Глава 41. Откуда взяться танцующей пыли

Едва рассвело, Чжан Цилин проснулся. Он взглянул на часы — поспал всего ничего. Но несгибаемый внутренний механизм всё равно поднял его. Чжан Цилин сел на кровати. Чёрные волосы прилипли к щекам, солнечный свет падал на его спину, исчерченную красными полосами — следами от ногтей. В спальне всё ещё витал двусмысленный мускусный запах, смешанный с их переплетёнными феромонами. Всё это напоминало о том, что произошло прошлой ночью. Он опустил взгляд на спящего У Се. Тот лежал на боку, свернувшись калачиком. Чёрные бриллиантовые серёжки в его ушах сверкали в лучах солнца. Чжан Цилин протянул руку, убрал волосы со лба У Се и потрогал его. «М-м-м, температуры нет.» У Се прошлой ночью вымотался так, что отключился сразу. Душ ему помогал принимать Чжан Цилин, и пижаму надевал тоже он. Впрочем, он уже делал это много раз, наловчился. Но когда он смотрел на следы, оставленные им на теле У Се, гладил его покрасневшие уголки глаз — сердце его переполняло удовлетворение. Он поцеловал его в макушку. Наконец-то он полностью обладает им. Сердце Чжан Цилина было переполнено. У Се принадлежит ему. Отныне и впредь — вместе в бурю, вместе в радости, он пройдёт с ним всю жизнь. Это чувство было… странным. С детства, кажется, он никогда такого не испытывал. Он рос в жёсткой среде клана Чжан, где эмоции были роскошью, даже чем-то, чего стоило опасаться как слабости. Понятие «обладать» было для него далёким и чуждым. Чем он вообще обладал? Тяжёлой ответственностью, бесконечными тренировками, почтительными и отчуждёнными взглядами сородичей… пока не встретил У Се. Эта звезда, случайно ворвавшаяся в его тёмный мир, живая и яркая. Когда-то он осмеливался только наблюдать и охранять её издалека. А теперь… теперь он действительно сорвал её. Он погладил холодную серёжку в ухе У Се. Эта маленькая вещица стала, казалось, символом их связи. У Се во сне шевельнулся, сквозь сон потёрся о его руку и что-то пробормотал. Чжан Цилин убрал руку, в глазах его была безграничная нежность. Чжан Цилин ещё немного посидел у кровати, потом встал. Он бесшумно умылся, зашёл в гардеробную, посмотрел на одежду, подумал и выбрал серо-чёрную водолазку на молнии. Она скрывала царапины на спине и следы укусов на шее, но не могла скрыть ту ленивую, удовлетворённую ауру, что исходила от него. Вернувшись в спальню, он увидел, что У Се всё так же крепко спит. Чжан Цилин не стал его будить, тихо прикрыл дверь и вышел в гостиную.

***

У Се проснулся только после полудня. Каждая кость ныла так, будто её вынули и вставили обратно, всё тело ломило. Но, что странно, внутри его согревал какой-то тёплый поток, снимающий большую часть дискомфорта. Он чуть шевельнулся и почувствовал рядом тепло чужого тела. Чжан Цилин, опершись на спинку кровати, работал с планшетом. Он поднял глаза и встретил опущенный взгляд Чжан Цилина. Тот сидел, прислонившись к изголовью, планшет лежал на согнутом колене, лицо — привычно невозмутимое. Увидев, что У Се проснулся, он повернул голову, и в глазах его мгновенно появилась мягкость. — Проснулся? — Чжан Цилин отложил планшет и снова потрогал его лоб — температура в норме. — М-м-м… — голос У Се всё ещё был хрипловат. Он заметил, что Чжан Цилин переоделся в чёрную водолазку, которая скрывала всё от шеи и ниже, приподнял бровь, протянул руку, прижал его ногу и, перевернувшись, улёгся на него сверху. Расстегнул молнию на водолазке, посмотрел на свежий след укуса на плече, довольно потрогал и… щелкнул. Это он прошлой ночью, когда было совсем невмоготу, вцепился зубами. Чжан Цилин позволял ему всё. Он только убрал с его лица упавшие волосы и погладил по загривку. У Се тут же довольно прищурился, как кот. — Ещё болит? У Се, словно ленивый кот, развалился на его груди, наслаждаясь успокаивающими поглаживаниями альфы. Он принюхался — пахнет чаем «Дарджилинг». Улыбнулся — Чжан Цилин воспользовался его лосьоном после бритья. — Нормально, поясница немного ноет, — сказал он и, в отместку, нажал на тот самый укус на плече. След был глубокий, ранка уже затянулась корочкой. Чжан Цилин по-прежнему не мешал ему, только пальцы, гладившие его волосы, стали ещё нежнее: — М-м-м. У Се ещё немного понежился на нём, пока живот предательски не заурчал. Чжан Цилин легонько похлопал его по спине: — Вставай, поешь. — Не хочу двигаться, — У Се вспомнил, как его «крутили» чуть ли не до рассвета, и пожалел свою бедную задницу, которой ещё не раз придётся несладко. Кто ж знал, что этот Молчун — либо ноль, либо сразу «ба-бах». У него сейчас поясница отвалится. Чжан Цилин, вздохнув, ущипнул его за загривок, взял телефон и велел кухне приготовить еду и подать в спальню. Пальцы Чжан Цилина рассеянно перебирали его волосы, иногда касались серёжки в ухе. Ему, кажется, она очень нравилась. У Се вспомнил, что ещё когда они были едва знакомы, тот уже хвалил его серёжки. Странное увлечение, подумал У Се. Ещё одна странность в копилку этого Молчуна.

