Глава 31. Это мой выбор

— Что? — У Се резко сел, дёрнулся так, что заныло в висках, и, схватившись за голову, уставился на Толстяка. — Не кипятись так, твой муженёк ничего такого не сделал… — Толстяк с укоризной смотрел на У Се. — Один из работников на яхте видел. Хрен знает, кто его туда заслал, но он засёк, как Чжан Цилин с каменным лицом вышвырнул того типа из каюты. А потом Чжан Хайкэ этого типа уволок, и после этот альфа объявился рядом с тем самым Чжао. — …Да не болтай ты ерунды, — У Се устал от того, что с Толстяком никогда нельзя нормально поговорить о деле. — Время слишком подозрительное. Тогда как раз клан Чжан и семья У только начали сотрудничать, Ван Цань на банкете ещё язвил, что семья У продаёт своего сына… — Именно, — Толстяк язвительно усмехнулся. — Смекаешь? Чжан Цилин столько лет никем не интересовался, и вдруг появился образец — как тут не скопировать, не сделать более послушную и сговорчивую версию? А если бы прокатило? Чистый профит при минимуме затрат. А если копнуть глубже — может, это и проверка была: и его вкусы прощупать, и ваши с ним отношения… Короче, у этого хода до хрена применений. У Се кивнул: — Выяснили, кто он такой? Откуда? — Всё подчистили, очень чисто. А чем чище, тем больше похоже на почерк клана Ван. Я уже воткнул своего человечка к ним, как только что — сразу сообщу, — Толстяк поставил чашку. — А потом я по этой ниточке дальше потянул и ещё кое-что нарыл. Из-за этого, собственно, я за твоего Сяогэ и вступился. — Что? — С чего бы это за него вступаться? У Се аж глаза закатил. Прямо выходит, что он тут единственный капризный дурак? — Внутри клана Чжан, похоже, не всё гладко. У Се, массируя виски, взглянул на Толстяка — давай, мол, выкладывай. — Это долгая история, начнём с самого клана. — Клан Чжан — вообще странная семейка. Перебрались сюда с северо-востока, никто не знает, чем их предки занимались — сплошная тайна. Клан огромный, народу полно, и каждый при деле. В Гонконге они на ноги встали за считанное время. Я ещё в начале своих дел с ними столкнулся и понял: у них выстроена целая система, монолитная, изнутри её фиг расшатаешь. У Се кивнул. Система и правда была до маразма совершенной. — У клана Чжан все браки только внутри. Почему — до сих пор ума не приложу. И у них чёткое деление на главную ветвь и побочные. Чжан Хайкэ, Чжан Хайся — это всё побочные. А Сяогэ — из главной. А неспокойно сейчас потому, что… старейшины клана из-за тебя на него давят. Ты не замечал, что Чжан Хайся постоянно рядом с тобой? Я когда шёл к тебе, его видел… И ещё один альфа в очках был, кажется, Чжан Хайлоу? Сяогэ, видать, боится, что до тебя доберутся, вот и подстраховался. — … — У Се скрестил руки на груди, опустил глаза, молчал. — Так что, когда ты там про «расчёт» и прочее… Эх, Наивняшка, твоему Сяогэ-то несладко приходится. Думаешь, этих старых костей легко уломать? При таком-то консервативном клане… Хотя, конечно, это его проблемы, и у тебя своя правда, с какой стороны ни посмотри — никто не виноват. Но я, как третья сторона, скажу тебе честно: Сяогэ реально постарался. По крайней мере, я не вижу никого, кто сделал бы для тебя больше. Ты наш круг знаешь: кому охота тратить на тебя своё драгоценное время? Не прокатило — ищут следующего, а не в игры эти играют. У Се понимал всё, что сказал Толстяк. Он стоял на краю обрыва, под ногами — бездна, а Чжан Цилин — единственный, кто мог его удержать. А он, из-за своей гордости и упрямства, пытался оттолкнуть эту руку. Он снова вспомнил след от укуса на шее Чжан Цилина, его сдержанный взгляд, руки, которые боялись обнять, и тот самый, вышедший за рамки, поцелуй. У Се тихо покачал головой. — Клан Чжан, конечно, консервативный и старомодный, но при этом чертовски нетрадиционный. — Ну это и так понятно. В такой семье, где на всех постоянно давят, много ли вообще нормальных вырастет? — Толстяк взял макарун и откусил. — Дальше я уже не продвинулся, клан Чжан — кремень… Клан Ван тоже! Обе семейки — те ещё крепкие орешки, а ты меня заставил грызть сразу два. — Я думаю увеличить флот… — Наивняшка, мы ж лучшие кореша! Дам тебе ещё наводку: кто-то из клан Чжан, кажется, тоже пробивает твои полгода в Швейцарии. Но Второй господин уже всё уладил, не парься.

