Глава 32. Близится буря

Чжан Цилин приготовил простые макароны с креветками в томатном соусе — любимый кисло-сладкий вкус У Се. — Вкусно, можно замуж выходить, — У Се растянулся на мягком диване, вынося вердикт. Его немного клонило в сон, он взял с подлокотника пачку сигарет, неторопливо закурил, чтобы взбодриться. Чжан Цилин сидел на другом конце дивана, взглянул на него и промолчал. У Се вдруг рассмеялся и придвинулся ближе, всё ещё посмеиваясь. — Ну чего ты с каменным лицом сидишь? — он ущипнул Чжан Цилина за щёку. — В прошлый раз ты так красиво улыбался. Улыбнись! Лицо молодое, а выражение как у статуи — скучно же. Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. У Се только сейчас осознал, что расстояние, кажется, слишком маленькое. Но двигаться не хотелось. Его взгляд сам собой скользнул к губам Чжан Цилина, и в голове всплыл тот самый поцелуй. «Сытый и довольный организм потянуло на шалости». Дым вился между ними, лёгкий табачный запах смешивался с феромонами — атмосфера стала до невозможности интимной. В горле вдруг пересохло — У Се сглотнул и снова посмотрел в глаза напротив. В глубине глаз Чжан Цилина он видел то же самое кипение. Он отпустил его щёку, и щипок сменился поглаживанием. — Сяогэ… — голос У Се сел. Он глубоко затянулся, затушил сигарету в пепельнице за спиной, не сводя взгляда с лица Чжан Цилина. Потом приподнялся и, перекинув ногу, уселся к нему на колени, интимно выдохнув дым прямо ему в лицо. — Тебе никто не говорил, что ты красивый? Рука Чжан Цилина легла на талию У Се, рассеянно поглаживая. Казалось, небрежно, но взгляд, устремлённый на омегу, был опасным. У Се легонько провёл ладонью по его лицу, прильнул к шее, с наслаждением глубоко вдохнул. Затем выпрямился, чуть склонил голову и посмотрел на Чжан Цилина уже почти с обожанием. — …Ты правда красивый. И прильнул к его прохладным губам. Этот поцелуй пах снегом и персиком — холодный и сладкий. Губы Чжан Цилина были прохладными, но в глубине — жарко, словно он был соткан из противоречий. «Весь он такой: внешне — бесстрастный небожитель, а внутри — давно увязший в мирской суете», — рассеянно подумал У Се. Любовь захлестнула с головой, и Чжан Цилин больше не мог оставаться бесстрастным божеством. Рука У Се скользнула к его шее, пальцы коснулись шрама от укуса. Корочка с ранки уже полностью отпала, остался лишь нежно-розовый рубец. Эта неровная отметина была доказательством снисходительности этого альфы. Сердце У Се было переполнено, готово разорваться. Он никогда не думал, что однажды сможет так сильно полюбить. Любить — и быть идеально совместимым. Они целовались, не в силах оторваться, и феромоны в воздухе становились всё гуще. Персиковый аромат утратил лёгкость, источая приторную зрелость, дразня чувства Чжан Цилина. Он крепко обнял У Се, запрокинул голову, отвечая на поцелуй. Кто-то из них разомкнул губы, и их языки сплелись, закружились в танце. В комнате слышались только влажные звуки поцелуя. Одной рукой Чжан Цилин прижимал к себе У Се за талию, другой придерживал его голову. Приложив усилие корпусом, он перевернулся и уложил У Се на диван. Тот вздрогнул от неожиданности, инстинктивно вцепившись ему в шею, но их губы так и не разомкнулись. В этом положении их груди тесно прижимались друг к другу, оба чувствовали бешеный стук сердец, а феромоны давно уже неразрывно сплелись. Рука Чжан Цилина скользнула под край футболки У Се, гладя его поясницу. Достаточное количество феромонов альфы расслабило У Се, напряжённая струна внутри наконец ослабла, и навалилась чудовищная усталость. Сознание поплыло, и он… просто отключился. Чжан Цилин целовал, целовал, и вдруг почувствовал, что тот под ним затих. Удивлённо поднял голову и увидел, что У Се уже спит на диване, даже слегка посапывая. «…» Он застыл на минуту, совершенно не ожидая такого финала. Потом бросил взгляд вниз и… смирился. «Ещё немного, и я действительно стану импотентом». Ладно, У Се столько дней наверняка было очень плохо, пусть отдохнёт. Чжан Цилин долго сидел неподвижно, дожидаясь, пока утихнет реакция, а потом отнёс У Се в спальню. Уложил его в кровать, взял его сигареты, вышел на балкон и молча закурил.

