Глава 33. Резные костяшки с красной фасолью

Вскоре запах Чжан Цилина полностью переменился. Он стал агрессивным, давящим. Феромоны альфы S-класса, как снежная лавина, бушевали в каждом углу комнаты, и У Се едва не тонул в этом бескрайнем снегопаде. Влияние сверхвысокой совместимости всегда взаимно. Когда альфа выпускает давящие феромоны, железа омеги невольно начинает пылать, и инстинктивная покорность заставляет ноги подкашиваться. Неужели… — Сяогэ, что случилось? Твои… твои феромоны… — У Се обмяк на диване. Глаза его начали краснеть, пустота внутри ширилась, сильнее, чем когда-либо. Дыхание Чжан Цилина стало тяжёлым, в глазах загорелся собственнический огонь, он впился взглядом в У Се, руки побелели от напряжения, зубы стиснуты — он изо всех сил боролся с рвущимся наружу инстинктом. — Приманивающее вещество… [1] — лоб Чжан Цилина покрылся испариной. Он быстро отступил в угол комнаты, глаза покраснели. Он не знал, когда его успели опоить. Собственнический инстинкт бешено атаковал разум. Он попытался открыть потайную дверь, но все системы безопасности были заблокированы. Поскольку это была клиника, рассчитанная на экстренные ситуации, системы безопасности здесь были высшего уровня, даже окон почти не было. Даже Чжан Цилину было бы трудно их выбить голыми руками. Особенно сейчас, когда все силы уходили на то, чтобы контролировать себя и не навредить У Се. Запах, исходящий от У Се, непрерывно дразнил его нервы. Только чудовищная выучка клана Чжан с детства позволяла ему ещё сохранять сознание. Но он понимал: доза приманивающего вещества была огромной, и даже он не мог гарантировать, что сдержится. — У Се, уходи! — голос Чжан Цилина сел до неузнаваемости. — Найди Чжан Хайкэ, быстро! — … — У Се стиснул зубы, попытался встать, но понял, что не может. Чжан Цилин бессознательно выпускал приманивающие феромоны, и физиологический инстинкт полностью подчинил его себе. Тяжело дыша, он прокусил язык, пытаясь сохранить рассудок. В этот момент дверь открылась. В комнату вплыл запах фрезии. Тот самый омега из клана Чжан, стиснув губы, изо всех сил пытался приблизиться к Чжан Цилину, хотя от феромонов S-класса его едва держали ноги. — Г-глава клана, позвольте мне помочь вам… — родинка над глазом омеги покраснела, придавая ему болезненно-красивый вид. Даже омеги у клана Чжан были сильными — они могли устоять под таким напором приманивающих феромонов S-класса. Он, дрожа, протянул руку, пытаясь коснуться Чжан Цилина, надеясь, что тот его отметит. — Пошёл вон, — Чжан Цилин нахмурился, выпуская ещё больше давящих феромонов. Омега вспомнил слова старейшины. Он отчётливо понимал: если получится, какое положение он займёт. Стиснув зубы, под напором альфы он начал медленно выпускать свои успокаивающие феромоны. Густая фрезия попыталась обвить величественные снежные горы, но его тут же подавила едва уловимая, но мощная нить феромонов своего же вида. «Странно, — подумал омега. — Почему в феромонах главы клана примешивается омежий запах? Причём S-класса? Похоже на… персик?» Он оглянулся на У Се на диване. Тот раскраснелся, тяжело дышал. Выглядел он совсем не как альфа под действием приманивающего вещества, древесный запах даже не дрогнул. Изначально старейшина хотел убить двух зайцев: альфа в период не потерпит другого альфу на своей территории, а У Се не мог бы справиться с главой клана. Так можно было бы избавиться и от У Се. «Состояние У Се, его реакция… больше походят на омегу, которого приманивающее вещество привело на грань течки», — недоумённо подумал омега. Пока он отвлёкся на эти мысли, Чжан Цилин молниеносным движением вырубил его. Затем, не церемонясь, вышвырнул омегу за дверь и с грохотом захлопнул её. Прислонился к стене, на руках вздулись вены. Кардиган промок насквозь. В его всегда спокойных глазах бушевала опасная борьба. Лавина давящих феромонов всё так же давила на У Се на диване. Он свернулся калачиком, из глаз от напряжения текли слёзы. Он крепко закусил губу, рот наполнился привкусом крови. Боль помогала сохранить остатки ясности, но желание, поднимающееся изнутри, не утихало. Шея горела огнём, каждая кость вопила о подчинении. — Сяогэ… — голос У Се прерывался. — Так… нельзя. Тебе надо… успокоиться… Чжан Цилин резко поднял голову, и его взгляд, полный собственничества, впился в У Се. Тот вздрогнул: в глазах альфы был тот самый хищный огонь. «Снова этот взгляд. Взгляд, когда он хочет съесть добычу целиком», — подумал У Се. Чжан Цилин, заметив, что У Се замер, заставил себя отвести взгляд, подошёл к сейфу, открыл его и достал пистолет. Посмотрел на оружие и, не оборачиваясь, спросил: — У Се… Отойди подальше. Можешь идти? У Се едва заметно покачал головой — непонятно, не хочет или не может. Он не двинулся с места, только смотрел на Чжан Цилина влажными глазами. Он сейчас хотел бы уйти, но не мог — все системы безопасности были заблокированы. Как только Чжан Цилин потеряет контроль, инстинкт альфы поведёт его за запахом омеги. Исход один. Чжан Цилин стоял к нему спиной и не видел этого движения. Но молчание было ответом. Он закрыл глаза, с усилием подавил бушующую волну и повернулся. У Се смотрел, как он сдерживается. Он знал, чего тот боится. Боится навредить ему, отметить против его воли. Чжан Цилин бросил пистолет У Се: — Стреляй мне в ногу.

