поцелуй со вкусом сока

Горе стояла, вцепившись пальцами в холодные перила, и смотрела в темный двор. Она все сказала. Теперь можно было просто ждать. Или уйти. Или сделать вид, что ничего не было. Но она не уходила. Стояла и ждала, хотя сама себе обещала, что не будет. Женя молчала. Это молчание длилось, наверное, секунд десять, но Горели они показались часом. Она уже хотела развернуться, сказать «забудь» и уйти обратно в шумную квартиру, закурить, смешаться с толпой, сделать вид, что ей все равно. Но тут Женя пошевелилась. Она сняла очки. Медленно, аккуратно, сложила дужки и положила их на подоконник рядом с пустой бутылкой из-под водки. Потом шагнула к Горе. Близко. Очень близко. Так, что Горе чувствовала тепло от ее тела даже сквозь холодный осенний воздух. – Лиза, – тихо сказала Женя. Горе повернулась к ней. В темноте, без очков, Женя смотрела на нее. Глаза у нее были огромные, зеленые, и в них отражался свет от далекого фонаря во дворе. – Ты правда это сказала? – спросила Женя. – Правда, – голос у Горели сел, получилось хрипло. – Я не шучу такими вещами. Женя сглотнула. Лиза видела, как дернулся ее кадык. – Я никогда, – начала Женя и запнулась. – Я никогда ни с кем не встречалась. Вообще. У меня даже мыслей таких не было. Я думала, это все не для меня. Учеба, китайский, планы на будущее. А отношения это для кого-то другого. Горе молчала. Слушала. – А потом ты появилась, – Женя говорила тихо, почти шепотом. – И все пошло не так. Ты дерешься, куришь, пьешь энергетики и рисуешь на партах. Ты вообще не вписываешься ни в какие мои представления о том, какой должен быть человек рядом со мной. Горе хотела что-то сказать, но Женя подняла руку и прижала палец к ее губам. – Подожди. Дай я договорю. Горели замерла. Палец у Жени был холодный и пах чаем, и, почему-то хотелось, чтобы Женя никогда не убирала его. – Ты не вписываешься, – повторила Женя. – Но ты единственная, с кем я хочу быть. Ты полезла драться с шестью парнями из-за того, что кто-то тронул мои очки. Ты слушаешь, как я учу китайский, и говоришь, что это красиво, хотя сама не понимаешь ни слова. Ты сидишь со мной на этом дурацком балконе и говоришь мне такие вещи, от которых у меня внутри все переворачивается. И я не знаю, что с этим делать. Она опустила руку. Лиза смотрела на нее и не дышала. – Я тоже, – сказала Женя и выдохнула, будто прыгнула в холодную воду. – Я тоже люблю тебя. Горе открыла рот. – Правда? – Правда, – Женя улыбнулась дрожащей улыбкой. – Я не умею врать. Я даже на контрольных не списываю, какая уж тут ложь про чувства. И тогда Горели сделала то, что хотела сделать уже несколько дней. Может, с того самого утра, когда проснулась в обнимку с Женей в ее постели. Она наклонилась и поцеловала ее. У Лизы до этого был опыт – пара раз с парнями на спор, один раз с девчонкой из старой школы за гаражами, тоже на спор. Но сейчас было по-другому. Сейчас было по-настоящему. Женя вздрогнула, замерла на секунду, а потом ответила. Ее губы были теплые и мягкие, со вкусом апельсинового сока. Она целовалась неумело, осторожно, будто боялась сделать что-то неправильно. Горели придержала ее за плечи. Олимпийка, которую она дала Жене, сползла с одного плеча, и Лиза поправила ее, не прерывая поцелуя. Они стояли на холодном балконе панельной девятиэтажки, в свете желтого фонаря, и целовались. Из квартиры глухо доносился русский рэп. Где-то внизу завывала собака. Когда они наконец оторвались друг от друга, Женя часто дышала и щурилась, потому что очки остались лежать на подоконнике. – У меня коленки дрожат, – призналась она. – У меня тоже, – честно ответила Горе. Женя тихо рассмеялась, уткнувшись лбом в плечо Горе. – Я не знаю, что теперь делать, – сказала она в ткань черной футболки. – Я никогда не была в отношениях. Я не знаю правил. – Нет никаких правил, – Горели осторожно погладила ее по красно-черным волосам. – Просто будем вместе. Ты и я. Как сейчас. – И все? – И все. Остальное разберемся. Женя подняла голову и посмотрела на нее. Без очков она щурилась, но взгляд был прямой и ясный. — Я