Глава 39. Не страшась перемен в этом мире

У Се мгновенно провалился в ледяную бездну. Австрийский санаторий… медсестра… отосланный член клана Чжан… госпожа Ван… Он вспомнил недавние слухи о том, что дочь клана Ван, расстроенная, укатила кататься на лыжах в Швейцарию. «Неужели… тот самый омега, которого отослал Чжан Цилин?» — Он вспомнил взгляд того омеги перед тем, как Чжан Цилин отключил его. Взгляд, полный недоверия, шока и… понимания «вот оно что». «Тогда у Чжан Цилина вот-вот должен был начаться период, и я не придал этому значения. Но значит… тот омега действительно узнал?» Чудовищная паника охватила У Се. Тайна, которую он годами, с величайшей осторожностью, словно по тонкому льду, оберегал, вот-вот должна была оказаться под палящим солнцем. От этого виски заломило, руки бешено задрожали. Феромоны его сбились в хаос, и только когда он уловил слабый запах персика, словно очнувшись, ввёл в вену подавитель. Потом прислонился к двери кабинки, открыв рот, беззвучно дыша. Сердце колотилось как бешеное, лоб покрылся холодным потом. «Нужно успокоиться.» Ногти впились в ладонь до боли. Он поднял руку, ослабил галстук, заставляя себя успокоиться. Снаружи кабинки уже было тихо — значит, те двое ушли. У Се быстро достал телефон, отправил Толстяку сообщение и снова опрыскался маскировочным спреем. Сделав это, он вышел из кабинки, открыл в туалете окно, впуская холодный воздух, чтобы выдуть слабый запах персика. Потом он не вернулся в зал, а, посмотрев на Чжан Цилина, вышел на террасу. Нужно было как следует всё обдумать. Холодный ветер снаружи заставил его поёжиться. Догадливый официант принёс пальто. У Се накинул его на плечи и рассеянно улыбнулся в ответ. Он опёрся о перила, в руке зажата сигарета. В голове он собирал обрывки информации. «Австрийский санаторий, отосланный член клана Чжан. Это можно будет уточнить у Чжан Цилина после банкета.» «Дочь клана Ван поехала в Швейцарию явно не отдыхать — похоже, это был предлог для тайного расследования. Записи стёрты… Неужели она нашла ту самую медсестру, которая тогда работала?» — У Се вспомнилась та медсестра-бета с ямочками на щеках. «Это она? Говорили, после увольнения из санатория она всей семьёй переехала в Англию. Но, судя по характеру второго дяди, он не мог не продолжать следить за ней.» «Неужели в слежке был прокол? Или клан Ван использовал нестандартные методы, обойдя расстановки второго дяди? Или они не пожалели средств, задействовав какие-то силы?» «В любом случае, это означало, что внутри их системы появилась трещина.» Он затушил сигарету. Холодный ночной ветер прояснил сознание. У Се достал телефон, отправил второму дяде сообщение, кратко пересказав услышанное в туалете, и попросил проверить всё, что связано со Швейцарией. Особо предупредил: не спугнуть, возможно, это была намеренная провокация, чтобы посмотреть на их реакцию. Затем он глубоко вздохнул, поправил выражение лица и снова вошёл в зал. Нужно было, как обычно, играть роль молодого господина У, ничего не подозревающего о надвигающейся опасности. Едва он вернулся, как заметил, что Чжан Цилин смотрит на него. У Се подмигнул ему, давая понять, что всё в порядке, и направился к Чэнь Фану. — Брат, — У Се взял бокал с подноса официанта. — Младший Се, ты плохо пьёшь, поменьше, — мягко улыбнулся Чэнь Фан, в голосе — искренняя братская забота. — Знаю, — улыбнулся У Се. — Брат, чем в последнее время занимаешься? Давно тебя не видно. Чэнь Фан улыбнулся, запах ирисок по-прежнему был мягким: — Это ты меня не видишь, Младший Се. Тебя самого месяц не было, я у третьего господина спрашивал, он сказал, ты в отпуске. Ну как, хорошо отдохнул? — Холодно было, уехал погреться на солнышко, — небрежно ответил У Се. — Брат, а ты бледный какой-то, всё в порядке? Услышав это, улыбка Чэнь Фана погасла. Он вздохнул: — Домашние дела, закрутился. А ты, кстати, выглядишь… не переутомился? У Се понял, что он имеет в виду. Он тоже слышал — кажется, появились новости о его тёте, Чэнь Вэньцзинь. Третий дядя из-за этого вообще дома не появлялся. Он перекинулся с Чэнь Фаном ещё парой любезностей и, сославшись на дела, отошёл. Потягивая