***

У Се проснулся, когда уже рассвело. Давно он так хорошо не спал. Хотел потянуться, но понял, что на что-то навалился. Повернул голову и увидел прямо перед собой лицо Чжан Цилина. Он обнимал его, как плюшевого мишку, и ещё ногу на него закинул. У Се захлопал глазами, мозг включился не сразу. Он машинально глянул вниз — оба в пижамах. Ага. Нормально. Ничего не болит. Ага. Сяогэ спит — красивый. Ага? Сяогэ? Ага? До У Се только дошло, что произошло ночью. Он чуть не подскочил, и лицо его мгновенно залилось краской. — Проснулся? — Чжан Цилин, оказывается, уже не спал, голос его был низким со сна. У Се готов был провалиться сквозь землю. — Хорошо поспал? — Чжан Цилин потрогал его лоб, убедился, что температуры нет, и сел, разминая затекшее плечо. У Се показалось, что в этом вопросе была насмешка. «Так, потише. Разве уснуть в такой момент — это почётно? Задница цела, а репутация?» — Я… — У Се не знал, куда девать глаза, открыл рот, чтобы объясниться, но понял, что с объяснениями будет только хуже. Блин, ну кто засыпает, когда уже почти до главного блюда дошло? Как это объяснить? Любые слова — мимо. — Ничего, — Чжан Цилин, зная, что он хочет сказать, спокойно его утешил. — Отдыхай. Всё ещё впереди [1]. Но У Се ни капельки не утешился. Даже разозлился. Может, не надо быть таким понимающим? Такая жалость ранит сильнее, брат! У Се выдохнул, собираясь снова заговорить. — Ты… Но его прервал телефонный звонок. Звонили Чжан Цилину. У Се смотрел, как тот берёт трубку. Лицо его оставалось спокойным, как всегда, но У Се почувствовал, как изменились его феромоны. Стали ещё холоднее. Чжан Цилин повесил трубку и посмотрел на У Се. — Клан Ван начал действовать. — Что они делают? — У Се сел прямо. — Запустили слухи, что у тебя есть скрытый недуг [2]. Одновременно играют на понижение на рынке и готовят поглощение наших дочерних компаний через подставные фирмы. У Се изменился в лице. Он знал, что клан Ван просто так не проглотит обиду. Скрытый недуг… Хорошо сформулировали. У Се сжал губы. Он сейчас в уязвимом положении. Даже если у них нет доказательств, такие расплывчатые слухи подорвут репутацию семьи У и его самого. Уязвимость в том, что он не знает, что именно им известно. А это не просто слухи. У него и правда есть «скрытый недуг». Он, мать его, не альфа. У Се задумался. Тем более недавно раздули его «роман» с Чжан Цилином. Это заденет и его. Потому что людям плевать на правду, они будут сами придумывать гадости. Чжан Цилин внимательно просмотрел файлы, присланные Чжан Хайкэ, глянул на биржу и, погладив У Се по голове, сказал: — Не переживай. Встал, надел куртку и, взяв телефон, вышел на балкон звонить. У Се тоже глянул на котировки их акций. Те и правда пошли вниз. Мозг лихорадочно искал выход, рука сама потянулась к сигаретам. Чжан Цилин, закончив, вернулся. — Слухами займётся Чжан Хайкэ. Что касается рынка — клан Чжан войдёт и выкупит акции, которые клан Ван сбрасывает, а также перекупит их же пакеты. Такая абсолютная финансовая мощь и контроль успокаивали, но одновременно вызывали у У Се чувство протеста. Он не хотел вечно быть под крылышком. — Сяогэ, нельзя просто отбиваться, — У Се стряхнул пепел. — Раз клан Ван так открыто напал, значит, у них или правда что-то есть, или они просто хотят, чтобы мы запаниковали. В любом случае, этот «скрытый недуг» надо пресечь на корню. — Что предлагаешь? — Поддаться, — У Се смотрел в окно. — Раз они намекают, что со мной что-то не так, я и «заболею». Найду повод и временно исчезну из поля зрения. А сами тем временем ударим, найдём их слабое место. Толстяк недавно сообщил: тот альфа, похожий на меня, которого привёл Чжао на яхте, возможно, связан с кланом Ван. Чжан Цилин молча повернул голову и посмотрел на У Се. Тот поймал этот взгляд и приподнял бровь. Они обменялись понимающими взглядами. Чжан Цилин молча отвёл глаза. — Хорошо. Что нужно — говори Чжан Хайся. У Се не удержался от улыбки. Забавно дразнить этого молчуна. — Договорились. Чжан Цилин не спрашивал зачем, не сомневался в успехе — просто поддерживал. У Се придвинулся и положил руку ему на плечо, лукаво улыбнувшись. — Не бойся, в этот раз я не буду один.

