Глава 8: Обычные вещи

Деннис не спал. Однажды, примерно в четыре часа ночи, он подошел близко, сидя на кухонном кресле с жесткой спинкой, которое он притащил так, что было видно и дверь в подвал, и задний вход. Его глаза горели, шея болела, и его тело продолжало совершать этот ужасный, тяжелый переход между усталостью и адреналином. Но всякий раз, когда он засыпал слишком близко, он просыпался с одной и той же картиной, ожидавшей его: Мерсер под простыней, Майкл внизу, восемь имен в блокноте. Поэтому он не спал. Майкл тоже. Возможно, это была самая тревожная часть всей ночи. Он ни разу не попросил Денниса уйти и не пытался торговаться. Он убрал подвал, потому что Деннис велел ему убрать подвал, хотя не тело и не саму улику - просто кровь, которую Майкл отследил дальше, чем следовало. Деннис смотрел с лестницы с револьвером в руке и ненавидел, как это выглядело домашне: Майкл с засученными рукавами, ведром и твердыми руками тихо перемещался через сцену собственного чудовища, словно убирая после ужина гостей. После этого Деннис заставил его сесть в гостиной, где его могли видеть. Майкл повиновался. Дом вокруг них темнел по мере того, как сужались часы. Кухонные часы тикали слишком громко, и дождевая вода из канавы снаружи медленно капала нерегулярными каплями. Однажды мимо прокатилась машина, и взгляд Майкла скользнул в сторону окна, но не с расчетом, а с рефлексом человека, который всю жизнь слушал, когда его прерывали.Деннис остался в кресле напротив него. В какой-то момент Майкл исчез наверху на достаточное время, чтобы вернуться вниз с одеялом. Он не предложил, просто положил его на подлокотник дивана и снова сел, уже босиком, в свитере, обмененном на темную футболку и старые серые спортивные штаны. Это не должно было сделать его более человечным, но это сделало. В этом и заключается проблема с часами, близкими к дневному свету, решил Деннис где-то на рассвете. Монстры были проще, когда их правильно инсценировали. В подвалах, окровавленные, стоят вокруг тел. Было гораздо труднее поддерживать правильную ненависть, когда убийца, о котором идет речь, устало протирал один глаз, готовил кофе в половине шестого, потому что Деннис не запретил, и не трогал ближайшую к Деннису кружку, потому что знал, что Деннис никогда ничего не примет из его рук. К семи часам утра небо на улице стало разбавленным серо-голубым. Слабый свет пробивался через окна кухни, делая комнату почти нормальной.Деннис чувствовал что-то другое. Он все еще был в вчерашней одежде, галстук давно не носил, рубашка помятая, значок тяжелый на поясе. Его челюсть болела от сжатия, а глаза казались полными песка. Он не звонил на станцию, кроме задержанного сообщения. Они позволили бы ему побыть на берегу некоторое время, особенно на свежем поводке, но не навсегда. Он все это знал. И все же, когда Майкл вошел на кухню и тихо спросил: "Ты собираешься помешать мне приготовить завтрак?" Деннис услышал, как он сказал: "Нет," прежде чем он осознал всю нелепость этого момента. Майкл кивнул, а затем принялся готовить. Деннис подошел к кухонному столу, в одной руке держал блокнот, а пистолет был под рукой, и смотрел, как Майкл Робинович готовит яйца. Одна эта фраза должна была что-то разрушить в реальности. Вместо этого сцена разворачивалась с такой обыденной интимностью, что Деннису стало немного не по себе. Майкл прохаживался по кухне с легкостью повторения, открывал ящики, не глядя, ставил сковороду на плиту, одной рукой колол яйца о край миски. Его волосы все еще были слегка влажными после душа, который он принял час назад под наблюдением Денниса. Чистая одежда, чистые руки. Нигде не было видно крови. Деннис заставил его принять душ, потому что запах стал невыносимым. Это была официальная причина. Неофициальный сидел ниже и опаснее внутри него: Деннис больше не мог смотреть на высохшую кровь на горле Майкла. Теперь Майкл стоял у печки в мягком утреннем свете, засучив рукава