десерт, он размышлял: ответы Чэнь Фана были безупречны, реакция нормальная, похоже, он ни при чём. Да и вообще, у Чэнь Фана не было мотива. В семье Чэнь его сильно зажимали, и только У Саньшэн его защищал, семья У всегда была за него горой. Ходили даже слухи, что он — внебрачный сын У Саньшэна и Чэнь Вэньцзинь, но У Се знал, что это не так. Потому что у третьего дяди с ней ничего и не было. Чэнь Вэньцзинь таинственно исчезла, едва они начали встречаться. Пока он думал об этом, холодный запах снежных гор снова приблизился и окутал его. — Что случилось? — Чжан Цилин забрал у У Се бокал с вином, поставил на поднос официанта и заменил на содовую. — Думаю кое о чём, — У Се отпил содовой. — Сяогэ, поедем вместе. Пусть Хайлоу отгонит мою машину. Здесь много ушей, после расскажу. Чжан Цилин кивнул, ничего не спрашивая, только молча выпустил успокаивающие феромоны, бесшумно обвивая У Се. Неподалёку кто-то из клана Ван смотрел на них оценивающе. Он перевёл взгляд на пластырь на шее У Се и презрительно усмехнулся. Банкет закончился. У Се уехал вместе с Чжан Цилином, сев в его чёрный Bentley. У Се откинулся на спинку сиденья и облегчённо выдохнул. Наигранное спокойствие слетело, осталась только усталость и не улёгшаяся до конца тревога. — Теперь можешь говорить, — сказал Чжан Цилин. У Се потёр переносицу и слово в слово пересказал подслушанный в туалете разговор. — …Я подозреваю, что клан Ван через того отосланного омегу мог что-то раскопать. Австрийский санаторий, отосланный из клана Чжан, дочь клана Ван в Швейцарии… всё это сходится на мне, — голос У Се звучал тяжело. — Сяогэ, что ты сделал с тем омегой? Как мог остаться след? — Память стёрта, татуировки сведены, отправлен за границу под присмотр, — спокойно ответил он. — Я попрошу Хайкэ проверить, где сбой, или, может, кто-то намеренно слил. — Хорошо, я тоже попросил второго дядю расследовать. Сяогэ, пусть Хайкэ действует тихо. Само время и место — возможно, это было сказано специально для меня. В таком людном месте несложно сделать так, чтобы услышал только я. — М-м-м, — кивнул Чжан Цилин. — Со Швейцарией я тоже параллельно разберусь. Пусть твой второй дядя будет осторожен, не дёргается, чтобы не попасть в ловушку. — Знаю, — кивнул У Се. Чжан Цилин протянул руку и накрыл ладонь У Се своей. Как только холодало, руки У Се становились ледяными. Он легонько поглаживал его по тыльной стороне ладони, безмолвно успокаивая. Только так, вплотную, он мог ещё чувствовать эмоции У Се. Скоро метка совсем исчезнет . Корни зубов у Чжан Цилина снова зачесались. Он опустил глаза и молча переплёл свои пальцы с пальцами У Се. Нужно быстрее, ещё быстрее разобраться со всем. В последующие дни оба были невероятно заняты. Но времени вместе проводили всё больше. У Се часто ночевал в доме Чжан Цилина, иногда тот оставался у него. Чжан Цилин ровно в одно и то же время появлялся под офисом семьи У, чтобы забрать его, и омега на ресепшене уже привыкла: если У Се задерживался, к концу дня она заваривала горячий чай и ждала Чжан Цилина. А если У Се заканчивал раньше, он сам шёл в офис клана Чжан и ждал его там, пока тот не закончит. Как самая обычная пара в этом мире. Они были близки, они целовались, они ставили метки, но не говорили о любви. Хотя не говорили, любовь уже жила в каждом взгляде, каждом прикосновении, каждом уголке. Они знали это. И обманывали себя. После того как действие метки сошло на нет, у У Се развилась сильная резистентность к подавителям, зависимость от феромонов Чжан Цилина усилилась. Чжан Цилин тоже страдал от раздражительности из-за исчезнувшей связи. Однажды, после напряжённой рабочей встречи, У Се, вымотанный многодневной усталостью, просматривал документы в кабинете, лёг на диван и крепко уснул. Когда Чжан Цилин, закончив свои дела, зашёл в кабинет, он увидел эту картину. У Се свернулся калачиком на диване. Даже во сне брови его были чуть нахмурены. В руке он всё ещё расслабленно держал ручку, на коленях лежал выпавший документ. Под глазами У Се залегли тени. Чжан Цилин знал, что У Се в последнее время плохо спит. Он из тех, кто слишком много думает, кто любит просчитать