в чём не бывало сидел на диване. — 99.7%? — голос У Се дрогнул. — Сяогэ, объяснись! Я, кажется, никогда не проходил тест на совместимость. Тем более с тобой. — Когда ты пришёл на тот приём один. — А… когда ты успел взять мой образец? — Бокал. — А, ну тогда понятно, почему Чжан Хайся пропал в середине вечера, — У Се улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — И когда ты узнал? — Ещё у дверей комнаты отдыха. Ничего себе! — У Се сжал стакан. Выходит, при первом же близком контакте он спалился? — Отчёт? — Уничтожил. — 99.7%… — У Се тихо повторил цифру и горько усмехнулся. — Глава клана Чжан, от начала сотрудничества до скандала в прессе и до моего нынешнего состояния… Всё это было в твоих расчётах? Примечания переводчика [1] «Жена, дети, тёплый дом» (老婆孩子热炕头, lǎopo háizi rè kàngtóu) — дословно: «жена, дети, тёплый кань» (кань — традиционная лежанка с подогревом). Китайская идиома, описывающая идеал простого семейного счастья и домашнего уюта. [2] «Прямой альфа до невозможности» (直到不能再直的直A) — игра слов. Слово 直 (zhí) означает одновременно «прямолинейный» и «гетеросексуал» (от англ. straight). С одной стороны, Чжан Цилин настолько прямолинеен, что дальше некуда — не умеет делать комплименты, говорит всё в лоб. С другой стороны, ирония в том, что он совсем не «прямой» в смысле ориентации, ведь он с У Се. Игра слов подчёркивает комичный контраст между его характером и отношениями. [3] Картофельная лапша (苕粉, sháofěn) — прозрачная, упругая лапша из крахмала батата (сладкого картофеля). В Китае её название происходит от диалектного слова «шао» (苕), которым называют батат. Благодаря высокой термостойкости она не разваривается даже при долгом кипячении, что делает её идеальным ингредиентом для хого и супов. [4] Рисовый пирог (年糕, niángāo) — традиционное китайское лакомство из клейкого риса, слегка сладковатое на вкус, с мягкой, эластичной и чуть липкой текстурой. Его кладут в хого, потому что он хорошо впитывает вкус бульона, не развариваясь. Название созвучно пожеланию «год за годом становиться лучше», поэтому пирог — символ благополучия и роста, обязательное блюдо на Новый год.