Глава 53. Предчувствие надвигающейся бури

«Что?» — беззвучно шевельнулись губы У Се. Сердце бешено колотилось. У него было странное предчувствие, что Чжан Цилин скажет… — Твой третий дядя — это два человека. Бум. Уши У Се заложило, зрачки сузились. Он рефлекторно открыл рот, чтобы заговорить, но едва издал звук, как горло пронзило острой болью. В сознании мелькнуло лицо третьего дяди. — А-а… — он согнулся от боли. Чжан Цилин тут же попытался удержать его, но У Се отвёл его руку и вцепился ему в ладонь. Лицо его побледнело, выступил холодный пот, дыхание сбилось. Он беззвучно шевельнул губами: «Что?» Чжан Цилин, видя его состояние, мгновенно выпустил успокаивающие феромоны, пытаясь унять его эмоции. Одновременно он осторожно, но крепко придержал его за плечо: — Успокойся. Не повреди рану. У Се тяжело дышал. Он вцепился в руку Чжан Цилина с такой силой, что ногти, казалось, впивались в кожу, и требовал взглядом объяснений. Чжан Цилин сжал его холодную руку в ответ и заговорил: — Сначала мне просто показалось это странным. Поведение У Саньшэна было противоречивым, характер не выдерживался. Он следил за реакцией У Се и, видя, что тот больше не проявляет сильного волнения, продолжил: — Я попросил Хайкэ проверить по двум разным линиям поведения и обнаружил, что следы ведут в двух направлениях. Один активно действует в Юго-Восточной Азии, и его манера поведения совпадает с тем У Саньшэном, которого ты помнишь. Второй — в связи с операцией клана Ван полностью исчез. У Се закрыл глаза. «Который... который из них настоящий?» — Тот, что в Юго-Восточной Азии, скорее всего, твой настоящий третий дядя, — продолжил Чжан Цилин. — Исчезнувший, вероятно, был кем-то другим. У Се опустил глаза. Раньше ему казалось странным поведение третьего дяди. То он был полон ненависти, то совершенно безучастен, даже забывал о том, что уже делал. Он всегда подшучивал над третьим дядей: мол, слишком вспыльчивый и плохие привычки — вот и память никудышная. Теперь же он понял: дело было не в памяти. Просто это были разные люди. Забывал он именно мелочи — и они друг другу о них не рассказывали. В этом не было необходимости, главное, чтобы общая линия поведения совпадала. Кому вообще придёт в голову такое заподозрить? Очень тонкая работа. И успешная. Даже собственный племянник ничего не замечал, что уж говорить о других. А кто же тогда тот, другой? Вдруг в голове мелькнул чей-то образ, и в душе зародился абсурдный ответ. Кажется, он знает, кто это. Он поднял глаза на Чжан Цилина и беззвучно шевельнул губами: «Исчезнувший — это Се Ляньхуань, да?» Он вспомнил того, кто был немного похож на его третьего дядю, Се Ляньхуаня, своего двоюродного дядю. Чжан Цилин, глядя на У Се, медленно кивнул. «Ну конечно…» — беззвучно выдохнул У Се и закрыл глаза. Множество деталей, которые раньше казались противоречивыми и нелогичными, вдруг обрели смысл. Оказывается, в его жизни было два «третьих дяди» — то знакомый, то чужой. Один — настоящий кровный родственник, другой — Се Ляньхуань, тот, кто был тесно связан с его дядей и, возможно, делил с ним какие-то тайны. Он вспомнил, как в детстве видел их вместе. Будучи маленьким, он даже путал их. Он вспомнил те нестыковки во времени, о которых говорил Се Юйчэнь, и странное молчание третьего дяди, когда речь заходила о Чэнь Вэньцзинь. Всё встало на свои места. Чжан Цилин не мешал его мыслям, только молча сжимал его руку и продолжал выделять ровные, мягкие феромоны, тихо успокаивая своего омегу. Прошло много времени, прежде чем У Се снова открыл глаза. В них уже не было прежней растерянности. Он поднял голову и беззвучно спросил: «Моему третьему дяде в Юго-Восточной Азии ничего не угрожает? Кого ты послал его охранять?» Чжан Цилин ответил: — Пока он в безопасности. Я связался с одним надёжным человеком, он охраняет его тайно. «Из клана Чжан?» — нахмурился У Се. За кланом Чжан уже следят, их активность может привлечь ненужное внимание. — Нет, — Чжан Цилин полностью понимал его мысль. — Совершенно посторонний человек. У Се кивнул и устало закрыл глаза. Огромный объём информации был слишком тяжел для его только что очнувшегося мозга, а боль в горле напоминала о его нынешней слабости. Чжан Цилин, заметив его усталость, осторожно уложил его обратно и поправил одеяло. — Завтра продолжим. У Се и правда устал. Он послушно кивнул, но не стал сразу закрывать глаза, а попытался нащупать свой смартфон. Чжан Цилин понял и протянул ему телефон с тумбочки. У Се разблокировал экран и медленно ввёл в поиске своё имя. Как и ожидалось, в новостях в основном было: «Наследник семьи У», «Несчастный случай на склоне, порез шеи ледяным лезвием», «Травма шеи». Фото были размытыми, но можно было узнать У Се, когда его вывозили со склона. Везде писали, что он случайно порезался острым краем льда во время тренировки и сейчас восстанавливается в Ванкувере. Он пролистал дальше — информация была под контролем, никаких других версий не появлялось. У Се удовлетворённо убрал телефон. Второй дядя и Чжан Хайкэ были надёжными людьми. Ненадёжным был только его третий дядя. При мысли об У Саньшэне глаза У Се снова потускнели. Закрыв их, он видел перед собой столько лет, проведённых с третьим дядей. А теперь он не мог даже понять, когда это был настоящий. Зачем дядя это сделал? В чём причина, какова цель? Зачем нужно было так тщательно скрываться? А его двоюродный дядя, Се Ляньхуань… Несколько лет назад говорили, что он погиб в результате несчастного случая. Зачем человеку уничтожать свою личность и притворяться другим? Но одно У Се понимал точно: среди всех этих вопросов есть один очевидный ответ. Причина — в нём самом. Третий дядя явно что-то расследовал, но так, чтобы никто не заметил, не привлекая внимания. Если бы он действовал открыто, на семью У могли бы обратить внимание, и тогда его, У Се, истинная природа могла бы раскрыться, или он оказался бы в опасности. Эта сила, должно быть, была могущественнее его семьи, обладала большей властью, влиянием и возможностями. Может, это клан Ван? Но если это клан Ван, что именно расследует третий дядя? В голове У Се роились бесчисленные вопросы. Взгляд его невольно обратился к Чжан Цилину. Тот по-прежнему сидел на стуле у кровати. В полумраке его профиль казался жёстким, холодным, но взгляд, устремлённый на У Се, был полон тепла. «Что он знает?» Размышляя об этом, У Се незаметно уснул.