и слегка повернувшись спиной, и Деннис не мог не замечать нелепостей. Линия мышц на предплечьях, небольшой шрам у запястья. То, как он двигался тихо, словно больница научила его сдерживаться в кругу спальных домов и пугающих пациентов. Это было неприлично. Не потому, что Майкл был привлекателен, Деннис это уже знал. Но потому, что он все еще был привлекателен. После всего. Майкл открыл холодильник, заколебался и оглянулся через плечо. "Тост?" Деннис уставился на него. "Ты серьезно?" "Да," прямо сказал Майкл. "Я держу тебя в заложниках в твоем собственном доме после того, как нашел тело в твоем подвале." "Верно", сказал Майкл, слегка кивнув. "И ты спрашиваешь, хочу ли я тостов?" Майкл помолчал. " Ты выглядишь так, будто вот-вот потеряешь сознание". Деннису было неприятно, что он чуть не рассмеялся. "Просто приготовь завтрак," пробормотал он. Сковорода тихо зашипела, когда в ней плавилось масло. Хлеб бросали в тостер, а кофе кипел в темной керамической кружке под локтем Майкла. Запахи наполнили кухню - горячие тосты, горький кофе - и вызывали тошнотворное столкновение со всем, что, как знал Деннис, лежало под ними в доме. На мгновение это заставило всё это место почувствовать себя проклятым, словно даже обычный голод был заражен. Майкл все равно подал две порции. Деннис наблюдал, как он делает это, медленно и без выражения. Когда Майкл поставил одну тарелку на дальний конец стола и вернулся к стойке, не подвигая ее ближе, у Денниса неожиданно сжался живот. Он посмотрел вниз на еду, внимательно осматривая ее. Яйца, тосты и несколько кусочков фруктов, нарезанных с ошеломляющей аккуратностью. Все абсолютно нормально и абсолютно безопасно. Деннис знал, что Майкл не будет настолько глуп, чтобы отравить его. Дело не в этом. "Ешь," тихо сказал Майкл. Деннис резко поднял глаза. Майкл откинулся на спинку прилавка, держа в руке свою тарелку, и смотрел на стол, а не на лицо Денниса. Он старался предоставить ему пространство, стараясь сделать его менее интимным, чем оно уже было. "Почему?" спросил Деннис. Майкл ответил, не поднимая глаз. "Потому что если ты этого не сделаешь, ты станешь еще злее, а я и так работаю с ограниченными ресурсами." Это вызвало у Денниса короткий, непроизвольный , усталый, смешок, который исчез почти сразу же после его появления. Майкл посмотрел на него, и их взгляды встретились. В комнате что-то шевельнулось. Ничего нового. Это была та самая нить, которая еще сильнее связывала их в подвале, теперь лишенная крови и шока и превращенная в нечто почти нежное. Деннис первым прервал зрительный контакт и подтащил тарелку к себе. Он съел один кусочек, потом другой. Он ненавидел, как все кажется нормальным. Некоторое время в комнате были слышны только звуки вилок на керамике и тиканье кухонных часов. Майкл ел медленно, и Деннис только через несколько минут осознал это. Майкл следил за ним короткими взглядами каждый раз, когда он смотрел на свою тарелку. Не подозрительно, не расчетливо, а внимательно. Как будто существование Денниса в комнате имело значение. Сознание проникло в его кожу так, как открытая манипуляция почти никогда не проникала. "Не надо так на меня смотреть", - сказал Деннис. Вилка Майкла остановилась. "Например?" Деннис уставился на него. "Ты знаешь." "Думаю, нет," - тихо сказал Майкл, слишком долго удерживая взгляд. Лжец. Деннис это знал, и Майкл тоже. Ложь лежала между ними почти любезно. Вместо ответа Деннис снова откусил кусочек. К этому времени еда настолько осела в его желудке, что самая резкая сторона тошноты улеглась, оставив позади только усталость и постоянный статичный фон ужаса. Он оглядел кухню. Там было ужасно чисто. Чистые стойки, миска с лимонами у раковины, аккуратно сложенная почта рядом с керамическим подносом, кулинарная книга, оставленная открытой на дальнем прилавке. На подоконнике стояли три крошечных суккулента в несовместимых горшках, два здоровых и один явно умирающий, несмотря на