***

Снаружи Чжан Хайсин смотрела на вышвырнутого омегу и недоумённо косилась на невозмутимого Чжан Хайкэ: — Брат, мы правда не войдём? Глава клана там… Чжан Хайкэ с улыбкой придержал сестру, не давая ей броситься внутрь: — Зачем? Мешать главе клана? Ты ответишь? — Чему мешать? Глава клана в опасности… Он кивнул на отключившегося омегу и на дверь, которую заблокировали извне, многозначительно улыбнувшись. — Кто-то перехитрил сам себя, а нам, считай, помог… Чжан Хайсин моргнула пару раз, соображая, потом поняла. Закатила глаза, скрестила руки на груди и фыркнула: — Ну ты и заботливый. — А то! Кто ж ещё? Сестрёнка, не ломай храм — не разрушай свадьбу. Не бойся, глава клана тебя не накажет, ещё и за главный стол посадит. Чжан Хайсин посмотрела на хитро улыбающегося брата и ткнула его локтем в бок. — Брат, ты улыбаешься как хорёк, который собрался на птичник.

***

Внутри. Пистолет лежал рядом с рукой У Се. Он не мог поверить, глядя на Чжан Цилина. Тот альфа стоял, прижавшись к стене, волосы мокрые от пота, грудь тяжело вздымалась, в глазах — боль и борьба. — Стреляй, — Чжан Цилин показал на свою ногу, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. Каждое слово давалось с трудом. Он боялся, что в следующую секунду сорвётся, что инстинкт переборет разум и случится непоправимое. Чжан Цилин пытался защитить его, причиняя вред себе. Навредить себе, чтобы защитить его. Это осознание словно тяжёлым молотом ударило У Се в сердце, подкатила острая, щемящая горечь. Он смотрел, как Чжан Цилин сдерживается, смотрел в его чёрные глаза. Он даже начал жалеть о том, что так долго колебался. «Прав был Чжан Хайся. За внешним у клана Чжан скрывается совсем другое», — подумал У Се. У Се глубоко вздохнул и в этой удушающей атмосфере снежных гор с трудом, но решительно отшвырнул пистолет в сторону. Тот с грохотом ударился о стену. У Се молча сделал выбор. Зрачки Чжан Цилина расширились. — У Се… — Сяогэ, — перебил его У Се, голос сел от волнения. Опираясь на диван, он с трудом поднял ослабевшее тело, дрожащей рукой потянулся к загривку и сорвал пластырь. В тот же миг в воздух ударил густой, приторно-сладкий, ничем не сдерживаемый персик. Дыхание Чжан Цилина стало ещё тяжелее, разум висел на волоске. У Се, непонятно откуда взявшимися силами, поднялся и, шатаясь, но твёрдо, пошёл к Чжан Цилину. — Не смей себя ранить. Он сам выпустил больше феромонов. Альфа дёрнул носом, пальцы побелели. Стиснув зубы, он смотрел на приближающегося омегу. У Се протянул руку, содрал пластырь с шеи Чжан Цилина и погладил след от укуса. Повернул его лицо к себе, заглянул в глаза. В воздухе персиковый аромат стал мягче, пытаясь успокоить мечущиеся снежные горы. Омега, с красными от слёз глазами, в которых читались и боль, и решимость, произнёс: — Отметь меня. Чжан Цилин впился в него взглядом, пытаясь понять, в сознании ли он. Глаза У Се, хоть и затуманенные, оставались ясными. Последняя нить, удерживающая разум, лопнула. Чжан Цилин рванул вперёд, прижал У Се к себе, вдавил в свои объятия. Опустил голову, горячее дыхание обожгло беззащитную шею, отчего тот инстинктивно вздрогнул. Носом он коснулся железы омеги. Самое уязвимое место под угрозой — У Се вжал голову в плечи, но потом выдохнул и, чуть повернув голову, сам подставил шею. Дрожащей рукой он вцепился в одежду на поясе Чжан Цилина, ладони взмокли. Он чувствовал, как в альфе бушует чувство собственности. Одной рукой альфа крепко прижимал его к себе, другой фиксировал голову. Наклонился, медленно открыл рот. Острая боль пронзила шею, он инстинктивно дёрнулся, но альфа держал крепко, не давая пошевелиться. Холод снежных гор хлынул внутрь, так густо, что даже стало холодно. Отметил. Это чувство было… странным. С этой секунды он чувствовал Чжан Цилина. И только его. Чувствовал его феромоны, чувствовал его эмоции. В них была решимость, твёрдость, и… немного грусти. В воздухе два феромона постепенно сплетались и сливались, образуя новый запах. С этой секунды, пока метка не исчезнет, они — самые близкие друг другу существа на свете. Это была уникальная связь. Эффект от временной метки при сверхвысокой совместимости был мгновенным. Взгляд Чжан Цилина прояснился, буря внутри утихла. Но он не отпустил У Се. Перевёл дыхание и снова впился зубами в то же место. У Се трясло от боли. Процесс метки казался бесконечным. Только когда тот, кого он держал в руках, обмяк, Чжан Цилин отпустил его и лизнул ранку. Кровь текла по шее, оставляя жуткий след на белом свитере. У Се обессиленно прильнул к нему, тяжело дыша. Шею раздирало болью. Но пустота и дрожь внутри исчезли. Его феромоны текли по телу, принося невероятную лёгкость, весь дискомфорт ушёл. Он вспомнил слова врача: естественное всегда лучше искусственного. У Се похлопал его по плечу: — Всё, Сяогэ. — М-м-м, — отозвался Чжан Цилин, но не отпустил, только переменил позу, всё так же прижимая его к себе и зарываясь лицом в шею. Их феромоны теперь пахли одинаково — интимно и нежно.

***

Снаружи послышался шум — это был звук открывающегося электронного замка. Дверь приоткрылась, просунулась голова Чжан Хайкэ: — Глава клана? От запаха S-класса в комнате его чуть не вырубило. Чжан Хайкэ с трудом подавил желание ввязаться в драку, незаметно принюхался и уловил запах слияния двух феромонов. За спиной он незаметно показал Чжан Хайсин большой палец. Та увидела и закатила глаза до потолка. Чжан Цилин быстро прижал У Се к себе, спина напряглась, он весь подобрался, как перед атакой. Его феромоны больше не бушевали, но после метки альфа особенно остро чувствует потребность защищать свою омегу и ни с кем не делить. Он не хотел, чтобы кто-то приближался к У Се сейчас. К тому же его жёсткий период лишь временно утих, но не закончился. Чжан Цилин не стал спрашивать, почему Чжан Хайкэ появился только сейчас, и по его многозначительному лицу всё и так было ясно. Он не стал его упрекать: — Разберись. — Слушаюсь, — Чжан Хайкэ посмотрел на У Се в объятиях Чжан Цилина, быстро скользнув взглядом по его шее. На ней красовались два жутких следа от укусов, их глава клана, видимо, впивался глубоко, белый свитер У Се был в крови. И это явно был не один укус. «Их глава клана — либо молчит, либо бьёт наповал. Выдержка у него… а выдержит ли У Се?» Он спохватился, что лезет не в своё дело, и, заметив настороженный взгляд Чжан Цилина, быстро убрал голову и заботливо прикрыл дверь.