***

Тем временем где-то в пригороде Ванкувера, в убежище. Чжан Хайсин, закинув ногу на ногу, смотрела через стекло на допросную и с раздражением бросила сидящему рядом: — Эти твердолобые, обычными методами из них ничего не вытянешь. — Может, применить жёсткие методы… — Давно бы применила, если б помогало, — Чжан Хайсин в сердцах швырнула отчёт на стол. — Им так промыли мозги, что они скорее умрут, чем сдадутся. В допросной Чжан Сяошэ только что закончил очередную попытку. Перед ним сидел член клана Ван. Взгляд его на мгновение стал рассеянным, но быстро вернул себе ясность. Большинство членов клана Ван удавалось загипнотизировать, но те, кто поддавался гипнозу, ничего не знали о планах — они просто выполняли приказы. А те, кто руководил операциями, явно проходил специальную подготовку против гипноза, и Чжан Сяошэ ломал голову. Он вздохнул, потёр переносицу, вышел из допросной и покачал головой, глядя на Чжан Хайсин: — Не получается. Гипноз почти не действует. У них отличная подготовка против такого. Особенно у лидера… — он кивнул на дальнюю комнату. Они подошли к той камере. В ней сидел лидер захваченных, самый важный в этой операции. Он откинулся на спинку стула и дремал. Даже будучи пленником, он выглядел совершенно спокойным и уверенным. Чжан Сяошэ также пытался погрузить его в глубокий гипноз, но у того была очень сильная воля, и каждый раз попытка проваливалась. Лидер, казалось, почувствовал, что за ним наблюдают. Он открыл глаза и посмотрел в стекло: — Бесполезно. Ваши методы против нас малоэффективны. Потом, помолчав, продолжил с усмешкой: — Кстати, мне интересно… Ваш высокочтимый глава клана, говорят, альфа с самой чистой кровью цилиня. И такой альфа нашёл себе омегу из другой семьи, да ещё внука старого пса У. И ваши старейшины это допустили? Он тихо рассмеялся, с оттенком недоброжелательности: — Ваш клан, который так печётся о чистоте крови, претендует на бессмертие, — и позволяет чужакам так вмешиваться в свои дела? Вы позволяете Чжан Цилину творить такой беспредел? Куда он ведёт ваш клан? Думаю, нам даже не нужно ничего делать — вы сами скоро развалитесь. Чжан Хайсин вспылила, но Чжан Сяошэ удержал её за руку. — Он же несёт ту же чушь, которую раздували те, кого мы вышвырнули в прошлый раз! — Сестра Хайсин, успокойся, — лицо Чжан Сяошэ оставалось невозмутимым, он только ответил, включив микрофон: — О будущем клана Чжан мы позаботимся сами. Вы лучше о себе подумайте. Лидер в ответ лишь усмехнулся.