попытки его спасти. Деннис уставился на растения. "У тебя есть суккуленты," — сказал он резко. Майкл оглянулся. "Я знаю." "Почему?" Между бровями Майкла появилась слабая черта, так как вопрос искренне удивил его. "Потому что мне понравилась идея сохранить здесь что-то живое." Слова прозвучали так странно, что Деннису пришлось опустить вилку. Майкл, казалось, понял, что сказал, на секунду позже. Его рот слегка сжался, но он не поправил его. Деннис перевел взгляд с растений на него. "Ужасный ответ." "Это правда", - тихо ответил Майкл. "Это куда хуже," - ответил Деннис. Майкл посмотрел на свою тарелку. "Наверное." После этого Деннис отказался позволить Майклу мыть посуду одному, что было смешно, потому что он также отказался делать это сам. Они пришли к компромиссу: Майкл мылся, а Деннис стоял в дверях кухни, скрестив руки, и делал вид, что не наблюдает, как вода скользит по рукам и запястьям Майкла. Это продолжалось около тридцати секунд, прежде чем Деннис понял, что притворяться бесполезно. Майкл действовал так же, как и в больнице: осторожно, эффективно, с минимальными потерями. Он тщательно промыл каждую тарелку, сложил их в стопку сушиться и, закончив, протер раковину. Теперь в нем не было спешки, не было той натянутой спешки, которую он использовал в больнице. Он был методичен и спокоен. Домашний ритм жизни, который Деннис случайно нарушил. В этом, с растущим ужасом подумал Деннис, и заключалась настоящая опасность. Не подвал, а вот это. Видеть, как существовал Майкл, когда он не был весь в крови или не был сшит в флуоресцирующую срочность. Его обычная форма. Личные привычки и мягкий звук кофейной кружки медленно опускались. Его полотенца были сложены, а не задрапированы. Майкл вытер руки и обернулся. Деннис все еще стоял в дверях. Секунду ни один из них не произнес ни слова. "Тебе нужно поспать," - тихо сказал Майкл. Деннис устало выдохнул через нос. "Я не буду спать в твоем доме". Ты спал в моем кресле. "Это был не сон," — возразил Деннис. У Майкла дрогнули губы, а Деннис прищурился. "Извини," — прошептал Майкл. Это было не очень убедительно. Деннис первым отвел взгляд, неожиданно осознав, что Майкл находится всего в нескольких футах от него. Чистый, босой, солнечные лучи падали на влажные кончики его темных волос. Интимность этого чувства ползла под кожей Денниса всеми неправильными способами. Ему нужно было переключиться, пока его собственные мысли не стали еще более уродливыми. "Чем ты занимаешься в выходные дни?" - спросил он. Майкл, казалось, обдумывал ответ. "Ничего интересного". "Я бы все равно хотел это услышать." Это принесло ему немного более прямой взгляд. Деннис почувствовал, как жар подкрался к затылку, и возненавидел себя за это. "Я пытаюсь понять, какой ты человек, когда не работаешь". Выражение лица Майкла изменилось настолько незначительно, что большинство людей его не заметили бы. "И?" - спросил он. "И я не знаю, улучшает это ситуацию или ухудшает." Что-то мягкое и неразборчивое промелькнуло в глазах Майкла. Он прислонился бедрами к прилавку. "Я читаю, покупаю продукты, стираю. Иногда я бегаю, если могу заставить себя это делать. Я игнорирую сообщения от коллег, которые просят меня выйти. Иногда я готовлю больше, чем нужно, потому что сам процесс приготовления успокаивает меня, — его взгляд задержался на взгляде Денниса, — иногда я сижу молча, потому что в больнице шум, и я слышу его даже спустя несколько часов после возвращения домой". Деннис выслушал все. Не потому, что это оправдывало подвал, а потому, что это не оправдывало. Вот почему это было так тревожно. Ответ Майкла прозвучал как уставшего врача в любой перегруженной больнице. Слишком усталый для реальной жизни, но слишком дисциплинированный для коллапса. Сохраняя самообладание через ритуалы и молчание. Если он перестанет двигаться, на него могут напасть неправильные мысли. "У тебя есть друзья?" - спросил Деннис, прежде чем успел остановиться. Рот