Глава 48. Белая роза

Время словно растянулось. Каждая секунда в глазах Чжан Цилина текла медленно. Он увёл господина Чжао, сам уничтожил командный пункт клана Ван в Уистлере и, вернувшись, увидел У Се, зажимающего горло, с недоверием на лице. Фальшивка, изображавшая его, пронзённая спереди и сзади, падала с выражением облегчения и торжества на лице. Он посмотрел на Чжан Цилина с ненавистью и удовлетворением и замер. Чжан Цилин даже не знал этого человека. Война их семей длилась веками, и уже никто не помнил её истоков. Каждое новое поколение впитывало с молоком матери ненависть друг к другу. И ненависть эта будет длиться бесконечно. [1] У Чжан Цилина не было времени на раздумья. Он подхватил тело У Се и быстро нажал на несколько точек у него на шее, пытаясь остановить кровь. Руки коснулось что-то тёплое. Ослепительно красное на белом снегу — невыносимо яркое. Оно заливало его руки, заливало щёки У Се, словно цветы, распустившиеся на краю пропасти. Все звуки мира исчезли. Остался только бешеный стук собственного сердца, оглушительный. Он видел, как рука У Се поднялась и упала, видел, как беззвучно шевелятся его губы. Что он хотел сказать? «Не бойся»? У Се просил его не бояться? Чжан Цилина охватила растерянность. За столько лет — впервые. Ему стало холодно. Холоднее, чем тогда, в детстве, когда он, легко одетый, стоял на коленях во дворе старого особняка клана Чжан. Он машинально достал платок, прижал к ране У Се, пытаясь остановить утекающую жизнь. Тёплая кровь пропитала платок насквозь, капли падали на снег. Из раны хлынули феромоны — беспорядочные, горячие, как во время течки, дразня нервы альф вокруг. Но Чжан Цилин чувствовал только страх. Этот запах был как разбитый флакон духов: мгновение — и аромат разливается, а потом, с потерей крови и шоком, организм отключается, и феромоны затихают навсегда. Тело в его руках холодело, дыхание становилось почти незаметным. Чжан Цилин стоял на коленях в снегу, опустив голову. Чёрные волосы скрывали его лицо. Он не кричал, не рыдал, даже выражение лица не имело явных изменений. Внешне он всё ещё был тем же хладнокровным, эффективным главой клана Чжан. Никто не знал, что творилось у него в душе. Снова пошёл снег. Белые хлопья кружились в воздухе, ложась на них двоих. Весь мир был белым, но Чжан Цилин видел только эту ослепительную красноту. Его не учили, что делать, когда обретёшь — и потеряешь. Но опасность не оставляла времени на оцепенение и печаль. Один из членов клана Ван, воспользовавшись моментом, попытался напасть на него. Когда он приблизился, Чжан Цилин резко поднял голову и, взмахнув рукой, с силой ударил его по запястью. Нож вылетел, запястье было переломано. И в тот же миг выплеснулась волна мощных альфа-феромонов S-класса. Чжан Цилин был бесстрастен, взгляд его леденил. Феромоны его перестали быть сдержанными — они стали агрессивными, отчего у противника подкосились ноги, и он рухнул на колени. Член клана Ван смотрел на его лицо — вроде бы без эмоций, но в душе его поднялся необъяснимый ужас. Раньше Чжан Цилин, что бы ни делал, оставался спокойным, владеющим ситуацией. Никогда он не был таким… живым. Но эта «живость» заставляла его чувствовать, что перед ним сам Сатана из ада. Противник попытался выпустить свои феромоны в ответ, но был беспощадно подавлен высшей силой. — Ты… Глаза члена клана Ван расширились от ужаса. Он видел, как к нему приближается этот дьявол, а потом погрузился в бесконечную тьму. Люди клана Чжан, пришедшие с Чжан Цилином, наконец добрались до них. Они мгновенно включились в бой, и вскоре с остатками клана Ван было покончено. Чжан Хайся, знавший Чжан Цилина столько лет, сразу понял, что с ним что-то не так. Не обращая внимания на своё запястье, он первым делом достал рацию и вызвал врачей. Вскоре несколько бета-докторов клана Чжан прибежали с чемоданчиками и понеслись к Чжан Цилину. Чжан Цилин всё ещё прижимал платок к ране У Се, не давая крови хлестать. Врач быстро оценил состояние. — Глава клана, отдайте мне госпожу, — врач натягивал перчатки, второй готовил инструменты. — Вертолёт скоро будет. Чжан Цилин молча передал У Се врачу. Другой врач подошёл к Чжан Хайся, чтобы заняться его запястьем, но тот остановил его: — Сначала займитесь Хайлоу. Он взглянул на Чжан Хайлоу. Тот, нахмурившись, смотрел на него, хотел что-то сказать, но, покосившись на Чжан Цилина, молча кивнул. Чжан Хайся подошёл к Чжан Цилину. Тот уже убрал феромоны, но Чжан Хайся всё ещё улавливал в них что-то странное. Страх. Боязнь. Потеря. Эти слова Чжан Хайся никогда не мог представить рядом с именем Чжан Цилина. Чжан Цилин был слишком силён, настолько, что все забыли — он тоже человек. Человек, а не бог. Раз он человек, у него есть семь чувств и шесть желаний. [2] Любовь, ненависть, гнев, одержимость, жадность. У Се дал ему доспехи. Но у этих доспехов было две стороны — они же делали его уязвимым. — Глава клана, — Чжан Хайся здоровой рукой похлопал Чжан Цилина по плечу, пытаясь хоть немного его утешить. Чжан Цилин кивнул, не говоря ни слова. Он смотрел на бледное лицо У Се, на его закрытые глаза, на жуткую рану на шее — и в душе его рождалась… растерянность. У него никогда ничего не было, поэтому он не боялся потерять. Но когда У Се, словно степной огонь, ворвался в его мир, когда он наконец позволил себе это тепло — он понял: потерять обретённое — страшнее, чем никогда не иметь. Слова господина Чжао, сказанные, когда они катались на лыжах вдвоём, эхом отдавались в ушах: «Мирские чувства означают и уязвимость». Так вот каково это — когда у тебя живьём вырывают самое дорогое. Снег падал всё гуще, пытаясь замести это красное пятно. Но не мог замести густую пелену отчаяния.