***

После ухода Толстяка У Се долго сидел один в пустой гостиной. Спустилась ночь, зажглись огни, лунный свет падал на лицо сквозь панорамное окно, играя светом и тенью. Он закурил. Дым медленно таял в воздухе, придавая ему бесконечно одинокий вид. Он достал тот флакон с экстрактом феромонов и долго смотрел на него. Глубоко вздохнул и всё же откупорил крышку, достал шприц, набрал. Холодный запах снежных гор разлился в воздухе. Совсем чуть-чуть, но У Се глубоко вдохнул, и разум рухнул перед этим знакомым ароматом. Он поднял руку, всё ещё с сигаретой, продезинфицировал железу и без колебаний ввёл экстракт. Мгновенно запах снежной лавины окутал его, холод разлился по всему телу. Тело честно выдохнуло с удовлетворением, У Се обмяк в кресле, расслабленный до мурашек по коже. Он признал. Ему нужен Чжан Цилин. Физически — да. Психологически — тоже. За всей этой стратегией и просчётами, уважение, защита и снисхождение, которые Чжан Цилин ему дарил, — всё это было настоящим. 99,7% могли быть началом, но не сутью. Он скучал по этим молчаливым, но надёжным объятиям, по этому сосредоточенному взгляду, даже по его запаху, и даже по тому поцелую. Он достал телефон, нашёл знакомый номер, поколебался и отправил сообщение: «Сяогэ, завтра есть время? Поговорить надо». Отправив, сжал телефон в руке, чувствуя лёгкую тревогу. Он не знал, какого ответа ждёт. Но долго ждать не пришлось — телефон завибрировал. Чжан Цилин перезвонил сразу. У Се смотрел на имя на экране, сердце колотилось. Он выдохнул и ответил. — У Се, — раздался знакомый голос. У Се вдруг осознал, что, кажется, давно его не слышал, и в носу защипало. Он правда скучал. — Сяогэ, — отозвался он. — Где ты? — Чжан Цилин чутко уловил изменение в обращении и понял, что дело идёт на лад. Он махнул рукой Чжан Хайкэ — иди. Чжан Хайкэ с улыбочкой выволок прочь какого-то трясущегося человека, всего в крови, с отчаянным лицом. — Ланьтундао [1]. — Я приеду, — сказал Чжан Цилин, помолчал и добавил: — Или ты приезжай в Рипалс-Бей. Как всегда, чётко, без лишних слов, два варианта на выбор. У Се помолчал, глядя на густую ночь за окном, и тихо спросил: — …А ты где? — На пике Виктория. На пике? Это же главная усадьба клан Чжан? У Се снова вспомнил слова Толстяка. Похоже, у Чжан Цилина и правда сейчас неприятности. Ему стало немного стыдно. Поколебавшись, ответил: — Я приеду в Рипалс-Бей. — Хорошо, — отозвался Чжан Цилин. — Пусть Хайся тебя отвезёт. — Не надо, сам за рулём. В такое время не стоит их дёргать, пусть лучше своими делами занимаются. Чжан Цилин, этот прямолинейный альфа, всё равно не поймёт. — …Будь осторожен. У Се повесил трубку и облегчённо выдохнул. Встал, пошёл в ванную, посмотрел на своё осунувшееся отражение и умылся холодной водой.

***

Тем временем на пике Виктория. Чжан Хайкэ с непричастным видом передал волочимого человека Чжан Цяньцзюню. Тот цокнул и с брезгливостью вытер кровь об одежду этого же типа. — Ц-цяньцзюнь… — тип, увидев его, прохрипел мольбу. — Меня бесполезно просить. Когда ты выбирал предательство, должен был понимать, к чему идёшь, — Чжан Цяньцзюнь поигрывал ножом. — Я прикинул — тебе уже не выбраться. — … — Так уж хороша еда у клана Ван? Смотри, что тебе от них проку? Когда тебя спалят, они придут спасать? Ты для них расходник, — покачал головой Чжан Цяньцзюнь. — Ладно, мы ж двоюродные. Даю выбор: сам или я? Тип на земле горько усмехнулся, уставился в небо. Погода сегодня была отличная, безветренно, лунный свет заливал суровую усадьбу клана Чжан мягким сиянием. Он вспомнил ту девушку, что встретил в кондитерской. Ту, из клана Ван, интересно, как она сейчас? — …Цяньцзюнь, — еле слышно прошептал он, протянул дрожащую руку и твёрдо взял нож. — Чэнь Вэньцзинь и правда у клана Ван. И… передай главе клана, что я прошу прощения. Нож уже летел к груди, но Чжан Хайкэ в последний момент отбил его ногой. Посмотрел на луну и сказал: — Погода сегодня хорошая, глава клана сказал, что лучше без неприятных инцидентов. Чжан Цилин с телефоном в руке, с невозмутимым лицом стоял в дверях, наблюдая. Чжан Хайкэ обернулся и показал ему «окей». — Глава клана, на кухне приготовили ужин. Возьмёте с собой? — улыбнулся Чжан Хайкэ. — Думаю, Третий младший господин ещё не ел. — Не надо.