***

Дверь закрылась, и Чжан Цилин расслабился, но У Се не отпустил. Он наклонился, осматривая ранки на его шее: — Больно? — Ничего. У Се никогда не видел Чжан Цилина таким эмоциональным. Сейчас он был похож на зверя, охраняющего добычу. Это был словно другой человек — совсем не похожий на того холодного, сдержанного, с очень сильным чувством границ, каким он был обычно. У Се показалось это забавным, он шевельнулся, и альфа тут же нахмурился и прижал его крепче. В окружении запаха Чжан Цилина У Се чувствовал себя в полной безопасности. Ему хотелось быть ближе к этому альфе, который только что поставил на нём временную метку. Он бессознательно потёрся щекой о его плечо, издав довольный, как у щенка, вздох. — Сяогэ, — У Се погладил его по спине. — Всё хорошо. — М-м-м, — Чжан Цилин не шевелился. — Сяогэ, я никуда не уйду. — М-м-м, — Чжан Цилин всё ещё не шевелился. — Сяогэ, жарковато. — М-м-м, — Чжан Цилин чуть ослабил хватку. — …Сяогэ, у меня ноги затекли. Чжан Цилин только тогда недовольно отпустил его, подошёл к стене, убавил кондиционер, усадил У Се на диван и снова прижал к себе. У Се, глядя на этого прилипшего, как большой кот, Чжан Цилина, не знал, плакать или смеяться. «Ну и контраст! Это тот самый беспощадный глава клана Чжан? У него что, от метки мозги переклинило?» Только что отмеченному омеге требовалось переработать феромоны двоих — и он очень уставал. У Се, в объятиях Чжан Цилина, болтал о том о сём, но веки тяжелели. — Временная метка поможет твоему периоду закончиться? — Нет. — А? Я думал, в учебниках так написано?.. Или я путаю? — У клана Чжан особая физиология. — …Ого, круто. Повисла долгая пауза, дыхание У Се стало ровным и глубоким. У Чжан Цилина затекла рука, он переменил позу, и У Се, только начавший засыпать, недовольно замычал. — У Се? — …М-м-м? — У Се ответил сквозь сон, заставляя себя прислушаться. Но слышал только их дыхание. Чжан Цилин молчал. И уже проваливаясь в сон, он, кажется, услышал, как Чжан Цилин что-то сказал. Но не был уверен, не показалось ли. Кажется, он сказал: «Спасибо тебе». Примечания переводчика Название главы «Резные костяшки с красной фасолью» (玲珑骰子安红豆, Línglóng tóuzi ān hóngdòu) — строка из стихотворения поэта эпохи Тан - Вэнь Тинъюня (温庭筠) «Новые песни „Ивовых веток“». Полный текст стихотворения: В колодце зажигают свечи — глубоко наставляю тебя, С тобой, милый, в долгий путь играю — не вздумай пропасть.* Резные костяшки с красной фасолью — Проникающую до самых костей тоску — знаешь ли ты? Примечание*: во второй строке — игра слов: «围棋» (wéiqí, «окружать камень» — игра го) звучит как «违期» (wéiqī, «пропасть, не вернуться вовремя»). А «长行» (chángxíng) — это одновременно название азартной игры и «долгий путь». Строка читается и как инструкция к игре, и как любовное наставление. Красная фасоль (红豆, hóngdòu) в Китае — символ любви и тоски, её называют «китайской розой». «Резные костяшки» (玲珑骰子, línglóng tóuzi) — игральные кости из слоновой кости, в которые вправляли красную фасоль как декор. Образ означает, что тоска настолько глубока, что буквально «вгрызается» в сердце (игра слов: «кость» как игральная кость и «кость» как часть тела). [1] Приманивающее вещество (诱捕剂, yòubǔ jì) — препарат, провоцирующий у альфы неконтролируемый выброс феромонов и состояние, подобное периоду/гону, а у омеги — течку.