***

У Эрбай среагировал молниеносно. Он давно ждал такого дня и заранее подготовил план. Но всё же позвонил У Се, намекая, что на это время лучше переехать домой. У Се не хотел ссориться с дядей в такой момент, посоветовался с Чжан Цилином и временно вернулся в родовой особняк. Вокруг дома заметно прибавилось охраны. У Эрбай сидел в кабинете, невозмутимо попивая чай. У Саньшэн хмурился рядом, его феромоны выдержанного тика от раздражения стали отдавать порохом. Эрцзин и Паньцзы стояли поодаль, на расстоянии от У Се. — Клан Ван в этот раз вложился серьёзно. Денег на понижение выделили много, все их дружественные структуры в игре. Поглощение дочек — это мелочи. Главное — слухи… сколько они знают? У Се сидел на диване, массируя виски. Только что закончил разговор с операционной командой — убедился, что с маршрутом порядок. — Судя по их действиям, реальных доказательств у них нет, — покачал головой У Се. — Скорее проверка… смотрят, не дёрнемся ли мы, если совесть нечиста. — Проблема в твоём состоянии… — У Саньшэн с тревогой смотрел на племянника. Даже сквозь толстый слой спрея он улавливал его нестабильные феромоны. Под мягкими древесными нотами пробивалась тревожная сладость, как у перезревшего персика — приторная, с ноткой гнили. Запах был неприятный. У Саньшэн покосился на двух стоящих альф и сам невольно отодвинулся. — Я в порядке, — У Се сжал губы, машинально потрогал пластырь на загривке. В последнее время они виделись с Чжан Цилином реже, и одного экстракта было недостаточно. — А Чжан Цилин что? — спросил У Эрбай. — Клан Чжан войдёт в рынок, выкупит наши акции и перехватит пакеты клана Ван. Слухами займётся Чжан Хайкэ, — ответил У Се. Ожидаемо, мысленно хмыкнул У Эрбай. В целом он был доволен реакцией Чжан Цилина. А вот У Саньшэн, услышав это, закатил глаза, но промолчал. — Но полагаться только на клан Чжан нельзя, — продолжил У Се. — Я планирую временно «заболеть». — Уверен? — нахмурился У Саньшэн. — Сейчас спрятаться — только больше подозрений вызовешь. У Эрбай отпил чай, не комментируя. — Третий дядя, это не спрятаться. Это «заболеть». — Они намекают, что у меня скрытый недуг? Я и заболею. Найду причину. Любую… переутомление, сбой феромонов, что-то, что требует покоя. Это и объяснит моё нестабильное состояние в последнее время, и уберёт с передовой. У Саньшэн закурил, обдумывая, насколько этот шаг осуществим. У Эрбай поставил чашку и кивнул: — Мысль здравая, и причина уважительная. Вы с Чжан Цилином нашумели, плюс работа — сбой феромонов звучит убедительно. У Саньшэн тоже кивнул, соглашаясь: — Ладно. Я велю операционному отделу пустить слух, что ты из-за переутомления уходишь на покой. И подкинем парочке СМИ размытые фото, как ты выходишь из клиники. — Хорошо, — кивнул У Се. — И ещё, тот альфа с яхты, что был с Чжао… — Младший Се, этим я займусь, — перебил его У Эрбай. — О себе думай, остальное мы с третьим дядей решим. И не сочти за ворчание, но я скажу ещё раз: с выбором будь осторожен. Врагов наживать легко, а ты не трусь, но и не лезь на рожон. Но если кто полезет — бей так, чтобы неповадно было. У Се, услышав это, спросил: — Так вы, второй дядя, уже всё просчитали? У Эрбай усмехнулся, но ничего не ответил.

