чай с жасмином

Квартира у Жени оказалась светлая, чистая, с белыми обоями и книжными полками во всю стену в коридоре. Пахло чем-то сладким – то ли ванилью, то ли освежителем воздуха. Горе стянула грязные кроссовки прямо у порога и замерла, оглядываясь. У нее дома все было по-другому. Старый ремонт, вечно занятая мать, на кухне крошки на столе и пустые банки из-под энергетиков в раковине. А тут – порядок. – Проходи, не стой, – Женя повесила рюкзак на крючок. – Сейчас аптечку принесу. Она ушла в ванную, а Горели медленно прошла на кухню. На холодильнике висели магниты с видами городов и китайскими иероглифами. На подоконнике стоял маленький кактус в горшке с нарисованной рожицей. Женя вернулась с аптечкой и телефоном в руках. – Мама написала, – сказала она, глядя в экран. – Они с папой уехали к тете в область, там какие-то дела с документами. Будут только завтра к вечеру. Она подняла глаза на Лизу. – Так что я одна. Можешь не стесняться. Горе хмыкнула и полезла в карман за своим телефоном. – Ща матери отпишусь. Она быстро набрала: «Мам, я у подруги ночую, все норм, завтра буду». Ответ пришел почти сразу: «Ок. Не кури у неё в квартире». Горели фыркнула и убрала телефон. – Все, я свободна. – Отлично. Тогда сначала обработаем твои раны, а потом я переоденусь, ладно? Я вся в грязи из-за тебя. – Из-за меня? – Горе усмехнулась. – Я вообще-то тебя защищала. – Вот именно. Из-за тебя, – Женя улыбнулась, но глаза у нее все еще были красные от слез. – Сиди смирно. Она аккуратно промыла ссадины на лице Лизы, обработала перекисью разбитую губу, заклеила пластырем костяшки на правой руке. Двигалась ловко, почти профессионально. – Ты где так научилась? – спросила Горе. – У меня папа часто по мелочи ранится на работе, – Женя пожала плечами. – Он строитель. Привыкла. Закончив, она встала и потянулась. – Все. Я в душ и переодеться. А ты пока чайник поставь, если хочешь. Заварка в жестяной банке на столе. Она ушла в свою комнату, и Горели осталась одна на кухне. Встала, покрутилась, нашла чайник, щелкнула кнопкой. За окном уже совсем стемнело, горел желтый фонарь во дворе. Минут через пятнадцать Лиза услышала шаги. – Я все. Она обернулась и замерла. В дверях кухни стояла Женя. Без школьной формы, без очков, с мокрыми после душа волосами. Они были распущены и падали на плечи. На ней была обычная серая футболка с какой-то китайской надписью и свободные домашние штаны в клетку. На ногах – пушистые носки с котами. Без очков ее лицо казалось совсем другим. Глаза были ярко-зеленые, большие, и смотрели они прямо на Горе. Горели сглотнула. – Ты чего? – Женя нахмурилась. – У меня что-то с лицом? – Нет, – Горе мотнула головой. – Просто я тебя такой первый раз вижу. – Какой? – Без очков. И в обычной одежде. Женя смутилась и машинально потянулась поправить очки, но пальцы схватили воздух. – А, точно. Я их сняла, они заляпанные были. Сейчас надену. – Не надо, – быстро сказала Горе. – Тебе без них… Нормально. – Нормально? – Красиво, – выдохнула Лиза и тут же отвернулась к чайнику, делая вид, что проверяет, закипел ли он. – Чай уже готов, короче. Давай пить. Женя ничего не ответила. Просто подошла, встала рядом и достала с полки две кружки. Обе с иероглифами. – Это «любовь», – тихо сказала она, показывая на одну из кружек. – А это «счастье». – Давай мне «счастье», – буркнула Горе, все еще не оборачиваясь. Женя налила чай и подвинула к ней кружку. Их пальцы соприкоснулись на секунду. У Горе были холодные, сбитые, в пластырях. У Жени – теплые после душа, узкие, длинные, с аккуратными ногтями без лака. Они сели за стол друг напротив друга. Горе сделала глоток и скривилась. – Ненавижу жасмин. Он приторный. – Зато полезно, – Женя улыбнулась, обхватывая кружку обеими руками. Они молчали. За окном шумел ветер, в соседней комнате тихо тикали настенные часы. – Можно я сегодня у тебя на полу посплю? – спросила вдруг Горе. – У тебя тут тихо. У меня дома вечно орет что-то, то телик, то соседи. – Еще чего, на полу, – Женя покачала головой. – У меня кровать широкая, поместимся. Лиза поперхнулась чаем. – Чего? – Что слышала, – Женя спокойно отпила из своей кружки. – Или ты стесняешься? – Не стесняюсь я! – Вот и проверим. Горели уставилась на нее. Женя сидела напротив, в своей дурацкой серой футболке, с мокрыми красно-черными волосами, без очков, с кружкой в руках, и смотрела на нее с какой-то совершенно новой, непривычной улыбкой. Не вежливой, а хитрой, почти дерзкой. – Ты вообще сегодня другая, – медленно сказала Горе. – Сначала орала на пацанов, теперь вот это. – Я всегда такая, – Женя пожала плечами. – Просто в школе я отличница, мне положено быть тихой. – А дома? – А дома я Женя. И ты, кажется, первый человек, который это увидел. Горе опустила взгляд в свою кружку с иероглифом «счастье». Чай был реально приторный. Но она все равно сделала еще один глоток.