Майкла слегка изогнулся. Это прозвучало скорее как осуждение, чем как любопытство. "Ответь". Пауза. "Некоторые." "Близкие?" Майкл долго думал об этом. "Не совсем." Деннис тоже верил в это. Дом, казалось, подтверждал это. Он не чувствовал себя одиноким, как некоторые дома, переполненные доказательствами того, что человек пытается компенсировать потерю. Он казался упорядоченным, контролируемым и тихим до крайней степени осторожности. Место, построенное для того, чтобы внутри находился один человек. Деннис понимал этот тип жизни больше, чем хотел признать. Он перешел на порог гостиной и заглянул внутрь. Вчерашнее одеяло все еще висело на подлокотнике дивана, а кружка Майкла лежала на боковом столике. На том же столике стояла книга, которую он не заметил. Книга в твердом переплете по истории хирургии. Рядом лежал прочитанный до середины детектив в мягком переплете. "Ты очень аккуратный", - сказал Деннис. Майкл, стоявший позади него на кухне, ответил. "Это самый приятный вариант того, что ты имеешь в виду." "Какая средняя версия?" - спросил Деннис. Майкл встретил его взгляд. "Контролируемый." Ответ застрял где-то глубоко в груди Денниса. Он отвел взгляд. Это было слово, о котором он думал. Деннис чувствовал это во всем здесь - не только в чистоте, но и в намерении. Каждый предмет был размещен именно там, где его хотел Майкл. Каждая линия в доме слишком дисциплинирована, словно Майкл строил порядок вокруг себя так же, как другие люди строят стены. Деннис отошел в гостиную. "Ты всё усложняешь". "Обладая несколькими подушками?" Майкл полушутил. "Я не это имел в виду". "Я знаю". Деннис потерся рукой о лицо. "Перестань так говорить". Майкл мягко выдохнул, что могло означать смех. Звук согрел комнату таким образом, что Деннису было очень неприятно. Он повернулся лицом к нему. Майкл остался на кухне, предоставляя Деннису место, не обращая на это внимания. В этой сдержанности было что-то настолько преднамеренное, что Денниса передернуло в животе. Майкл никогда не толкал его, если только Деннис не был уже на середине пути. Да, он был манипулятором, но с тех пор как он попал в подвал, манипуляция стала более странной - меньше о том, чтобы отвлечь Денниса от факта, и больше о том, чтобы перенести то, что Деннис решит сделать дальше. Такое терпение было опасно. "Ты ведешь себя так, будто я собираюсь что-то решать за тебя," - заметил Деннис. Выражение лица Майкла оставалось спокойным. "Так и есть". "Тебе это не должно быть так легко." "Это не так," - согласился Майкл, слегка кивнув. "Тогда почему так кажется?" Майкл сделал паузу, размышляя над вопросом. Потому что, если я позволю тебе увидеть, насколько мало здесь простоты, я думаю, ты примешь это за убеждение. Это снова казалось правдой. Молчание затянулось. Наконец Майкл оттолкнулся от прилавка. "Пойдем." Все тело Денниса обострилось. "Куда?" "Не подвал, - сухо сказал Майкл, - остальная часть дома. Ты хотел посмотреть, как я буду вести обычную жизнь, верно? Следующее, что я делаю, - это стираю." Деннис подмигнул ему. Майкл удержал взгляд, и на мгновение Деннис увидел его прежнюю версию. Его версия из больницы, та, что дразнила травматологов и обменивалась сухими замечаниями с Лэнгдоном. Это был тот же самый человек, только под ним гнил пол. "Прачечная", - повторил Деннис. "Правильно," - сказал Майкл, нахмурившись. Майкл перешел к корзине и, присев на корточки, беззаботно собрал одежду. Деннис посмотрел на его руки, потом на плечи. Его взгляд скользнул по линии спины под мягкой футболкой, когда он наклонился. Деннис отвел взгляд так быстро, что чуть не разболелся. Из-за его спины Майкл тихо сказал: "Тебе не обязательно стоять в дверях, словно ты собираешься меня казнить." Деннис повернул голову. "Не шути так". Майкл выпрямился с охапкой одежды, и выражение его лица потеряло всякий юмор. "Ты прав,"- тихо сказал он, - "извини." Деннис сглотнул. И снова - эта невообразимая искренность, всегда