Глава 54. Цель

У Се восстанавливался быстро. Чжан Цилин был очень занят — из-за того, что У Се был в коме, накопилось много неотложных дел, и в это время ему приходилось иногда летать в Гонконг, чтобы всё уладить. Перелёт из Гонконга в Ванкувер занимал двенадцать часов. У Се считал, что это очень утомительно, и несколько раз говорил Чжан Цилину, что он здесь, в общем-то, не пропадёт — Чжан Хайся и остальные рядом, так что можно и не мотаться туда-сюда. Чжан Цилин только гладил его по тыльной стороне ладони, приближался, целовал в уголок губ — и ничего не отвечал. Рана на шее заживала быстро. Хотя говорить он ещё не мог, но уже можно было есть жидкую пищу, и силы понемногу возвращались. Врачи с восхищением отмечали: если состояние омеги S-класса стабилизировано, скорость его восстановления поистине поразительна. Слыша это, младшая медсестра каждый раз краснела и невольно поглядывала на перекрещивающиеся следы укусов на шее У Се. У Се не позволял себе долго предаваться печали и потрясениям. Он всегда умел искать выход в безвыходных ситуациях. Как только здоровье немного поправилось, он начал использовать этот период вынужденного отдыха, чтобы, словно прокручивая киноплёнку, вновь и вновь перебирать в голове каждую деталь общения с «третьим дядей» — с детства до сегодняшнего дня. Он попросил бумагу и ручку и, устроившись на кровати, стал записывать свои размышления. Чжан Цилин иногда сидел рядом, тихо читал книгу и время от времени протягивал ему стакан тёплой воды, молчаливо поддерживая. На бумаге У Се начертил две временные линии. Одну — для того третьего дяди, которого он помнил: открытого, вспыльчивого, с налётом удали, — У Саньшэна. Другую — для того, кто был более сдержанным, спокойным, расчётливым, — для Се Ляньхуаня. Он сопоставлял с этими двумя линиями все события, которые когда-то казались ему странными. Например, как дядя, который ещё мгновение назад спорил до хрипоты о подлинности какой-то древней вещицы, а вернувшись из командировки, едва помнил, о чём шла речь. Или как его обычно дерзкий дядя иногда становился неожиданно сдержанным. Слова, которые они говорили У Се, теперь, если подумать, тоже имели разный смысл. У Се, закусив колпачок ручки, прищурившись, размышлял. Он не мог упустить ни одной детали. Нужно было всё сопоставить. У него было множество вопросов, и он отчаянно хотел найти на них ответы. Он заметил, что У Саньшэн проявлял особый интерес к каким-то древним книгам, картам, даже легендам из далёких мест, которые, казалось, не имели отношения к делам семьи У. А Се Ляньхуань больше сосредотачивался на семейных делах и светских связях. Сам того не заметив, У Се исписал целую тетрадь. Глядя на толстую стопку своих записей, он горько усмехнулся — всё это казалось каким-то абсурдом. Эти двое, хоть и были разными по характеру, вместе провернули такой чудовищный обман, столько лет водя его за нос. Но он не мог их ненавидеть. Особенно Се Ляньхуаня. Неужели можно вот так добровольно отречься от себя, чтобы годами играть чужую роль? Он подвинул исписанные листы Чжан Цилину. Тот взял листы и внимательно просмотрел их. И указал пальцем на одно место. У Се посмотрел и понял: там может быть более глубокая связь. «Ах…» Им не нужно было много слов. Одного взгляда, одного жеста было достаточно, чтобы понять мысли друг друга. Это взаимопонимание было глубже, чем притяжение феромонов. Это был душевный резонанс. Внимание к деталям и логика У Се и стратегическое видение с аналитическим складом ума Чжан Цилина идеально дополняли друг друга. У Се повернул голову, взглянул на сосредоточенное лицо Чжан Цилина, и сердце его сильно забилось. Он притянул его голову к себе, заглянул в красивые глаза и поцеловал. Поцелуй был полон желания. Но у У Се была ранена шея, и Чжан Цилин мог только сдерживать себя, гладя его по боку, по загривку. Их дыхание