***

Вскоре прилетел спасательный вертолёт. Кровотечение из раны на шее У Се было остановлено, но на борту не было нужного оборудования, не было запасов крови. Только поддерживали жидкостью, пытаясь стабилизировать состояние. Феромоны У Се стали очень слабыми — организм отключался. Врач снова скосил взгляд на Чжан Цилина. Тот всё так же, без выражения, неотрывно смотрел на У Се. Вертолёт приземлился на площадке частной больницы в Ванкувере. У Се увезли в операционную. Чжан Цилин шёл за ними, весь в крови. От предложения переодеться и привести себя в порядок он отказался, только молча покачал головой. Сел в коридоре у операционной и стал ждать. Вскоре приехал Чжан Хайкэ. Он быстро организовал людей клана Чжан, чтобы те тайно контролировали этаж и занимались последствиями. Увидев Чжан Цилина, он тяжело вздохнул про себя, но ничего не сказал, просто молча встал рядом, безмолвно поддерживая брата.

***

Рана на шее У Се была обработана, кровь остановлена. Но положение оставалось критическим: часть трахеи была задета, до сонной артерии оставались миллиметры. Хуже того, препарат клана Ван в сочетании с травматическим шоком вызвал полную потерю контроля над феромонами. Обычно сладкий персиковый запах превратился в дикий, неконтролируемый вихрь, который метался по изолированной операционной. Сорвавшиеся феромоны создавали дополнительную нагрузку на организм: пульс скакал, давление падало, жизненные показатели стремительно угасали. Медперсонал — альфы и омеги — покинули операционную, их сменили беты. — Нужно срочно стабилизировать его феромоны, — сказал очкастый специалист по феромонным железам, обращаясь к коллеге. — В таком неконтролируемом состоянии он просто истощит себя до предела. Что с обычными сильными подавителями? В этот момент принесли результаты анализов У Се. Второй врач пролистал их и протянул специалисту по феромонным железам: — Не пойдёт. У него слишком высокая резистентность, обычные не возьмут. Можно превысить дозу, но он в таком состоянии её не выдержит. Специалист по феромонным железам нахмурился, глядя на У Се. S-класс омеги обычно отличаются отменным здоровьем и сильным организмом. Такая резистентность встречалась редко — значит, этот омега постоянно злоупотреблял подавителями. Он пролистал отчёт дальше и вдруг остановился на одной странице. Спокойно сказал медсестре: — Спросите, есть ли здесь его альфа. Второй врач удивился: — Его альфа? В отчёте же написано, что он не отмечен. Специалист по феромонным железам ткнул пальцем в совпадающие линии на графике: — Посмотрите сюда. Второй врач присмотрелся. В отчёте был период, когда показатели феромонов У Се стабилизировались. Красная линия омеги до этого скакала, а потом в какой-то момент появилась синяя линия альфы и идеально легла на красную, стабилизировав её. Через некоторое время синяя пошла на спад и совсем недавно упала до самого дна, но всё ещё была видна. Это значило, что его временно отмечали, и феромоны этого альфы были настолько сильны, что даже временная метка оставила длительный след в теле омеги. А идеальное совпадение графиков говорило о высочайшей совместимости. Медсестра вышла из операционной и, глядя на сидящего в коридоре, спросила: — Где альфа пациента? Здесь есть его альфа? Примечания переводчика Название главы «Белая роза» (白玫瑰, Bái méiguī) — символ чистоты, невинности, но также и траура. Название отсылает к той же песне, что и в главе 47 («Красная роза»), но в другом ключе: если красная роза — это страсть, желание и боль, то белая — это утрата и скорбь. [1] «И ненависть эта будет длиться бесконечно» (此恨绵绵无绝期, cǐ hèn miánmián wú juéqī) — строка из знаменитой поэмы Бо Цзюйи «Вечная печаль». Поэма повествует о трагической любви танского императора Сюаньцзуна и его наложницы Ян Гуйфэй. Во время мятежа полководца Ань Лушаня император бежал из столицы, но взбунтовавшиеся солдаты потребовали казни Ян Гуйфэй, возлагая на неё и её родственников вину за смуту. Император был вынужден отдать приказ. После её гибели его скорбь и сожаление не знали границ. [2] Семь чувств и шесть желаний (七情六欲, qīqíng liùyù) — буддийское понятие, обозначающее весь спектр человеческих эмоций и желаний. Семь чувств — это радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и желание; шесть желаний — стремление к красоте, форме, голосу, гладкости, удовольствию и комфорту. [3] Специалист по феромонным железам (腺体科医生, xiàntǐ kē yīshēng) — в ABO-вселенной врач, специализирующийся на железах, феромонах и связанных с ними проблемах.