***

Еду быстро принесли и оставили в прилегающей гостиной. Чжан Цилин похлопал его, встал и пошёл за ней. Вернувшись, увидел, что У Се уже поднялся и устроился у окна с сигаретой. Окно было приоткрыто, ветерок шевелил его слегка растрёпанные волосы и распахнутый ворот, открывая взгляду россыпь следов на коже. У Се, полуприкрыв глаза, лениво выпускал колечки дыма. Сердце Чжан Цилина дрогнуло. Он подошёл, забрал у У Се сигарету и затушил её в пепельнице на подоконнике. — Сначала поешь. У Се скривился, но спорить не стал и послушно сел на диван — есть. Увидев рядом десерт, заодно отправил кусочек в рот Чжан Цилину. Он помнил, что тот любит сладкое.

***

После еды они перешли в кабинет. За огромным панорамным окном бурлил жизнью Гонконг — поток машин, гул голосов, словно другой мир. А на столе были разложены материалы по клану Ван, семье Чэнь и прочим силам — плотно, без зазоров. Они приступили к работе. У Се мыслил быстро, у него была поразительная цепкость к деталям. А Чжан Цилин обладал стратегическим мышлением, всегда умел вонзить скальпель в самое главное. Они просчитывали, когда и как клан Ван может нанести удар. — Если они выступят в момент публикации квартального отчёта семьи У, используя информационную атаку… — У Се ткнул в одну из временных линий и на полуслове поморщился, придержав поясницу — знакомый прострел. Чжан Цилин, не поднимая головы от бумаг, просто подвинул к нему стакан с тёплой водой и, естественно, протянул руку, массируя ноющие мышцы. У Се отпил воды и продолжил анализ. В этот момент на столе у Чжан Цилина засветился телефон — пришло сообщение от Чжан Сяошэ. Быстро пробежав глазами, он посмотрел на У Се: — Сяошэ справился. Он загипнотизировал человека клана Ван рядом с тем омегой и подтвердил: они действительно вышли на твою лабораторию, где готовили подавители. Лицо У Се стало серьёзным. — Но, — продолжил Чжан Цилин, — Сяошэ перехватил их сообщение, которое они готовили для клана Ван. Информация не ушла. У Се выдохнул с облегчением и покачал головой: — Надо ускоряться.

***

Тем временем в далёком австрийском санатории тот самый омега, отосланный кланом Чжан, спокойно сидел в саду на скамейке, греясь на солнышке. Он отпил кофе, незаметно огляделся — люди Чжан Цилина постоянно следили за ним. Но в одном, очень скрытом уголке, человек в форме санитара залез в мусорку и достал маленький скомканный клочок бумаги. На бумаге был короткий шифр. Расшифровав, он прочёл: «Пол У Се подтверждён. Появился Чжан Сяошэ, будьте осторожны». Омега опустил глаза. В их глубине горела ненависть. Клан Чжан, Чжан Цилин… и этот У Се, отнявший у него всё. Унижение, которое они ему причинили, — разве мог он его забыть? Вечером тот санитар, закончив смену, вышел из санатория. Вернувшись домой, он расправил бумажку, прочёл содержимое и быстро отправил сообщение главе клана Ван. Появление Чжан Сяошэ подтверждало их догадки. У Се — действительно омега.