***

У Се собрался и поехал в Рипалс-Бей. За окном была глубокая ночь, погода сегодня стояла на удивление хорошая. Он чуть опустил стекло, впуская ветер. Морской бриз развеял его слишком приторный запах и прояснил мысли. Ладони вспотели от волнения. Он и ждал, и боялся. Ждал встречи, боялся разговора. Наконец показался знакомый двор. В вилле горел свет — казалось, его ждали. У Се припарковался, глубоко вздохнул и вышел. Едва он подошёл к двери, как она открылась изнутри. На пороге стоял Чжан Цилин, в простой домашней одежде, с влажными после душа волосами, и взгляд его был всё так же спокоен. Он задержал взгляд на лице У Се и чуть нахмурился: — Похудел. У Се хотел изобразить привычную ленивую улыбку, но вышло натянуто: — Да ничего, просто устал. Он вошёл в дом. Тёплый воздух, смешанный с до боли знакомыми феромонами, мгновенно окутал его. Только почувствовав запах Чжан Цилина, та пустота внутри немного утихла, даже голова перестала болеть. Тело оказалось куда честнее слов. Чжан Цилин закрыл дверь и пошёл за ним. — Ел? — Ещё нет, — честно ответил У Се. Аппетита не было, но сейчас вдруг захотелось есть. Чжан Цилин взглянул на него и пошёл на кухню. У Се смотрел ему в спину, и в груди снова зашевелилось что-то неловкое. В гостиную он не пошёл, а, сам не зная зачем, поплёлся за ним и остановился в дверях кухни, наблюдая, как Чжан Цилин достаёт продукты. На кухне было тихо, только журчала вода да слышался стук ножа. Никто не решался начать тот самый разговор. — Экстракт от доктора использовал? — вдруг спросил Чжан Цилин, стоя к нему спиной. Неловкая попытка завязать разговор. У Се скривился. Он и сам чувствовал, что от него разит снежными горами — Чжан Цилин не мог не учуять. Чжан Хайся же говорил, что у него нюх отличный? — Использовал. — М-м-м, — только и ответил Чжан Цилин, не стал расспрашивать, просто продолжил мыть овощи. Его спокойствие было таким естественным, будто между ними ничего и не было. У Се от этого стало даже не по себе. Весь его заранее продуманный сценарий разговора летел к чёрту. — Сяогэ, — У Се после долгих колебаний наконец начал. Чжан Цилин закрыл кран, повернулся и спокойно посмотрел на него, ожидая продолжения. У Се облизнул пересохшие губы, отводя взгляд: — Насчёт этих 99,7%… — Неважно, — перебил его Чжан Цилин. У Се удивлённо поднял голову. — У Се, я же говорил: ты — это просто ты, — Чжан Цилин чуть вздохнул и подошёл к нему. Они были так близко, что их феромоны без остатка сплетались воедино. — Я сделал свой выбор, потому что ты — это У Се. Не потому, что ты омега со сверхвысокой совместимостью. Не какая-то абстрактная омега. А просто — У Се. Зрачки У Се расширились. Вся его обида, все сомнения и борьба — всё рассыпалось перед этими словами. Чжан Цилин понимал его. Он знал, чего тот боится. Боится, что его ценят только за эти цифры. Боится потерять свою уникальность. Он подтвердил его ценность. У Се опустил глаза, но уголки губ предательски поползли вверх. Он глубоко вздохнул, поднял голову, и в глазах его заплясали искорки: — Глава клана Чжан, а вы в любовных речах прогрессируете. Чжан Цилин, заметив вернувшийся блеск в его глазах, незаметно расслабил напряжённую челюсть: — Правда. У Се рассмеялся. Впервые за долгое время — искренне. Он шагнул вперёд, обошёл Чжан Цилина, взял со стойки вымытый помидор, откусил и, жуя, невнятно сказал: — Есть хочу. Готовь быстрее. А после… нормально обсудим и сотрудничество, и то, как разбираться с теми, кто нам палки в колёса ставит. Примечания переводчика [1] Ланьтундао (蓝塘道, Lántáng dào, англ. Blue Pool Road) — престижная улица в районе Хэппи-Вэлли на острове Гонконг. Название происходит от «Голубого пруда», который находился здесь в прошлом.