участилось, два слившихся феромона в воздухе стали плотнее и интимнее. Взгляд Чжан Цилина потемнел. Он наклонился и укусил У Се за ключицу. У Се, чувствуя боль, вцепился ему в волосы. Укусив, Чжан Цилин лизнул это место. Он осторожно обнял У Се и начал медленно гладить его по пояснице и спине. У Се открыл рот, беззвучно дыша. Края его глаз покраснели, и взгляд был полон желания. Он слегка потянул Чжан Цилина за волосы, давая знак приподняться, и снова впился в его губы. Они целовались самозабвенно, атмосфера накалялась. Ещё немного — и они бы не остановились. Но рана на шее У Се ещё не зажила. Чжан Цилин закрыл глаза и слегка отстранился. Пальцем провёл по покрасневшим влажным губам У Се и хрипло сказал: — Твой третий дядя ищет Чэнь Вэньцзинь. Слова Чжан Цилина, словно молния, рассекли туман в душе У Се. Все события начали складываться в единую картину. Чэнь Вэньцзинь. То имя — тот самый узел на сердце, который долгие годы носил в себе его третий дядя У Саньшэн, — стоило упомянуть его, и он замолкал. Та самая омега, которую все уже считали пропавшей без вести или даже погибшей. Выходит, третий дядя всё это время был неуловим, а Се Ляньхуань, не пожалев себя, инсценировал смерть и занял его место, — все их поступки, казавшиеся на первый взгляд странными, в итоге вели к ней. Но… Зачем третьему дяде понадобились древние книги и карты? Неужели Чэнь Вэньцзинь заперта в каком-то особенном месте? Связано ли это с какой-то особой религией или чем-то ещё? У Се прислонился к изголовью кровати и задумался. Он вспомнил старую фотографию в кабинете третьего дяди, которую тот часто гладил, выцветшую по краям. Вспомнил его пьяную тоску, когда он смотрел в ночное небо. Надо было раньше догадаться. Кто ещё, кроме Чэнь Вэньцзинь, мог заставить У Саньшэна быть таким одержимым? Он посмотрел на Чжан Цилина, спрашивая взглядом: «Сколько ты знаешь?» Чжан Цилин понял его без слов: — Немного. Знаю только, что её исчезновение тогда было связано с кланом Ван. Твой третий дядя и Се Ляньхуань всё это время тайно расследовали это дело. У Се кивнул. Теперь всё сходилось. Клан Ван… опять клан Ван. Они, как невидимая паутина, опутывали клан Чжан, а теперь, похоже, и все распри Девяти семей были связаны с ними. Он быстро написал на бумаге: «Значит, третий дядя в Юго-Восточной Азии ищет следы тёти Вэньцзинь? Тот самый вход?» — Очень вероятно, — подтвердил Чжан Цилин его догадку. — Чёрный Слепой передал, что твой третий дядя действительно ищет какое-то место. «Это связано с тем планом подмены?» — У Се быстро связал это в единую цепь. План клана Ван явно готовился не один день. Раз они смогли создать альфу, практически неотличимого от Чжан Хайся, и препарат, воздействующий на нервную систему, значит, они вели подготовку и проводили эксперименты уже давно. Чжан Цилин помолчал: — Я предполагаю, что да. Возможно, Чэнь Вэньцзинь была первой, кого хотели заменить, или подопытной. В общем, тогда что-то произошло. Клан Ван… «Они хотят подменить всех из Девяти семей?» «Это что, Проект совершенствования человечества?» Девять семей действовали в разных отраслях, многие были лидерами в своих сферах. Жадность безгранична — клан Ван хочет проглотить всех? А хватит ли у них аппетита? — Достаточно подменить ключевых людей, — сказал Чжан Цилин, — и можно получить колоссальную выгоду… Построить вечную коммерческую империю. Чжан Цилин помолчал. — Впрочем, это всего лишь догадка. Возможно, они стремятся разрушить существующие союзы. Настоящая цель пока остаётся неясной. Внутри Девяти семей существовали свои тайные союзы. Примечания переводчика [1] «Проект совершенствования человечества» (人类补完计划, rénlèi bǔwán jìhuà) — отсылка к культовому аниме «Евангелион» (Neon Genesis Evangelion). В оригинале — «Human Instrumentality Project», проект по объединению всего человечества в единое сверхсущество.