задевавшая самое слабое место Денниса. Майкл перешел в холл, не подойдя достаточно близко, чтобы пощупать его. Деннис последовал за ним в узкую прачечную в конце коридора. Майкл сортировал свой свет и тьму тем же безумным методом, который он использовал для всего остального. "Это сюрреализм," - прошептал Деннис. Майкл примерил свой стиральный порошок. "Я знаю". Деннис в ответ уставился на него. Майкл поднял глаза и, вопреки всему разуму, выглядел действительно наказанным. "Хорошо... извини." Это чуть не сломило Денниса. Не потому, что это было смешно, а потому, что это было нелепо, ужасно близко к нежности. Убийца извиняется за чрезмерное использование слов во время загрузки стиральной машины под наблюдением. Деннис прислонился к дверной раме. Он так устал, что его мысли начали путаться. Дом не помог, как и нормальность. Майкл, стоявший в своем собственном коридоре при мягком утреннем свете с корзиной белья у бедра, совершенно не помогал. Когда стиральная машина заработала, Майкл посмотрел на него. "Наслаждаешься?" "Нет," - прямо ответил Деннис. "Достаточно справедливо," - сказал Майкл, пожав плечами. Деннис выдохнул почти смех, почти стон. Взгляд Майкла смягчился. Очень много, слишком много. Деннис отвел взгляд от коридора и вдруг осознал, как близко они стоят в узком пространстве. Сушилка за спиной Майкла, дверная рама за спиной Денниса. Возможность одного шага изменить всю форму воздуха. Он чувствовал, что Майкл тоже замечает это, но никто из них не шевелился. Это было как-то хуже, чем если бы кто-то из них это сделал. Наконец Деннис тихо и грубо сказал: "Это было бы намного проще, если бы я не знал, что находится внизу." "Да," - тихо согласился Майкл. Деннис повернул голову к нему. Майкл смотрел на него с той же ужасающей выдержкой, всякий поверхностный сарказм исчез, всякая больничная лакировка стерта. Остался только человек, который точно знал, насколько компрометирован этот момент, и все равно хотел его. Пульс Денниса сильно забился. "Это не нормально," - тихо сказал он. "Нет", - снова согласился Майкл. "Ты не должн смотреть на меня так прямо сейчас". Майкл помолчал. "Наверное, нет." Этот ответ, мягкий и честный, заставил Денниса почувствовать прилив тепла прямо в его усталости. Ему не нравилось, как быстро его тело воспринимало Майкла - словно опасность, словно тепло, словно какое-то ужасное притяжение, которое его разум все еще пытался отбросить. Голос Денниса упал без его разрешения. "Ты только усугубляешь ситуацию." У Майкла раз шевельнулось горло. "Я стою неподвижно". "Именно". На секунду ни тот, ни другой, казалось, не знали, что делать. Затем Майкл на мгновение опустил взгляд, и когда он снова поднял его, в его выражении появилось что-то более мягкое. "Деннис,- тихо сказал он, - тебе нужно поспать." То, как он это сказал, сделало эти слова более чем советом. Деннис задержал взгляд. "Я не буду спать в твоей постели," - сказал Деннис, потому что, по-видимому, унижение теперь было свободным и обильным. В выражении лица Майкла промелькнула крохотная дрожь. "Я не собирался это предлагать". После этого наступило такое напряженное молчание, что Деннис чуть не рассмеялся от недоверия. Вместо этого он провел рукой по волосам и отошел от двери. "Покажи мне остальную часть дома", - пробормотал он. Майкл кивнул. Он показал Деннису ванную комнату, комнату для посетителей, превращенную преимущественно в кладовую, узкий гардероб в холле, небольшую комнату на задней лестнице, где рядом со стопкой джазовых пластин сидел проигрыватель, и одну старую лампу с треснувшей занавеской, которую Майкл так и не заменил. Деннис все заметил. Он заметил, что Майкл держал лишние одеяла сложенными с военной точностью. Он заметил, что его книги были упорядочены, но не по алфавиту, что указывало на предпочтение организации над эффективностью. Он заметил, что личных фотографий почти нигде нет - только одна фотография в рамке на полке в комнате. На