все возможные варианты, прежде чем действовать, чтобы быть уверенным наверняка. Это выматывает. Чжан Цилин знал это. Но он также знал, какой У Се упрямый, уговоры бесполезны. Оставалось только, когда они рядом, выпускать больше феромонов, успокаивая его душу и тело. Чжан Цилин бесшумно подошёл ближе. Будить не стал. Сначала осторожно вынул ручку из его руки, положил рядом. Потом взял упавший документ и бегло просмотрел. Это были дополнительные условия к договору о сотрудничестве по какому-то порту на новом маршруте. У Се как раз это изучал. Чжан Цилин посмотрел на пометки и улыбнулся. В очередной раз поражаясь: У Се умён, трудолюбив и умён. Он внимательно прочитал, взял ручку У Се, привычным движением открутил колпачок, оторвал листок для заметок. Опустив глаза, он написал пару строк о замеченных недочётах и предложил правку. Почерк был как у У Се — процентов на девяносто. Даже подпись У Се он мог скопировать. Затем вложил листок обратно в документ, на то же место. Сделав это, он наклонился, собираясь отнести У Се в спальню. Но, дойдя до середины движения, замер. Посмотрел на тени у него под глазами, помолчал и передумал. Вместо этого он осторожно поправил его позу, чтобы тому было удобнее, взял плед и тщательно укрыл его. Потом приглушил свет в кабинете. Сел на диван напротив, достал планшет и продолжил работать над делами. И, не переставая, мягко выпускал успокаивающие феромоны, окутывая спящего У Се. Нахмуренные брови У Се постепенно разгладились. Неизвестно, сколько прошло времени. У Се проснулся. Поднял голову, потряс ею, прогоняя сон, и только тогда заметил, что укрыт пледом. Он замер, потом увидел документ у себя на коленях и вложенную в него записку. Взял её, посмотрел на пометки — почерк был как у него самого, даже росчерк подписи совпадал. Это значило, что Чжан Цилин долго и пристально наблюдал за ним, изучал. Он поднял глаза на диван напротив. Чжан Цилин тоже, видимо, уснул. Он сидел, откинувшись на спинку, чёрные мягкие волосы обрамляли лицо, длинные ресницы опущены, ни следа обычной холодности — тихий, безобидный. У Се чуть вытянул шею, разглядывая его спящее лицо. «Молодо выглядит… если бы сказали, что он младше меня, я бы поверил» — Взгляд скользнул по лицу вниз, к губам. Он помнил их на ощупь — мягкие, бледные, но после поцелуев становились алыми. Взгляд ушёл ещё ниже. Он помнил эти жаркие объятия, эти прохладные руки. «Странно: мне нравится в этом человеке всё.» Думая об этом, У Се тихо улыбнулся. Будить не стал. Он так и сидел, не двигаясь, и смотрел на альфу. В кабинете слышалось только их дыхание, а в воздухе тихо сплетались их феромоны. За окном неожиданно пошёл дождь, по улицам разносились рождественские песни. Повсюду царила праздничная атмосфера. В комнате было тепло, У Се смотрел на спящего любимого, и лицо его было полно нежности. Неизвестно, сколько прошло. Чжан Цилин тоже проснулся. Первым делом посмотрел на У Се — тот не спал, а тихо смотрел на него, и в глазах его было какое-то тёплое, нежное выражение. Их взгляды встретились. И оба всё поняли. — Проснулся? — Чжан Цилин размял затекшее плечо. — М-м-м, — У Се помахал запиской. — А у тебя почерк неплохой, глава клана Чжан. Когда успел подглядеть? И главное — без оплаты. Чжан Цилин не ответил. Он просто встал, подошёл, наклонился и потрогал его лоб — нет ли жара. — Нормально. — Поспал, полегчало, — У Се осторожно вложил записку обратно в документ. — Только есть захотел. — Пойдём есть, — Чжан Цилин самым естественным образом взял у него документы и положил на стол. Они обманывали себя. И наслаждались этим. Не изменить любви, броситься в море — Чем тяжелее, тем сильнее любишь. Даже если ничего не останется в записях, Слабость вновь обретёт силу, соревнуясь с судьбой. Пути не разорвать, мы связаны с тобой. — «Чем труднее, тем сильнее любовь» Примечания переводчика Название главы «Не страшась перемен в этом мире» (无惧世事变改, wú jù shì shì biàn gǎi) — строка из кантонской песни «Чем труднее, тем сильнее любовь» (越难越爱, Yuè nán yuè ài). Символ верности и неизменности чувств перед лицом любых испытаний. Фрагмент этой песни приведён в конце главы.