Глава 47. Красная роза

Противник наседал, не решаясь нападать в открытую, но пытался подчинить У Се феромонами. У Се взмок от пота, ноги почти не держали. Рука, сжимающая нож, начала дрожать. Он понял: они не собираются убивать или калечить его — они хотят забрать его с собой. Он стиснул зубы. Этого не будет — ни за что! И в этот момент из леса за спиной раздались резкие звуки рассекаемого воздуха. Вжик! Вжик! Два маленьких лезвия впились в плечи ближайших к У Се альф. Те взвыли и, шатаясь, отступили. Лезвия. У Се, тяжело дыша, посмотрел в ту сторону. Чжан Хайлоу. Он легко выскользнул из-за снежного склона, на лице — возбуждённая и наглая улыбка: — Креветка, похоже, мы вовремя! Не успел он договорить, как фигура Чжан Хайся метнулась к третьему засевшему в засаде. Короткой дубинкой он ударил того по колену и локтю, сопровождая удары хрустом костей, — противник рухнул на землю. — В порядке? — голос Чжан Хайся, как всегда, был мягок, но удары он наносил безжалостно. — Креветка! Ну ты даёшь! Где взял дубинку? — возмутился Чжан Хайлоу. — Договаривались же без подручных средств! — … Чжан Хайся даже не взглянул на него, желая только поскорее закончить. Люди клана Ван быстро сориентировались. Отряд, посланный ими, был специально обучен против боевого стиля клана Чжан, так что они хорошо знали их приёмы. Преимущество, которое получили Чжан Хайлоу и Чжан Хайся вначале, стало таять, и лицо Чжан Хайлоу посерьёзнело. Клан Ван быстро перестроил боевой порядок и окружил их, вынуждая Чжан Хайлоу и Чжан Хайся прижаться спинами друг к другу. С обеих сторон слышалось тяжёлое дыхание, в морозном воздухе поднимался пар. — Креветка, а я ведь говорил, с утра плохое предчувствие! — Чжан Хайлоу вытер кровь из уголка рта, дыхание сбилось. — Откуда мне было знать, что они используют приманивающее вещество, — голос Чжан Хайся тоже звучал неровно. — Ты с ними воюешь не первый день, неужели не знаешь их грязных приёмов? — Чжан Хайлоу всё ещё находил в себе силы ругаться. — …Ты прав, — после короткой паузы Чжан Хайся признал свою ошибку. Увидев знакомых, У Се прикрыл глаза. Та собранность, что он держал из последних сил, отпустила, и накатила дикая слабость. Перед глазами поплыло, он еле стоял на ногах, опираясь о ствол дерева, и тяжело дышал. Внутри нарастала волна жара. Фальшивый Чжан Цилин, видя, что дело плохо, злобно прищурился. В Гонконге Чжан Цилин охранял У Се как зеницу ока, у них не было ни единого шанса подобраться. Даже вещи, которыми пользовался У Се, тайно убирали члены клана Чжан — образец достать не могли. Они воевали с кланом Чжан столько лет, и Чжан Цилин всегда оставался холоден, силён, без единой слабости. Наконец-то нашли его ахиллесову пяту — они не могли упустить этот шанс. Он ненавидел клан Чжан. Ненавидел Чжан Цилина. Да что там — в клане Ван не было никого, кто бы не ненавидел клан Чжан. Он и сам когда-то терялся. До их поколения уже никто и не помнил, с чего началась вражда. Но лидер говорил им: вы должны ненавидеть клан Чжан, вы должны уничтожить клан Чжан. Этот редчайший шанс, упусти они его — второго может и не быть. Он с ненавистью смотрел на У Се. Внутри нарастало раздражение. Видя, что его люди в меньшинстве, он начал нервничать. Нужно забрать У Се! С этой мыслью он выпустил ещё больше давящих феромонов. Этот омега был уже на грани течки — скоро он вообще не сможет двигаться. Перед выходом они все вкололи себе сильнейшие подавители, чтобы не поддаться на течку У Се. Он перестал обращать внимание на своих людей, сцепившихся с Чжан Хайлоу, и впился взглядом в У Се, чьё состояние ухудшалось на глазах. Феромоны омеги уже пробивались даже сквозь пластырь — приторный персиковый аромат разливался в морозном воздухе. Он знал: У Се долго не протянет. Выбрав момент, когда Чжан Хайся был занят сразу двумя, он рванул вперёд и, сложив пальцы когтями, метнулся прямо к горлу У Се. Зрачки У Се расширились. Он резко откатился в сторону и назад, едва уворачиваясь от смертельного удара, но пальцы всё же задели горло, обожгло болью. Нож в его руке взметнулся снизу вверх, с силой пропорол плечо нападавшего, отбрасывая его. — Третий младший господин! — Чжан Хайся рванулся было к нему, стиснув зубы, но отвлёкся, и противник воспользовался моментом, ранив его левое запястье. — Креветка! — Чжан Хайлоу, увидев, что Чжан Хайся ранен, напрочь забыл про приказ Чжан Хайкэ брать живьём. Выплюнув лезвие, он метнул его прямо в горло тому, кто ранил Чжан Хайся. Противник замер, потом мягко осел на снег, окрашивая его кровью. — Кх… Ваши, клана Ван… только на такое и способны? — У Се потрогал горло — кровь. Персиковый запах хлынул наружу неудержимо. Чжан Хайся с его чутким нюхом тут же отшатнулся, зажимая рот и нос, — его морские