фотографии Майкл был гораздо моложе, в спецодежде, стоял плечом к плечу с группой людей из больницы, которых Деннис не совсем узнал, за исключением Лэнгдона, стоявшего на краю кадра. Деннис остановился и уставился на него. Майкл, оставшийся на несколько шагов позади, замер. "Ты хранишь это здесь?" - спросил Деннис. Голос Майкла стал нейтральным. "Иногда я забываю, что он там." "Это не совсем похоже на правду," - сказал Деннис, оглядываясь на него. Майкл слегка сжал рот. "Нет, это не так." В этом ответе было что-то одинокое. Деннис снова посмотрел на фотографию, его глаза анализировали каждый сантиметр. В нем Майкл выглядел легче. Точнее, не счастливее, но менее опустошенный. Прежде чем то, что начало разъедать его, достигло костей. Деннис осторожно поставил рамку. Он не спросил, когда была сделана фотография, и не спросил, знает ли кто-нибудь, кто сейчас Майкл. Он не хотел спрашивать, потому что был внезапно, яростно уверен, что получит честный ответ. И он не был уверен, что переживет еще один такой честный ответ перед сном. К позднему утру весь дом стал угнетающе интимным. Не сексуально, не совсем, хотя Деннис был настолько уставшим, что каждое чуть заметное движение в коридоре и каждый опущенный взгляд вызывали у него глубокое раздражение. Более того, это было психологически. Жизнь Майкла давила на него со всех сторон. Форма его привычек, контроль, тишина, невидимые отсутствия там, где должны быть другие люди. Это заставило Денниса слишком много понять. Это было не сочувствие, а понимание. Когда Майкл наконец сказал: "Диван раскладывается," самым мягким голосом, который он использовал за весь день, Деннис был слишком уставшим, чтобы больше спорить. Он стоял посреди гостиной и смотрел на диван, словно тот оскорбил его лично. Майкл стоял в нескольких футах от него. "Тебе нужно несколько часов, - настаивал Майкл, - я никуда не пойду." "Я не могу тебе доверять". Майкл задержал взгляд. "Да, можешь". Деннис уставился на него. То, что он там увидел, было не высокомерие, а уверенность. Ужасная, тихая уверенность в том, что Майкл останется, потому что Деннис попросил его об этом. Какая-то глубоко разбитая часть Денниса поверила ему. Так он и сел на край раскладушки, пока Майкл разворачивал ее и накрывал одеялом, оставаясь достаточно далеко, чтобы убедиться, что Деннису удобно. Каждое движение было взвешенным и уважительным. Сдержанность сама по себе казалась интимной. Деннис хотел обидеться на это больше, чем он сам. "Тебе это нравится," сказал он грубым голосом от усталости. Майкл поднял глаза от одеяла. "Нет." "Лжец," сказал Деннис, и на его губах появилась легкая улыбка. Впервые в то утро Майкл улыбнулся в ответ. Небольшой, усталый и искренний. Это заставило Денниса задохнуться гораздо эффективнее, чем любой ужас внизу. "Спи,"— тихо подбодрил Майкл. Деннис долго смотрел на него, потом на дверь подвала, потом снова на нее. "Это ничего не меняет," устало сказал он. Майкл ответил немедленно. "Я знаю." "Я серьезно," мягко сказал Деннис, и мужчина указал на него усталым пальцем. "Я знаю," повторил Майкл. "Я все равно могу тебя сдать." Майкл не сводил глаз с его лица. "Я знаю." Деннис, наконец, откинулся на спинку кровати, прижав одну руку к пистолету в кобуре, все еще в туфлях, и все тело его болело. Он ожидал, что Майкл уйдет из комнаты. Вместо этого Майкл перешел в кресло напротив дивана и сел на то место, где Деннис просидел всю ночь. Достаточно близко, чтобы смотреть, но достаточно далеко, чтобы не толпиться. Деннис посмотрел на него тяжелыми веками. "Что ты делаешь?" "Возмещение за услугу," тихо сказал Майкл. Последнее, что почувствовал Деннис перед тем, как его наконец увлек сон, было ужасное, невозможное утешение от того, что он не один с этим. Его веки сомкнулись, и последнее, что он увидел, - это Майкл, сидевший напротив в кресле и наблюдавший за ним с терпеливой неподвижностью человека, который годами изучал именно эту черту.