согласна, — сказала она. — Встречаться. С тобой. Быть твоей девушкой. Или чтобы ты была моей. Я не знаю, как правильно говорить, но я согласна. Лиза почувствовала, как у нее внутри что-то огромное и теплое распирает грудную клетку. – Скажешь это еще раз? – попросила она. – Я согласна. – Еще. Женя закатила глаза, но улыбнулась. – Я согласна встречаться с тобой, Лиза Горенская. Довольна? – Очень, – Горе ухмыльнулась во весь рот. – Прям очень. Она снова поцеловала Женю. На этот раз увереннее, дольше. Женя отвечала, и с каждым движением ее неуверенность таяла. – У тебя губы холодные, – прошептала Женя, когда они оторвались друг от друга. – Это потому что я без олимпийки. – Ой, извини, – Женя попыталась стянуть олимпийку с плеч, но Лиза остановила ее. – Носи. Тебе идет. – Она синяя и странная. – Вот именно. Идет. Женя покачала головой, но олимпийку оставила. – Пойдем внутрь, – сказала Горели, забирая с подоконника пустую бутылку и Женины очки. – Холодно уже. И я еще пить хочу. – Ты же целую бутылку выпила. – И что? Я трезвая как стекло. Говорю же, сибирский организм. Женя вздохнула, надела очки и поправила волосы. – Ладно. Только не увлекайся. Мне нужна живая девушка, а не труп от алкогольного отравления. Они вернулись в квартиру. В зале стало свободнее, несколько человек ушли, осталось человек семь-восемь. Костик сидел на диване и снова бренчал на гитаре, фальшивя, но уже тише, устав. Парни с кухни переместились в зал и сидели на подушках на полу, перед ними стояла уже новая бутылка водки и нарезанный лимон на тарелке. Горели взяла Женю за руку и повела к свободному месту на диване. Женя села рядом, поправила олимпийку, которая все еще была на ней, и поджала под себя ноги. Горе плюхнулась рядом, широко расставив колени в своих шароварах, и тут же потянулась к бутылке на полу. – О, Горе вернулась, – коренастый парень, которого, как выяснилось, звали Димон, кивнул ей. – Ты там жива вообще? – В полном порядке, – Лиза налила себе полстакана. – Я только начала. – Уважаю, – Димон хмыкнул и подвинул к ней тарелку с лимоном. Горе выпила водку залпом, заела лимоном и откинулась на спинку дивана. Рядом Женя сидела с прямой спиной, как на уроке, и держала в руках стакан с остатками апельсинового сока. – Расслабься, – Лиза легонько толкнула ее плечом. – Ты теперь со мной. Со мной можно не сидеть по струнке. – Я привыкла, – Женя улыбнулась и чуть подвинулась ближе. Лиза приобняла Женю за талию и притянула ближе к себе. Костик перестал бренчать и посмотрел на них. – О, вы вместе, что ли? Горе переглянулась с Женей. Та чуть покраснела, но кивнула. – Вместе, – подтвердила Горели спокойно. – Ну, красавы, – Костик поднял большой палец. – Давно? – Минут пятнадцать, – честно сказала Лиза. Парни на полу заржали, но не зло, а по-доброму. Димон поднял свой стакан. – За молодых тогда. Чтоб все у вас было хорошо. Горе налила себе еще, чокнулась с Димоном, с Костиком, с худым парнем в шапке, которого звали Серега. Женя чокнулась своим соком со всеми по очереди. – Ты реально не пьянеешь? – спросил Серега, глядя, как Горе снова опрокидывает полстакана. – Вообще, – Горели пожала плечами. – У меня дед такой же был. Мог бутылку выпить и пойти дрова рубить. Генетика. – Жестко. Женя тихо сидела рядом, но уже не напряженно. Она прислонилась головой к плечу Лизы и слушала, как парни обсуждают что-то про школу, про физрука, про то, что завтра к первой паре, а уже половина второго ночи. Горе пила водку, чувствовала тепло от тела Жени рядом и думала, что это лучшая вписка в ее жизни. В голове было ясно, в груди – горячо, а на плече лежала голова девушки с красно-черными волосами, которая пятнадцать минут назад согласилась быть с ней. Она сделала еще глоток, поставила стакан на пол и накрыла ладонь Жени своей. Женя перевернула руку и переплела их пальцы. Никто не обратил внимания. Костик снова взял гитару, Димон рассказывал Сереге какую-то историю про армию, музыка тихо играла из колонки. Горе сидела, пила водку, держала Женю за руку и чувствовала себя абсолютно, стопроцентно счастливой.