Глава 49. Родство душ

— Где альфа пациента? Здесь есть его альфа? Все взгляды обратились на Чжан Цилина, который всё это время молча сидел на скамье. Зоркая медсестра-бета проследила за взглядами всех и увидела сидящего на стуле альфу с холодным выражением лица. Чжан Цилин поднял голову. Услышав этот вопрос, он на мгновение замер и даже нахмурился, словно не понимая, зачем медсестра это спрашивает. Чжан Хайкэ, видя это, почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он положил руку на плечо Чжан Цилина, жестом прося его сохранять спокойствие, и сам спросил: — Его альфа? Пациент был помечен? Медсестра замялась. Врач не сказал ничего конкретного, она только повторила вопрос, глядя на Чжан Цилина: — Его альфы здесь нет? Лицо Чжан Цилина слегка помрачнело. Он не чувствовал на У Се запаха метки, не видел следов укуса на шее. В чём дело? В этот момент дверь операционной открылась, и вышел врач. Видимо, он услышал разговор. В приоткрывшуюся дверь вырвался неконтролируемый запах персика. Чжан Цилин принюхался — других альфа-феромонов не было. Врач быстро подошёл и объяснил: — Пациенту провели хирургическую обработку раны, повреждённые ткани ушиты, операция прошла успешно. Но, судя по всему, был применён какой-то препарат, который вызвал устойчивое возбуждение центральной нервной системы, спровоцировал течку, и феромоны полностью вышли из-под контроля. Мы отправили образцы на анализ, но пациент не может ждать. В таком состоянии он истощится и погибнет. Стандартное лечение — ввести подавители, чтобы подавить неконтролируемые феромоны. Но у него высокая резистентность, и в его нынешнем состоянии организм не выдержит большой дозы. Он замолчал и посмотрел на всё ещё молчавшего Чжан Цилина: — Мы обнаружили в его теле остаточные альфа-феромоны. Хотя постоянной метки нет, раньше была глубокая временная метка, причём с очень высокой совместимостью — слияние феромонов идеальное. Сейчас единственный способ справиться с бушующими феромонами — снова поставить глубокую временную метку, чтобы направить и успокоить его феромоны. Скажите, тот альфа с высокой совместимостью здесь? Чжан Цилин понял. Он встал, голос его был спокоен: — Это я. И шагнул вперёд. Но Чжан Хайкэ удержал его. Отвёл его в сторону и тихо, по-китайски, сказал: — Личность У Се. Если поставить глубокую метку, тайна У Се перестанет быть тайной. Временный штаб клана Ван на этот раз разгромлен, все данные зачищены, так что образцов У Се им не достать. Сейчас не время для метки. Дело, которое задумал Чжан Цилин, ещё не завершено. Чжан Цилин покачал головой: — Жизнь важнее. Всё остальное имеет смысл только если У Се будет жив и здоров. Иначе все разговоры — пустое. Он не то чтобы не доверял Чжан Хайкэ. В клане Чжан, возможно, и нашли бы способ. Но он не хотел рисковать У Се. Пока привезут специалистов из Гонконга — сколько времени пройдёт? У Се может не дождаться. Он не смел рисковать. Чжан Хайкэ помолчал, потом кивнул и отпустил его руку.