феромоны заметно всколыхнулись. У Се в течке? Омега S-класса в открытую — последствия невозможно представить. — Хайлоу! Не тяни! Быстро заканчивай! — Главное, что работает, — хмыкнул фальшивый Чжан Цилин. Он перестал копировать Чжан Цилина и включил фирменный, клана Ван, подлый стиль — все удары в жизненно важные точки. — Чёртовы псы! — выругался Чжан Хайлоу, отбив одного, встал перед Чжан Хайся, прикрывая его от ударов, и крикнул не оборачиваясь: — Креветка! Уводи Третьего младшего господина! — Третий младший господин! — Чжан Хайся рванул к У Се, но левое запястье мешало, движения замедлились, и его снова плотно обступили двое из клана Ван. — Чёрт, вцепились как клещи! — ругался Чжан Хайлоу, лавируя между врагами. Запах уда с горьким миндалём стал резким, агрессивным, он силой пробил брешь: — Креветка, ищи момент! Фальшивый Чжан Цилин, видя, что у У Се трясутся ноги, довольно прищурился. Он снова бросился вперёд, целясь в руку У Се с ножом. Но в тот миг, когда он уже почти коснулся У Се, тот, кто казался вот-вот упадёт, вдруг резко поднял голову. Он сам рванул навстречу альфе, пригнулся, позволяя схватить себя за одну руку, а другой незаметно потянулся к молнии на лыжном костюме противника. Молния с треском разошлась, У Се рванул внутреннюю защитную куртку, обнажая тёмную подкладку. Фальшивый Чжан Цилин опешил на мгновение. «Сейчас!» Воспользовавшись секундным замешательством, У Се напряг мышцы захваченной руки и, с силой вывернув её, одновременно врезал коленом противнику между ног. — А-а! — не ожидавший такого фальшивка взвыл от боли, согнулся пополам, ослабляя хватку. У Се вырвался, шатаясь, отступил назад и крикнул: — Хайлоу! Чжан Хайлоу мгновенно выплюнул лезвие, и оно вонзилось в правое плечо альфы. Тот заорал и рухнул на колени. У Се осел на снег. Резкие движения ускорили действие препарата. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, он почти не мог пошевелиться. Тело наливалось жаром, выдохи обжигали. У Се впал в течку. Он прислонился спиной к холодному стволу, тяжело дыша, рука с ножом дрожала. Фальшивый Чжан Цилин, раненный в плечо, стоял на коленях. Ещё чуть-чуть, ещё немного — и получилось бы… В глазах его мелькнула решимость. Нельзя провалить задание! Стиснув зубы от боли, он собрал последние силы, упёрся руками в снег и, рванув вперёд, снова бросился на У Се. В руке у него блеснул короткий нож, нацеленный прямо в сердце У Се. — Третий младший господин! — Чжан Хайся, с искажённым лицом, рванулся было, но его плотно блокировали. Чжан Хайлоу выплюнул лезвие. Перед глазами У Се всё плыло, он видел только летящую сталь. Инстинкт выживания заставил его отшатнуться в сторону и выставить нож для блока. Дзынь! Тело было ватным, нож чуть не вылетел из рук. В глазах альфы горела злоба, он, не колеблясь, снова взмахнул ножом, полоснув У Се по горлу. Одновременно У Се по рукоять вонзил свой нож ему в грудь, а лезвие Чжан Хайлоу вошло в спину. Шею У Се обожгло холодом. Сначала он не понял, что произошло. Просто всё вокруг стало красным. В одно мгновение все звуки исчезли. У Се запрокинул голову. Пошёл снег. Хлопья, падающие в глаза, — белые, медленные, как в замедленной съёмке. Красное мешалось с белым. Снится сон, из которого не проснуться. В красных нитях заточён красный цвет. [1] Знакомый холодный запах вдруг ударил в нос, и мир снова обрёл звуки. У Се пытался разглядеть, сознание плыло. Сквозь пелену он увидел лицо Чжан Цилина. На этом лице, всегда бесстрастном, впервые появилось выражение, похожее на… страх. «Не бойся...» Губы У Се шевелились, но звука не было. Он попытался поднять руку, чтобы коснуться лица Чжан Цилина. Но когда пальцы уже почти коснулись его, сознание погасло. Сказать по правде, это насмешка — я не понимаю, Но так хочу, чтобы понял ты. Может, счастье слишком тяжело от своей лёгкости? Привыкнув, не чувствуешь ни боли, ни зуда. Слишком спелый, красный, пустые зрачки. Наконец опустошён, наконец — конец. Того, что не получишь, вечно хочется сильней, Тот, кого любят, всегда беспечен. Красный розы цвет — легко ранимый сон. В руках сжимаешь, но он утекает сквозь пальцы. И снова — пустота. — «Красная роза» Примечания переводчика [1] Снится сон, из которого не проснуться / В красных нитях заточён красный цвет (梦里梦到醒不来的梦 / 红线里被软禁的红, mèng lǐ mèng dào xǐng bù lái de mèng / hóngxiàn lǐ bèi ruǎnjìn de hóng) — эти строки описывают состояние зачарованности, плена, из которого нет выхода. Известная песня «Красная роза» (红玫瑰, Hóng méiguī) в исполнении Eason Chan, слова — Li Zhuoxiong. Строки из неё приведены в конце главы. В ней поётся о сложной, противоречивой любви, о желании и боли, о том, что мы ценим то, что не можем получить. Название главы также отсылает к этой песне.