***

Ночь становилась всё глубже. В палате было тихо. Чжан Цилин, убедившись, что У Се крепко спит, осторожно встал, съел принесённый охраной ужин и лёг на раскладной диван в другом конце комнаты. Он действительно устал. Несколько дней непрерывного напряжения, боя, решения проблем, да ещё и постоянное выделение сильных успокаивающих феромонов — даже ему было тяжело. Но он по-прежнему сохранял выработанную годами в клане Чжан привычку: спал чутко, любой шорох мгновенно будил его. Он не хотел, чтобы с У Се что-то случилось.

***

На другом конце земли, в одной из стран Юго-Восточной Азии, климат был влажным и душным — полная противоположность холодному Ванкуверу. Чёрный Слепой был одет в неприметную местную одежду, в тёмных очках, с травинкой в зубах. Он лениво прислонился к старому мотоциклу, но взгляд его был прикован к проулку вдалеке. Он следил за У Саньшэном уже несколько дней. С этим господином он и раньше имел дело, и знал, что у того отличная реакция и чутьё на слежку. Несколько раз он чуть не упустил его, или, вернее, тот специально давал себя догнать, но с трудом. У Саньшэн явно что-то искал. Он появлялся и исчезал, был активен ночью, часто заходил в места, которых не было ни на одной карте, общался с самыми разными людьми. Чёрный Слепой понял: у У Саньшэна была чёткая цель — он искал «вход». Где-то глубоко спрятанный вход. Сейчас У Саньшэн сидел на корточках у лотка с подержанными вещами и вертел в руках какую-то ржавую медную штуковину. Вид у него был расслабленный, но Чёрный Слепой заметил, как он проводит пальцем по какому-то узору на этой вещице. Чёрный Слепой, не меняя позы, надвинул шляпу ниже, прячась в тени. Он не мог подойти ближе — у У Саньшэна нюх был острее, чем у собаки, и он прекрасно чувствовал любой взгляд со стороны. Приходилось следить издалека и по тому, где У Саньшэн останавливался, с кем и с чем контактировал, пытаться понять его замысел. «Ну и хлопотное же дело ты мне подкинул…» — подумал про себя Чёрный Слепой, но на губах его заиграла заинтересованная улыбка. Чжан Цилин редко просил о помощи, а если просил — охранять такого опасного типа, как этот, — значит, дело серьёзное. Он любил такие задачки. Ему было интересно, что ищет У Саньшэн и что за тайна скрывается за этим «входом», ради которой Се Ляньхуань когда-то пошёл на подлог и притворялся им много лет. Он увидел, как У Саньшэн встал, видимо, договорившись с продавцом, сунул ту медяшку за пазуху и быстро затерялся в толпе, свернув за угол. Чёрный Слепой не бросился сразу за ним. Он постоял у мотоцикла, подождал пару минут, убедился, что хвоста нет, и только тогда неторопливо завёл двигатель и поехал в ту сторону, где скрылся У Саньшэн. Он знал, что он давно его заметил. Это была безмолвная дуэль и одновременно молчаливое согласие. У Саньшэн позволял ему следовать за собой. Может, потому что знал, что он от Чжан Цилина, а может, потому что ему самому нужна была страховка. Предчувствие надвигающейся бури. Чёрный Слепой взглянул на небо — только что безоблачное, а теперь вдруг пошёл дождь. — Эх, непредсказуемо всё… — вздохнул он.

***

А в палате, в тёплом жёлтом свете, Чжан Цилин снова проснулся от тихого стона У Се. Он посмотрел на кровать — тот свернулся калачиком и беспокойно нахмурился во сне, видимо, ему снилось что-то тревожное. Чжан Цилин встал, подошёл к кровати и осторожно разгладил морщинку у него на лбу. Потом принялся ритмично гладить его по спине. У Се во сне, казалось, почувствовал это успокоение. Тело его расслабилось, дыхание снова стало ровным. Чжан Цилин постоял у кровати, глядя на него. Потом провёл пальцем по следам укусов на его шее и только тогда вернулся на диван. Во сне У Се тихо прошептал: — Третий дядя… Чжан Цилин услышал, но глаз не открыл, только беззвучно вздохнул.