***

Чжан Цилин пошёл с медсестрой переодеваться. Она протянула ему синий защитный костюм и тщательно продезинфицировала его. И не удержалась — украдкой разглядывала этого молодого, красивого и такого молчаливого альфу. Она давно работала здесь медсестрой и была китаянкой. Тот омега внутри — явно какой-то молодой господин, не нюхавший жизни, приехал в дорогом лыжном костюме. А этот альфа одет в такой же, явно пара. Она сразу поняла, что их отношения непростые. «Какие? Любовники? Но почему нет метки? И ещё высокая совместимость? Это же такая редкость… прямо как судьба, романтика.» «Но рана у омеги — явно от ножа. Что случилось?» «Неужели покушение из-за любви? Прямо как в сериалах или романах.» «Двое красивых, из богатых семей…» «Неужели семьи против?..» Но в этом альфе чувствуется такая властность, что не похож он на простого альфу-наследника. И лицо это… ей кажется знакомым. Где-то она его видела. Чжан Цилин, заметив, что медсестра задумалась и застыла с защитным костюмом в руках, протянул руку и взял его. Это её отрезвило. Она смущённо улыбнулась, быстро принесла шапку, ввела ему подавитель и только потом проводила внутрь. Младшая медсестра осталась стоять в сторонке, с любопытством наблюдая. В воздухе персиковый аромат был таким густым, что, казалось, его можно было потрогать. Он бушевал по всей палате, и даже Чжан Цилин, только что получивший сильный подавитель, почувствовал его воздействие. Другая, старшая медсестра, готовила всё для метки. Чжан Цилин смотрел на бледное, спокойное лицо У Се, на толстый слой бинтов на шее, на слабое дыхание, поддерживаемое аппаратами. Сердце кольнуло. Он вдруг вспомнил, как много лет назад кто-то, указывая на него пальцем, злобно прошипел: — Ты погубишь всех, кто рядом. Он… — Можно ставить метку, — голос врача прервал его мысли. Чжан Цилин очнулся и увидел, что медсестра уже перевязала У Се, оставив открытой только железу. Чжан Цилин кивнул и подошёл к кровати. Он осторожно, но крепко придержал голову У Се. Потом наклонился и, очень бережно, приблизился к его загривку. Кожа на железе горела, под ней пульсировала жизнь. Оттуда непрерывно исходил этот приторный, почти гнилостный персиковый запах. Такой густой, что рядом было трудно дышать. Чжан Цилин глубоко вздохнул и, больше не колеблясь, прокусил маленькую железу. Метка — это всегда интимность, собственничество, страсть. Но сейчас в сердце Чжан Цилина не было никаких чувственных мыслей; он хотел только спасти У Се. Спасти свою уязвимость. Мощный поток снежных гор хлынул в тело У Се. Бушующий персик сначала словно отшатнулся, но потом, узнав этот запах, рванул ему навстречу, сплетаясь. Тело У Се дёрнулось, но Чжан Цилин держал крепко. Он контролировал выброс феромонов, боясь, что слишком сильный навредит, а слишком слабый — не справится. Губы У Се беззвучно шевелились. Из-за операции на гортани он не мог говорить. Но Чжан Цилин понял, что он хотел сказать. «Сяогэ». Пальцы руки, которой Чжан Цилин опирался о кровать, невольно дрогнули. Снежные горы вели, обвивали персик. Прошло время, и бушующий персиковый аромат утих, стал покорным, сливаясь со снегом. Мониторы у кровати, где до этого скакали пульс и давление, выровнялись. Датчик концентрации феромонов в палате перестал гореть красным. Всё тело У Се обмякло. Чжан Цилин перестал фиксировать его голову и нежно погладил. — Спасибо, что выдержал, — прошептал он ему на ухо. Врач и медсёстры, не отрываясь, следили за приборами. Увидев, что жизненные показатели омеги стабилизировались, все облегчённо выдохнули. Врач кивнул Чжан Цилину — можно. Альфа молча отошёл в сторону, уступая место, и смотрел, как он осматривает У Се, а старшая медсестра обрабатывает место укуса. — Пожалуйста, продолжайте выпускать успокаивающие феромоны, — тихо напомнила младшая медсестра. Чжан Цилин кивнул и выпустил чистую, спокойную волну. — Получилось… — специалист по феромонным железам поправил очки, в голосе его слышалось изумление. — Такая высокая совместимость и такой контроль — редкость. Осмелюсь спросить, вы проверяли свой коэффициент совместимости? Чжан Цилин смотря на У Се, молча качнул головой. Взгляд его был прикован к мониторам, он не ответил. Врач, видя это, тактично не стал настаивать. Дождался, пока коллега закончит осмотр, и обратился к Чжан Цилину и медсёстрам: — Жизненные показатели временно стабильны, но пациент всё ещё в критическом состоянии, требуется постоянное наблюдение. Альфа, продолжайте выпускать успокаивающие феромоны и следите за состоянием омеги. Будьте готовы повторить метку в любой момент, чтобы поддерживать стабильность феромонов. Пока не выйдет из критического состояния. Врач и медсёстры вышли. В палате стало тихо. Только мерное попискивание аппаратов и сплетающиеся в воздухе снежные горы и персик. Чжан Цилин сел на стул у кровати. Он смотрел на У Се, протянул руку и осторожно взял его прохладную ладонь. Он продолжал выпускать мягкие, успокаивающие феромоны, плотно окутывая У Се. Сначала состояние У Се было очень тяжёлым, одной временной метки не хватало, чтобы достичь нужной концентрации и полностью успокоить бушующие феромоны. Тогда Чжан Цилину приходилось метить снова. Лекарства выводились из организма медленно. За окном небо над Ванкувером из чернильно-чёрного становилось тёмно-синим, а потом в нём затеплился рассвет. Сон Чжан Цилина стал рваным. Он словно вернулся в годы тренировок в клане Чжан: часть его сознания всегда бодрствовала. Он мог задремать на пятнадцать минут, но любой шорох мгновенно будил его, и первым делом он проверял состояние У Се. В этих коротких снах всегда было красно. Он снова и снова видел тот жуткий красный цвет на снегу в Уистлере. У Се всё не приходил в себя. У сверхсовместимых есть связь. После метки Чжан Цилин чувствовал его эмоции. Казалось, У Се знал, что он рядом. Каждый раз, когда Чжан Цилин ставил метку, он ощущал всплеск эмоций У Се, которые постепенно сменялись доверием и зависимостью. Стоило Чжан Цилину отойти в туалет или просто чуть дальше от кровати, как феромоны У Се начинали волноваться. Чжан Цилин смотрел на него, опустив глаза. Ему нравилось это родство душ. Нравилось чувствовать себя нужным. Нравилось, что У Се принадлежит только ему. Он обнаружил, что тот, кто по-настоящему не может без другого... на самом деле — он сам. Примечания переводчика Название главы «Родство душ» (灵魂共鸣, Línghún gòngmíng) — буквально «душевный резонанс», устойчивое китайское выражение, обозначающее глубокую духовную связь, когда две души отзываются друг другу на уровне, недоступном для других.