***

Семья У распространила информацию, что У Се из-за «сбоя феромонов и переутомления» уходит на покой, приложив пару размытых фото из клиники. Часть людей зубоскалила: молодой господин У — неженка, дохляк, на что он годен? Другие вспоминали его шумный роман с Чжан Цилином и, видя, что тот никак не комментирует ситуацию, решили, что У Се бросили, и он страдает от неразделённой любви. Так или иначе, У Се действительно на время ушёл в тень. Он работал удалённо из дома и втихую, вместе с Толстяком, вёл расследование. Чжан Цилин начал действовать исподтишка. Капиталы клана Чжан вышли на рынок, быстро стабилизировав акции семьи У, и незаметно скупали то, что сбрасывал клан Ван. Внешне — тишь да гладь, а внутри — буря. Действия Чжан Цилина вызвали немало шума, и общественное мнение стало меняться. Все понимали, что это знак, подтверждение их связи. Внутри клана Чжан конфликт разгорался всё сильнее. Чжан Хайлоу на совете наорал на всех от имени Чжан Цилина. Сам Чжан Цилин молчал, не останавливая его. Старейшины, хоть и бесились, но из уважения к его статусу молчали в тряпочку. Один из старейшин на протяжении всего совета молчал, глядя в чайную чашку мрачным взглядом. Чжан Хайкэ тоже молчал, но внимательно наблюдал за всеми. Он, конечно, заметил странности в поведении этого старейшины. После собрания он поручил Чжан Хайсин последить за ним. Как-то вечером Чжан Цилин прислал сообщение, приглашая У Се встретиться в частной клинике, принадлежащей клану Чжан. Официально — чтобы он мог спокойно отдохнуть, но У Се понимал: это предлог, чтобы тот самый бета-врач мог за ним наблюдать. У Се покачал головой, усмехнулся, отпросился у У Эрбая и поехал. Сегодня он специально надел белый свитер с низким воротом, бежевые брюки и лоферы. Не забыл серёжки, которые хвалил Чжан Цилин, и даже, по-пижонски, надел тонкую цепочку на щиколотку. Клиника находилась в горах, конфиденциальность — на высоте, обслуживали только элиту с проблемами, которые нельзя афишировать. Когда У Се приехал, Чжан Цилин уже был там, изучал какие-то документы. На нём был тёмно-серый вязаный кардиган, попроще, чем обычно, почти по-домашнему, только под глазами легла тень усталости. — Сяогэ, — У Се зашёл в кабинет, устроился на диване напротив. В воздухе холодные феромоны снежных гор с мягкими нотками незаметно обвились вокруг него, нежно успокаивая. — М-м-м, — Чжан Цилин отложил бумаги, взгляд его на У Се потеплел. У Се уже собрался что-то сказать, как в дверь постучали, и раздался звонкий голос: — Глава клана, чай готов. — Входи. Дверь открылась, и в комнату вплыл запах густой фрезии [3]. Вошёл омега с подносом, на котором стояли две чашки с Лунцзином [4]. «Знает, какой чай я люблю», — довольно отметил про себя У Се, покосившись на Чжан Цилина. Молчун-то, оказывается, заботливый. Омега поставил чай на столики рядом с каждым. У Се уловил странность в его запахе: фрезия была слишком густой, такой бывает только в период, близкий к течке. Он посмотрел на Чжан Цилина и вздохнул про себя: «Ну и изверг. Омега почти в течке, а он заставляет его работать». Омега дружелюбно улыбнулся ему и вышел. У Се взял чашку, понюхал — любимый Лунцзин первого сбора. Отпил: — Сяогэ, а у тебя тут сервис. Чжан Цилин ничего не ответил, только едва заметно улыбнулся уголками губ. Это были их редкие минуты наедине — в последнее время из-за всех проблем они почти не виделись вот так, спокойно. У Се расслабленно откинулся на спинку дивана, вкратце рассказал о том, что делает семья У и что удалось выяснить в расследовании. Чжан Цилин слушал молча, изредка добавляя пару слов о том, что делает клан Чжан. Его взгляд задержался на серёжке в ухе У Се, и в глазах появилась мягкость. — Кстати, Сяогэ, ты в последнее время не высыпаешься? — не удержался У Се. — Нормально, — Чжан Цилин не хотел говорить о внутренних проблемах клана. В этот момент У Се почувствовал что-то неладное. Дыхание участилось, стало жарко, он потянул ворот. В воздухе, где мирно сплетались их феромоны, произошли странные изменения. У Се нахмурился, прислушиваясь к ощущениям. Феромоны Чжан Цилина… стали какими-то беспокойными? Примечания переводчика [1] «Всё ещё впереди» (来日方长, láirì fāngcháng) — китайская идиома, означающая «впереди ещё много дней», «всё успеется». Часто используется как утешение: не торопись, у нас будет время. [2] Скрытый недуг (隐疾, yǐnjí) — эвфемизм для заболеваний, которые не принято афишировать (в том числе импотенция, бесплодие и т.д.). [3] Фрезия (小苍兰, xiǎo cāng lán) — цветочный аромат, феромон омеги, который не подчиняет напрямую, а формирует у окружающих иллюзию безопасности, полезности и эмоционального комфорта, превращая взаимодействие с носителем в добровольную привычку. [4] Лунцзин (龙井, Lóngjǐng — «Колодец дракона») — легендарный китайский зелёный чай из Ханчжоу, один из самых знаменитых в Китае. «Первый сбор» означает высший сорт, собранный до праздника Цинмин. Нежный, сладковатый вкус с ореховыми нотками.