***

Вечером пришли Чжан Хайкэ и остальные — доложить о том, как развиваются события в Австрии, и обсудить дальнейшие планы. Едва войдя в гостиную, Чжан Хайся замер. Его нос, который в клане в шутку называли ищейкой, чуть дрогнул, улавливая в воздухе те самые… двусмысленные нотки. Он понимающе прищурился, лениво откинулся назад, прислонившись к стоящему сзади Чжан Хайлоу. Потом поднял глаза на выходившего из кабинета У Се, приподнял бровь и многозначительно стрельнул взглядом. Взгляд этот ясно говорил: «Красавчик!» Чжан Хайлоу, которого использовали как подпорку, ничего не понял, только недоумённо переводил взгляд с Чжан Хайся на У Се. Увидев, что оба в высоких воротниках, до него наконец дошло. Чжан Хайкэ видел всё. Они обсудили дела. Потом, когда У Се вышел в туалет, Чжан Хайкэ достал из кармана чёрный шейный ограничитель и незаметно протянул Чжан Цилину. — Глава клана, это вам пригодится. Чжан Цилин бросил взгляд на ограничитель. Лицо его не дрогнуло, только спокойно ответил: — Не надо. Чжан Хайкэ с улыбкой убрал его обратно — ничуть не удивившись. — Слушаюсь. Как только все разошлись, Чжан Хайсин, всё это время молчавшая в сторонке, тут же подскочила к брату и ткнула его локтем в бок, понизив голос: — Брат, ну ты и голова! А чего глава клана не взял? Чжан Хайкэ покосился на неё и усмехнулся: — Много ты понимаешь. Наш глава клана щепетильный [1]. Чжан Хайсин приподняла бровь — давай, мол, продолжай. Чжан Хайкэ посмотрел в сторону кабинета и заговорил ещё тише, в глазах его блеснул хитрый огонёк: — Если сунешь ему под нос — ни за что им не воспользуется. А вот посмотрим… «маленький глава клана» не за горами. Чжан Хайсин наконец допёрла и показала брату большой палец: — Высший пилотаж! Не зря ты у нас главный управляющий! Когда У Се вышел, он заметил, что члены клана Чжан смотрят на него как-то странно. Он с недоумением глянул на Чжан Цилина — тот сидел с невозмутимым видом, ничего необычного. Чжан Хайсин подошла к нему вплотную, хлопнула по плечу и, приблизившись к уху, прошептала: — Жена главы клана, ну как наш глава?.. Довольны? У Се, которого уже давно ничем не прошибить, только улыбнулся в ответ. Чжан Хайсин со своими подколками была ещё слишком зелёной. — Хочешь узнать — можешь сама попробовать. Чжан Хайсин, хоть и обломалась, не обиделась, только улыбнулась и убрала руку: — Ну уж нет, я ещё пожить хочу. Чжан Хайлоу, которому лишь бы что, радостно присвистнул, за что тут же получил локтем в бок от Чжан Хайся и, скривившись, заткнулся. Чжан Хайкэ, как всегда, с неизменной улыбкой — будто и не он только что предлагал ограничитель — спокойно продолжил: — В Австрии Сяошэ продолжит слежку. Клан Ван упустил инициативу, просто так не отступит. Глава клана, госпожа, может, нам ударить первыми? У Се, услышав это обращение, улыбнулся ещё шире — А то! Отбиваться — не мой стиль. Они хотят разыграть карту с моим полом? Что ж, запутаем всё ещё сильнее. Примечания переводчика Название главы «Откуда взяться танцующей пыли» (何来尘埃飞舞, hé lái chénāi fēiwǔ) — строка из песни 陈奕迅 (Eason Chan) «沙龙» (Shā Lóng, «Салон») на слова 黄伟文 (Хуан Вэйвэня). В песне речь идёт о том, как важно запечатлевать важные мгновения жизни: «дел, достойных фото, немало» (подъём на вершину, свадьба, рождение детей). И в этом контексте звучит: «на самом деле жизнь прожита не зря — откуда взяться танцующей пыли?» «Пыль» здесь — метафора пустого, суетного, бессмысленного. Если жизнь наполнена настоящими, важными моментами — в ней нет места этой пыли. В этой главе, после первой ночи близости Чжан Цилина и У Се, их связь обретает завершённость и чистоту — «пыли» больше нет. Этот момент — один из тех самых «дел, достойных фото», мгновение, которое хочется остановить и сохранить навсегда. [1] Щепетильный (面子薄, miànzi báo) — дословно «тонкое лицо». В китайском культурном контексте так говорят о человеке, который стесняется просить или принимать помощь, не любит, когда ему что-то навязывают, щепетилен в вопросах личного достоинства. Противоположность — «толстое лицо» (толстокожий, нагловатый). Чжан Хайкэ объясняет сестре, что если предложить Чжан Цилину шейный ограничитель, тот откажет не потому, что он не нужен, а из-за врождённой щепетильности — ему неловко принимать такие вещи от подчинённых. Но если он сам поймёт, что нуждается в этом, то воспользуется.